Vitalii Voyt – Битва за «Гамалей», или Война ведьм (страница 11)

Не успев выкрикнуть её имя, Серафим почувствовал, как чья-то ледяная рука сжала его шею. Длинные пальцы обвили её, сдавливая, высасывая всю жизнь из тела.

– Ты умрешь здесь и сегодня, – раздался насмешливый смех, который эхом разнесся по комнате.

Серафим попытался взмахнуть посохом, но ему не удалось. Он выскользнул из его рук и полетел прямо в камин, где сразу вспыхнул огнём. Пламя взметнулось из камина и окружило его тело. Холод и огонь сжигали Серафима, уничтожая его с каждой секундой.

Он вскрикнул, едва слышно прошептав:

– Габриэль… вспомни Эллею!

Но его голос был слабым и еле различимым – это не был тот громкий, уверенный голос Серафима, которым он произносил заклинания. Это был хрип от удушья, в котором не осталось сил для слов. Потемнело в глазах, и казалось, что всё остановилось – жизнь покидала его тело.

Но в этот момент потолок дома разрушился, и Серафим успел заметить огромное крыло, которое подхватило его, вырывая из ледяной хватки. Второе крыло сокола мощным ударом сбросило Габриэль из дома.

Сокол поднялся в небо, набирая высоту, унося Серафима от битвы, в которой он потерпел своё первое поражение в жизни.

Пролетая над местом, где несколько минут назад бушевала битва, Серафим, постепенно приходя в себя, смог разглядеть дом, который поглощала тьма. Мысль промелькнула: это не последняя встреча с Габриэль, и ему предстоит сразиться с этой троицей ведьм снова. Он пообещал себе быть готовым, не быть таким самонадеянным в будущем.

В глазах Серафима снова потемнело, и он потерял сознание.

Дом, где только что прошла встреча с Габриэль, был разрушен после удара сокола. Габриэль, неожиданно поверженная, пыталась выбраться из зарослей, в которые её отшвырнул враг. В ярости она выкрикнула:

– Будь ты проклят! Я всё равно тебя достану, где бы ты ни был, слышишь меня, Серафим?! И твою желто-клювую курицу испепелю при первой же встрече!

Зайдя в дом, Габриэль подошла к камину, подняла картину, упавшую на пол после битвы, и пристально посмотрела на изображение, которое появилось на холсте. С ненавистью прошипела:

– Николитаааа! С тобой я разберусь отдельно.

Бросив картину в огонь, она продолжала смотреть, как пламя поглощает изображение, наслаждаясь зрелищем и нервно покусывая губы.

Сокол медленно снижался. Серафим на мгновение пришел в себя, окинув взглядом окрестности, но сразу потерял сознание, и всё вокруг стало для него неважным.

Солнце появилось на горизонте, его первые лучи мягко согревали тело Серафима. Птицы, весело распевая свои трели, парили высоко в небе, их голоса переплетались в гармоничную симфонию. Ласковый ветер нежно поглаживал траву и деревья, шелест листьев придавал этому дню необыкновенную красоту, словно всё вокруг наполнялось волшебством. Серафим ощущал каждую боль в теле, его продырявленная нога пульсировала, но он смог дотянуться до затылка, и как только прикоснулся, острая боль пронзила его голову, как остриё ножа. Казалось, что его голова превратилась в одну огромную рану. Посмотрев на свою ногу, Серафим вздохнул, приподнялся на траве и пробормотал: «Без раны и зверя не убьешь».

Осмотревшись, перед ним открылся удивительный пейзаж. Вдали на фоне синего неба поднимались пики заснеженных величественных гор, их белые вершины терялись в облаках. Перед этими горами раскинулось озеро, вода которого была бирюзового цвета, и сквозь её прозрачную гладь можно было разглядеть каждый камешек на дне. Огромные сосны, словно стражи, возносились в небо, их вершины казались недосягаемыми для глаз. Серафим попытался нащупать посох, чтобы встать, но не обнаружил его. Вспомнив битву с Габриель, воспоминания хлынули потоками. Интересно, подумал он, сколько времени я тут нахожусь? Возможно, битва была не этой ночью…

Серафим отбросил сомнения и, преодолевая боль, встал на ноги. “Сейчас главное – привести себя в порядок. В такой форме меня победит даже пятилетняя девочка!” – подумал он, ощупав талию. К его удивлению, мешочек, который не раз спасал его, был всё ещё при нём. Он быстро просунул руку в мешочек и вытащил пузырёк. Открыв его, Серафим сделал несколько глотков и, как только напиток попал в его горло, почувствовал, как его тело наполнилось энергией. Он подпрыгнул, словно заяц, пытающийся ускользнуть от преследователя, и вздохнул с облегчением.

После этого он достал другой пузырёк и полил им свою болящую ногу. Рана затянулась мгновенно, и Серафиму показалось, что он помолодел на сто лет. Приободрившись, он произнёс: «Теперь бы понять, где я нахожусь… Чтобы понять это, неплохо было бы найти моего верного друга, который спасал меня в ту жуткую ночь».

