Vitalii Voyt – Битва за «Гамалей», или Война ведьм (страница 9)

– Зови меня просто Акрев! – выкрикнула она. В её тоне сквозило раздражение, осуждение.

– – Ты бы лучше помог мне выбраться, милок, а не засыпал вопросами!

– Она усмехнулась – язвительно, нервно.

– Серафим сжал зубы.

– Но подошёл ближе.

– Он ещё не знал, чего ожидать.

– Но что-то в этой женщине казалось ему… неправильным.

Серафим, не теряя времени, вытащил из своего мешочка пузырёк с розовой жидкостью. Он осторожно вылил его на древесину, в которой была застряла женщина. В тот момент дерево начало изменяться. Оно словно обрело жизнь, его формы начали плавно меняться: ствол извивался, ветви сгибались, и вскоре оно приняло облик величественной птицы. Птица, с громким шорохом крыльев, взметнулась в воздух, оставив женщину стоять на месте, как корягу, в скрюченном и неподвижном положении.

Женщина оставалась на месте, не двигаясь, как замерзшая в этом ужасном положении. Серафим не выдержал молчания и тихо пробормотал:

– Теперь я могу получить ответ?

Тишина повисла в воздухе на несколько долгих секунд, но затем женщина начала смеяться. Смех её был одновременно странным и пугающим, как раскат грома в пустом лесу. Он был эхом чего-то тёмного, что просыпалось в её душе. Постепенно её голова поднялась, и она взглянула в глаза Серафиму. В её глазах горел холод, они были ледяными, почти нечеловеческими.

– Конечно, теперь я могу ответить тебе на твой вопрос, Серафиммм, – произнесла она, и её голос стал зловещим, с едва скрытым ехидным оттенком, как будто она уже знала, чем закончится их встреча. Женщина приподняла голову ещё выше, её глаза были черными, как самые глубокие бездны ночи.

Серафим инстинктивно отступил назад, его сердце пропустило один удар. Он не ожидал увидеть того, что видел. Хотя опыт и мудрость позволяли ему сохранять хладнокровие в самых страшных ситуациях, то, что он сейчас ощущал, было за пределами его понимания. Тело женщины изменилось. Это уже не была просто жертва, скованная колодой. Нет, она была чем-то иным – древним, ужасным. Каждое её движение, каждый взгляд нес в себе не только боль, но и неописуемую угрозу. Серафим понял, что его жизнь, а возможно, и жизнь всего города, висела на волоске.

Изуродованная старуха с носом, который вытягивался до полуметра и, как зловещая вуаль, скрывал её лицо. Этот длинный нос был покрыт мхом, из него распускались отвратительные болотные растения, казавшиеся живыми. Всё это создавало ощущение, что старуха – не просто жертва какого-то заклятия, а существо, сотканное из самой гнили и разложения. Пока Серафим рассматривал внешность Акрев в какой-то момент она просто испарилась.

Внезапно Серафим услышал странный шорох. Повернувшись, он увидел нечто ужасное – ползущую фигуру, длиной почти три метра. Она извивалась, как гигантская змея, но вместо головы змеи болталась голова старухи, с безумными глазами, грязными, спутанными волосами. Руки её хватали всё, что попадалось под руку, двигаясь с невероятной силой и скоростью, как если бы само зло обвивало её тело.

Серафим отступил назад, инстинктивно пытаясь избежать яростной атаки, но в этот момент его взгляд упал на гигантское дерево, чья крона начала нависать над ним. В мгновение ока оно могло бы раздавить его, как беспомощную букашку. Серафим понял, что оказался в ловушке.

Старуха с длинным носом продолжала что-то бормотать под нос, её слова были нечёткими, но они несли в себе невообразимую зловещую силу, как будто сама магия сгущалась вокруг неё. Серафим осознал, что это может быть его последний момент. Не медля, он взмахнул посохом, и верхушка его вспыхнула ярким голубым свечением, как молния. В ту же секунду огромный кусок дерева, готовый уничтожить его, был отброшен в сторону, прямо к ведьме.

Старуха, с нечеловеческой силой, ловко схватила летящий обломок дерева своими длинными, иссохшими руками. Она с лёгкостью раздавила его, будто это был только мелкий сучок. Но её сила не оставалась незамеченной. Серафим, понимая, что не может позволить себе ждать, резко провёл посохом в воздухе, рисуя воображаемый круг. Перед ним открылся портал. Он стремительно прыгнул в него, надеясь оказаться в другом месте, за спиной ведьмы.

Однако это было лишь временное спасение. Как только Серафим подумал, что он на мгновение выиграл передышку, он ощутил ужасающий удар в спину. Удар был такой силой, что Серафим потерял равновесие, и его посох вырвался из рук, упал в заросли. Он не успел увидеть, куда исчез его последний шанс на выживание.

Сердце его забилось быстрее, взгляд метнулся в сторону зарослей, где тускло мерцало знакомое свечение. Это был его посох, всего несколько шагов. Но времени, похоже, у него не было.

