Виталина Дэн – Порок. Часть 3 (страница 11)

Не раздеваясь, мы долго рыдали в коридоре, осев на пол возле стены. Обнимая друг друга, каждая думала и переживала свое. А к ночи, Рыжая, написалась до поросячьего визга, замордовав меня и соседей сверху, которые чем-то тяжелым принялись стучать по батареям.

Оля все же после скандала с родичами обнаружила мою пропажу и не поленилась догнать, остановив в нашем дворе.

– Котова?! Котова, стой! Прости за этот стремный спектакль! Мне так неудобно перед тобой! Не слушай стариков, ладно?! Я тебя очень люблю! Куда ты теперь пойдешь? К родителям?

А к родителям мне был вход закрыт. Я за десять дней, что жила у Ольги даже не пыталась зайти к ним. Мне хватало придурошных соседей, которые по милости моей матушки, плевались при виде меня и Надежды Сирафимовны ядом.

Сплошная непруха!

Больше некуда было идти. Ни вариантов. Ни денег в кармане. Ни теплого под боком жилья. Кроме проклятых ключей от той самой квартиры в сумке. А согласиться на условия, означает принять его правила игры.

Я не была приспособлена к взрослой жизни. Не умела ни-че-го…

Туманов, нахуевертил, а расплачиваюсь на данный момент – я! Ни в какой дыре не скрыться от него! Даже, мысленно… Чёрт проклятущий!

Измотав себя до вечера, понимала, что деваться некуда… Примостившись в дальнем углу автовокзала, уговаривала принять для себя решения. Тряслась от осеннего промозглого ветра, громко шмыгала носом и размазывала дурацкие никому не нужные слезы по лицу.

Я осознавала, что пора браться за голову. Вернуться в университет, подтянуться в учебе. Если, я ко всему, потеряю на бесплатное обучение гранд, то я поистине всю свою жизнь спущу в тартарары. Даже в таком плачевном своем состоянии, давала отчет, что не могу себе это позволить. Профессия для меня являлась билетом в будущее. И единственный человек, который способен за уши вытащить меня из болота, была – я.

Пришлось с замиранием сердца вернуться в старую квартиру. Еще более боязливее в нее зайти. Одинокую и пустую. Тогда она мне показалась невероятно холодной, чужой, хотя, в свое время я была без ума от нее. Я любила её. И его… тут… А на следующее утро закинула в глубокий карман своего черного плаща все подаренные им цацки и отправилась в ломбард «Столичный». И с неприятным удивлением узнала от сотрудника, что в моих кольцах и любимых серьгах оказались настоящие бриллианты.

Козлина, даже в таких мелочах мне врал!

– Обыкновенные стекляшки. Я тебе чо, богатый буратино?

Ага! Как же!

Денег за золото получила не шибко много. На руку чистыми пятнадцать тысяч рублей. Также оценщик не преминул меня припугнуть операми и охраной, намекнув, что у такой рвани как я украшения добыты нечестным путем. А я, и правда, не имею понятия, каким образом их приобрел для меня, Туманов.

Спорить и ругаться не хотелось. Да и что скрывать, я элементарно даже торговаться не умела. Создавать себе проблемы с сотрудниками милиции тоже не горела желанием. И так в этом плане хуже некуда. Потому, плюнула и забрала причитающиеся мне. На первую пору должно хватить, если правильно распоряжаться деньгами.

– Улька!

– Что? – подпрыгнула и подняла на зашедшую в комнату подругу невидящий взгляд.

– Я говорю, ты чо умотала, и потерялась?! Я тебе вообще-то сейчас в красках своего парня нового описывала, – обиженно выхватила у меня из рук полотенце, чтоб обтереться от шампанского.

– Иди лучше в душ… – обрывочно и отрешенно пробубнила, отступив от вещевого шкафа. – А то липкой останешься.

– Потому что я сладенькая? – хмыкнула странно она, не думая долго на меня дуться.

– Потому что, одна алкашка пролила на себя шампунь, – съязвила, краем глаза зацепив небольшой экран телевизора, стоявшего на высокой тумбочке.

– Какая же, ты, зануда! – приковав к себе внимание, показала мне средний палец. – Не алкашка! А курочка вкусная!

Оля, не стесняясь, сорвала с себя платье с нижним бельем и нагая мимо меня потопала в ванную.

– Оль, без подробностей! – скривила нос, и вслед за ней, смеющейся, последовала в комнату, вновь застыв у включенного ящика.

– Брательник больше не приезжал? А Туман? Ты так мне и не ответила! – прокричала неожиданно звонко из душевой, где фоном доносился шум включенной воды.

Глава 9

Тревожные воспоминания беспорядочно заметались в голове после заданного вопроса подруги. Щеки вспыхнули огнем, и словно кровавая пелена появилась перед глазами.

Каждая попытка мысленно вернуться к диалогу двухнедельной давности с братом, оборачивалась чувством безумной тяжести и грохотом взрыва в груди.

Я не знала, где искать Макса. Но, Макс, отлично понимал, где найти меня.

Две недели назад, в выходной день, позвонил в дверь, разбудив с утра. А стоило открыть ему, сходу, как когда-то Денис, небрежно попросил: «Выйди на улицу. Надо поговорить».