Собрав две руки вместе, Серафим начал шептать нечёткие слова. Спустя несколько минут раздался знакомый звук крыльев, рассекающих воздух. Радостный крик Сокола, его верного спутника, вновь наполнил небо. Через несколько мгновений сокол уже стоял рядом, радостно каркая, и подставлял свой хохолок, чтобы Серафим мог его погладить, как всегда. Серафим, ощутив полное облегчение, прыгнул на спину птицы, устроился удобнее, и они взлетели.

Как только они достигли вершины гор, Серафим увидел вдали маленькую точку. Присмотревшись, он заметил, что это был очерк города. Направив птицу в его сторону, Серафим улыбнулся и подумал про себя: «Знающий дорогу не устанет!»

Глава 8 Дорога

Николита взяла Элаю за руку, молча давая понять, что пора уходить. Они возвращались той же дорогой, что и пришли к этому колодцу, но в этот раз путь занял гораздо меньше времени. Возможно, потому, что Элая уже запомнила маршрут, а может, из-за того, что сумерки, царившие здесь, больше не мешали её взгляду – она уверенно шла вперёд, замечая преграды под ногами.

Булик ковылял следом, время от времени подпрыгивая, словно радовался тому, что наконец-то может покинуть свой пост. Здесь ему больше нечего было охранять.

Вскоре перед ними появилась дверь – та самая, через которую они вошли. Но теперь она выглядела иначе. В первый раз Элая видела её в углу комнаты, а теперь она располагалась прямо в полу.

Николита взмахнула рукой, и дверь с грохотом опрокинулась, словно крышка люка. За ней простиралась пугающая тёмная бездна. Тётя жестом пригласила воспользоваться этим странным выходом.

Элая с сомнением взглянула на Николиту, стараясь взглядом выразить: «Правда? Прыгать в эту чёрную дыру? Ты серьёзно?»

Но Николита лишь молча указала пальцем на провал и утвердительно кивнула, давая понять, что другого пути нет. Элае ничего не оставалось, кроме как довериться её уверенности.

Она шагнула вперёд и сразу почувствовала, как её тело закружило в вихре. Пространство словно потеряло форму, Элая вращалась, вертелась, теряя ориентацию. Сердце бешено колотилось, и когда ей показалось, что сейчас случится что-то совсем нехорошее, она внезапно упала на твёрдый пол.

Это была лавка Николиты. Знакомая комната, запах трав и старых книг, тихий свет лампад.

Элая попыталась прийти в себя после странного перемещения. По полу рядом катился Булик, а Николита, спустившись с потолка с той же грацией, словно паучиха, мягко приземлилась на пол.

Но мысли Элаи были заняты другим. После рассказа тёти её не покидало непреодолимое желание увидеть свою мать. Она не знала, жива ли та или уже ушла из этого мира. Элая едва открыла рот, чтобы задать мучающий её вопрос, но Николита, будто читая её мысли, опередила её.

– Элая, ты должна понять… – голос Николиты был напряжённым, но твёрдым. – Габриэль, твоя мать, полностью погрузилась во власть тёмных сил. То, что мне удалось найти и спасти тебя тогда, – чистое везение.

Она сделала паузу, глядя в пол, будто не решаясь сказать больше, но затем продолжила:

– Я не уверена, что, если ты её отыщешь, она сможет воспринять тебя как свою дочь. Потому что та Габриэль, которую я когда-то знала… – Николита подняла взгляд, в её глазах мелькнула боль, – уже стала чем-то совсем другим.

– Но, тётя! – Элая не выдержала, её голос сорвался. – Я не смогу принять этого, пока сама не увижу её! Пока не посмотрю ей в глаза! Ты, как никто другой, должна меня понять… и поддержать в этом.

– Я не могу тебя поддержать! – резко оборвала её Николита, и голос её стал пронзительным, сорвавшись почти на крик. – Я видела, на что способна Габриэль! Как ты не можешь этого осознать?

Элая отшатнулась, но тётя уже не могла остановиться.

– Ты должна понимать всю ответственность, что лежит на тебе, Элая! Или ты забыла то, что тебе открылось? – Глаза Николиты сверкнули. – Гамагей, Элая. Гамагей сейчас важнее всего, что только может прийти тебе в голову! Ты – избранная. И ты должна закончить то, с чем я в своё время не смогла справиться…

Она вдруг осеклась, а потом опустила голову, её голос дрогнул:

– Прости… Я… – Она глубоко вздохнула. – Девочка моя… На тебя возложен огромный груз, я это понимаю. Мне тяжело осознавать, через какие испытания тебе придётся пройти, прежде чем ты достигнешь цели.

Тишину неожиданно нарушил голос Булика.

– Если достигнет цели… – пробормотал он, тут же осознав, что сказал лишнего, и смущённо начал перебирать лапками.

Элая прикрыла глаза, пытаясь унять вихрь мыслей. Тётя права… Но что делать дальше? Этот Гамагей просто свалился ей на голову. Она ведь не просила ни силы, ни ответственности, ни этой проклятой избранности.