Внезапно перед ним выросла гигантская змея. Её слизистое тело извивалось в воздухе, словно что-то живое и зловещее. На вершине змеи было человеческое лицо – мерзкая голова старухи, с безумными глазами и иссохшей кожей. От неё исходил такой ужасный запах, что Серафим почувствовал, как желудок сжался от тошноты. Он знал, что если он не погибнет от удара или магии, то, возможно, его смерть будет вызвана этим чудовищным зловонием, которое уже почти заполнило воздух вокруг.

Серафим сильно ударил кулаком по земле, прокричав слова заклинания: Totis viribus tuis eam terram suscipe (Земля, прими её со всей своей силой). Его голос прогремел по округе, и на мгновение казалось, что деревья, в листве которых ещё сохранились последние листья, начали сбрасывать их, словно сам лес откликался на его призыв. Земля под его ногами вздрогнула, и из неё, как черные корни, начали пробиваться тысячи прутьев. Они, скручиваясь, обвивали тело ведьмы, сковывая её.

Тело ведьмы дергалось, извивалось, пытаясь разорвать прутья, но как только одна ветвь рвалась, на её месте мгновенно появлялись сотни новых. Все её тело вскоре оказалось в плену, заключённое в жестокую тюрьму из земли и прутьев. Крики, шипение, визги – это всё сливалось в нечеловеческий звук, который срывался с её губ, разрывая пространство вокруг. Серафим знал, что этот ужас будет преследовать его в каждом сне, но он не мог остановиться. Он знал, что уничтожение этого чудовища ещё не завершено.

С трудом поднявшись, почти паря в воздухе, он стремительно двинулся в сторону, где всё ещё лежал его посох, скрытый в зарослях. Слушая эти чудовищные звуки, его разум уже готов был сломаться. Каждый крик, каждая фраза, которые срывались с уст ведьмы, проникали в его сознание, превращаясь в боль, словно невидимые лезвия, раздирающие его изнутри.

Наконец, он нашёл свой посох и с потрясающей ловкостью подхватил его. Но в этот момент небо разверзлось, и из него хлынул дождь. Вначале Серафим подумал, что это всего лишь странная игра природы, но как только капли дождя коснулись его кожи, он почувствовал, как каждая из них пронизывает его, как холодное лезвие, проникающее в его плоть. Он понял – это не дождь. Это оружие, направленное против него.

В мгновение ока он перенёсся к месту, где лежал его посох, подхватил его и поднял в воздух. Пальцы, сжимающие древко, двигались так быстро, что над его головой возник сияющий щит. Лезвия дождя, пробивая этот защитный барьер, с ужасным скрежетом отбивались и разлетались в стороны, как хрустальные осколки. Но теперь страх больше не был его союзником. Он уже не мог позволить себе колебаться.

Из зарослей возникла фигура. Она медленно перебирала что-то в руках, как будто выбирая что-то важное среди остатков. Шёпот её слов был почти неразборчив, но Серафим слышал зловещую мелодию, исходящую из её губ. Голова ведьмы была опущена вниз, её взгляд, скрытый под низким лбом, был направлен прямо в его сторону. Тело её колыхалось, как будто от судорог, но движения были чёткими, осознанными. Она произнесла заклинание, и из её рта вырвалась зловонная желчь, которая стекала по её подбородку, капая на изорванные лохмотья, оставляя за собой тёмные следы.

Зло в её глазах пробудило нечто древнее и в самом Серафиме. Он застыл на мгновение, как если бы его кровь замерзла в жилах. Эти глаза не просто были злыми – они были полны ненависти, предсказания, как если бы они уже знали его конец, его падение. Это были глаза, способные рассечь душу на части.

Ведьма медленно подняла голову, выпрямив кривую руку с длинными пальцами, и указала на него. Её взгляд был ледяным, пронизывающим, а губы, едва заметно изогнувшись, сложились в беззвучную угрозу. Всё, что она сказала глазами, было настолько ясно, что Серафим ощутил, как внутри что-то сжалось: Сегодня ты умрёшь! Мое имя – Бланш, и это последнее, что ты услышишь.

Но Серафим не спешил соглашаться с этим вердиктом. Его разум работал быстро, и с ясной решимостью он протянул руку к своему мешочку. Из него он извлёк маленький пузырёк, открыл его одним пальцем и произнёс заклинание volantem potestatem (Летающая сила), подкидывая пузырёк в воздух.

Не теряя времени, ведьма направила указательный палец прямо на него, и в мгновение ока перед ним возникло целое полчище пауков. Они вылезали из всех щелей, ползли по земле, скрежеща своими маленькими челюстями. Серафим не замедлил, подняв руку, чтобы удержать щит, защищавший его от падающих с неба лезвий. Он ударил посохом по земле, громко произнося: Quod infra reptat et supra evanescet (Что ползет внизу, исчезнет наверху). В тот же миг пауки устремились к ведьме, накрывая её с головы до ног.