Вита Вайн – Путь изгнанника. Спасти сердце дроу (страница 5)

— Кривозуб! Подъезжаем к Броду, готовься.

Мелкий исчез так же быстро, как запрыгнул в телегу. Впереди показались зажженные огни города и поднимающийся над крышами дым.

Ночь в жалкой дыре под названием Брод была самой длинной в моей жизни. Меня заперли в подвале таверны, где пахло плесенью, мочой и смертью. Каменный пол был холодным, как лед, и я свернулась клубком, пытаясь согреться. Руки онемели от веревок, которые врезались в кожу и оставляли на ней красные полосы. В темноте я слышала голоса других женщин, они плакали тихо и безнадежно, одна из них шептала молитву, другую били, чтобы она заткнулась. Я же кусала губы до крови, чтобы не закричать и не показать им слабость, но слезы катились по щекам и стекали на грязный пол.

Все мои мысли сосредоточились лишь на одном имени.

Каэль.

Я звала его снова и снова, как будто он мог услышать мой внутренний голос, умоляющий о спасении.

Ко мне приходили несколько раз: трогали волосы, гладили по щеке, шептали гадости. Обещали, что завтра меня продадут какому-нибудь богатому купцу и тот «обязательно оценит мою чистоту по достоинству, а то ведь эльфийка без ушей — та еще диковинка». Пытались снять с меня одежду, но я брыкалась и кусалась из последних сил, защищая себя и свою честь. За это меня пару раз ударили, но не по лицу. Боялись испортить «товарный вид».

В какой-то момент слезы кончились. Я смотрела в темноту и не знала, сколько сейчас времени — и через сколько закончится моя мнимая свобода наравне с желанием жить.

Чуть позже я услышала тяжелые шаги наверху, кто-то в очередной раз спускался по лестнице. Дверь подвала скрипнула, в проеме появился Гром — видимо, командир банды моих похитителей. В руках он держал веревку и кляп.

— Вставай, красотка. Пора на рынок. Сегодня ты сделаешь нас богатыми.

Ну уж нет, ублюдок, так просто я не сдамся! Ему пришлось изрядно повозиться, чтобы связать меня не только по рукам, но еще и ногам, которыми я лупила его, даже не глядя. Но он был выносливее и сильнее — взял меня измором, встряхнул, как куклу, и поволок наверх.

Утренний свет резанул по глазам, сбоку радостно засвистели и захлопали:

— Ярмарка скоро начнется!

— Вот это мы нажремся сегодня! От пуза!

— А мы можем ее себе оставить?..

— Заткнулись все! — рявкнул Гром так, что стены затряслись. — Накиньте на нее плащ, а то слишком хороша, чертовка.

Меня повели на улицу, но не по главной дороге, а какими-то обходными путями. Наверное, чтобы лишний раз не светиться со мной в городе. Я старалась идти как можно медленнее, чтобы оттянуть роковой момент, да и веревка мешала. Капюшон ограничивал обзор по сторонам, я чувствовала толчки в спину, слышала недовольное бормотание своих похитителей, видела странных существ: прямоходящих зверьков, зашуганных и голодных, высоких ящероподобных… Людей? В одной лавке даже сидел минотавр, с умным видом разглядывающий рукопись. Им всем было плевать, что кучка каких-то замызганных людишек под конвой вела связанную девушку.

Ну что за мир такой?!

Больше всего на меня произвели впечатления орки: большие и зеленые, с устрашающими клыкастыми мордами. Они топали так, что земля дрожала рядом с ними. Однажды я играла в игру с похожими персонажами наряду с эльфами, полуросликами и гномами.

Но не было в этом месте зверя страшнее человека, когда один ехидно произнес:

— Не хотите в этих кустах поразвлечься напоследок? Где мы еще такую… М-м-м… Чистенькую найдем, а?

— Хотеть! Хотеть! — запрыгал мелкий и самый надоедливый. — Моя гномиха разжирела так, что скоро не будет на кровать помещаться!

— Только попробуй ко мне прикоснуться, — не выдержала я и плюнула в противного гнома, который мог бы моей слюной умыться. Если бы я попала. — Тебе никто никогда не даст, кроме твоей жирной гномихи! И та небось только выпившая соглашается!