И, если, тогда давний диалог с Денисом привел меня к отношениям, то беседа с братом к ссоре и перепалке.

Не имела ни малейшего понятия, почему с ним так сложно найти общий язык. Мы всегда были близки, держались вместе и обменивались мыслями. А сейчас… между нами огромная пропасть и не единой точки соприкосновения. Вероятно, стали взрослыми. Случилась переоценка ценностей. Хотя, какая к черту переоценка. Ни какой факт не изменит того, что мы брат с сестрой, как бы он не считал.

Раньше, казалось, что Макс и Денис близкие мне люди. Но жизненные обстоятельства, а может судьба, распорядились иначе. Житейские невзгоды ударной волной отбросили их от меня на довольно значительное расстояние.

Спустившись по его просьбе на улицу, присела рядом с ним возле подъезда на лавочку.

– В квартире кроме меня никого. Мог бы и войти.

– Не хочу. Мне там делать нечего.

– И мне… – прошептала со слезами на глазах и лбом устало прикоснулась к плечу Макса. – Где ты был? Где живешь? Почему, раньше ко мне не пришел? Можно, я с тобой к тебе?

– Ко мне нельзя. К родителям возвращайся! Что, наконец-то поняла свои ошибки и решила покончить со всей хуетой?! – грубо стряхнул меня со своего плеча, даже не взглянув в мою сторону.

– Макс, да что с тобой? – прошептала и немигающе вылупилась на брата, опешив от вновь агрессивного в свою сторону гонора. – Зачем, ты так? – но после его длительного молчаливого сопения, продолжила. – К родителям не пойду. Они меня гнобили, винили во всех грехах, а в последний раз отец и вовсе избил. Еле ноги унесла оттуда. Я не вывезу с ними. Понимаешь?

– Нет, не понимаю. И понимать не хочу. Значит, мало пиздили. Надо было добавить, раз с Тумановым ушла. Я б тебя сам в тот момент за лохмы, и обратно поволок домой под замок, чтоб неповадно было ослушиваться и нарушать четкие приказы, – строго внушал он.

Вскочила на ноги и со злыми на щеках слезами выкрикнула в бесстрастное его лицо:

– Я собака, вам что ли?! И… и, как у тебя вообще язык поворачивается о таком говорить! Да взгляни ты на меня!

– Ты не ори… – с холодностью изрек, подняв исподлобья тусклый взгляд. – И не выеживайся.

– А ты не перегибай! – меня затрясло как осиновый лист, но тон свой сбавила.

– Я говорю тебе дело. И пришел за тобой, чтоб поговорить и к старикам отвезти! Так что выебоны на время спрячь.

– Нет! Я к ним не поеду! Лучше тогда здесь… здесь останусь, – заплакала навзрыд и бездумно замотала головой.

– Чо, сеструха, духовные узы крепче кровных? – тянет издевательски. – Только не заливай мне снова про свою любовь! Тебе, вообще, какого жить с любовничком, который засадил твоего родного брата за решетку?

– Что? – прекратила стенания, враз обомлев от услышанного.

Руки тяжелыми плетями повисли вдоль тела, а я сама окаменевшая рухнула на скамейку.

– Я предупреждал тебя, чтоб ты к Туману на пушечный выстрел не приближалась? У меня с хуя, что ли сорвалось? Ты – овца, хоть осознаешь куда влезла? С кем живешь? Он увяз в криминале. Руки по локоть в крови. Его никто не заставлял выбирать этот путь. А все, потому что не собирался последний хуй без соли доедать! Меня упек за решетку, твоего отца до полусмерти забил, тебя, потаскуху, с легкостью прибрал к рукам, а ты после всего и рада раздвинуть ноги для него! Хорошо устроились, ничего не скажешь. Пидор гнойный, всю жизнь нам перевернул, – с яростью в глазах сплюнул на асфальт, Макс. – Короче! От меня ты ни копейки не получишь, пока не съедешь к родителям и не заберешь документы из университета. Мне такое родство нахуй не сдалось. И проблемы из-за тебя тоже не нужны. Я с уважаемыми людьми имею дело. Рви с ним. Разгребай все дерьмо, что развела в мое отсутствие и напрямик уебывай домой. А там без всяких обиняков побазарим с тобой о будущем.

– Имеешь дело с такими же уважаемыми, как Туманов?

– Твой Туманов меня предал, подставил, и упек на зону! – все это, Макс, ненавистно процедил мне в застывшее лицо, жестко схватив рукой за нижнюю челюсть. – Это его люди тебя чуть не изнасиловали на даче три года назад! Это именно он после всего выкинул тебя на улице, надеясь в твоих глазах остаться чистеньким и непорочным!

– Нет… – жалобно промямлила, умирая мысленно в тысячный раз.

– Так что, не будь предательницей, внимай словам брата, – с отвращением и цинизмом в глазах оттолкнул от себя.

Диалог поставлен на паузу. Напряженную и долгую. Времени достаточно утекло, когда я едва обрела дар речи.

– Извини, к родителям я больше не вернусь! – заговорила безжизненным голосом.