— Мерзавка! А ну иди сюда!

Вдруг над нашими головами со свистом пролетел грифон — большая птица с когтистыми лапами и черно-белым оперением. От взмаха его крыльев с моей головы слетел капюшон. Зоркий глаз выцепил «добычу» — гнома, который скакал передо мной с кулаками.

— Живо всем в укрытие! — скомандовал Гром, но грифон оказался проворнее: вскружил над нами, пустил пыль в глаза, а когда все стихло, в его лапах я увидела орущего гнома. Птица стремительно улетала в свое логово. — У грифонов брачный сезон начался… Ну и пусть, от этого коротконогого все равно только шум был, да никакой пользы. Пошли.

Я истерично засмеялась, провожая грифона взглядом, за что получила болезненный толчок в спину.

— Эй, аккуратнее! Вы хотите денег заработать или просто потратить свое время? — надежда, что этот мир не до конца потерян, теплилась под сердцем. А потом мне в голову пришла гениальная идея.

Вот только я не учла, что их было больше, а я — одна. Меня схватили в четыре сильные руки, не позволяя упасть на землю и разбить лицо о ближайший булыжник.

Глава 4

Меня вывели на центральную площадь Брода, и мир вокруг взорвался какофонией новых образов и звуков. Рынок был живым хаосом — огромным, пульсирующим сердцем города, где все смешалось в одну вонючую, шумную кашу. Воздух тяжелел от смеси жареного мяса с углями, конского навоза, сладкой гнили перезрелых фруктов и резкого дыма алхимических котлов. Торговцы орали во всю глотку: «Свежие эликсиры любви! Один глоток — и ваша ночь станет незабываемой!», «Клетки с певчими феями — только сегодня по цене грязи!», «Оружие из клыков огромной Двуноги, кованное в вулкане Эгсби самим Дардаром Великим — не подделка, клянусь бородой!».

Я видела все это краем глаза, потому что меня упрямо толкали вперед — к деревянному помосту в центре. Вокруг сновали существа всех мастей: высокие эльфы в серебристых мантиях, презрительно оглядывающие толпу, коренастые гномы с молотами за поясом, жующие трубки, орки с клыками, торгующие мехами, даже пара ящероподобных в капюшонах, шипящих на покупателей. В клетках пищали мелкие зверьки с крыльями — наверное, те самые мини-грифоны, — а в котлах алхимиков булькало что-то зеленое и дымящееся. Кто-то продавал светящихся жаб в банках, обещая, что они приносят удачу. Кто-то — рабов, цепи лязгали, плач смешивался с выкриками румяного аукциониста.

Гром толкнул меня на помост под улюлюканье толпы. Я стояла там, связанная, в грязной одежде с пятнами крови, спутанными волосами, и чувствовала себя уже не человеком, а куском мяса на прилавке, над которым жужжали мухи. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Пыталась не смотреть в глаза зрителям — там было только любопытство, похоть или равнодушие. Никто не собирался вмешиваться, это был их мир и их правила.

Аукционист — жирный, краснолицый мужик с потной лысиной — схватил меня за подбородок и грубо повернул лицом к толпе:

— Эй, народ, гляньте на этот лот номер семь! Молодая девка, здоровая, как ломовая лошадь, без единого порока! Кожа чистая, зубы крепкие — ну-ка, смотрите сами! — он заставил меня открыть рот, как лошадь на ярмарке. — Почти эльфийка, да только без этих острых ушей, ха! Для дома сгодится, для постели — милое дело, для работы тяжелой — выбирайте сами, господа хорошие! Кто даст больше, чтоб забрать эту красотку? Клянусь кровью предков, не прогадаете!

Ставки посыпались быстро. Гром сиял, потирая руки. А потом вышел он — лорд Арден, как его назвал аукционист. Средних лет, ухоженный до тошноты, в бархатном камзоле с золотой вышивкой, кольцами на каждом пальце и смазанными маслом волосами. Он подошел ближе, осмотрел меня с ног до головы. Судя по его бешеному взгляду, на этой витрине я была самым желанным товаром, на который он просто не мог не улыбаться так масляно и похотливо:

— Зубы в порядке, волосы шелковистые… Фигура — ммм, то, что надо! Вот только эта штуковина на лбу… Ак’Тар с ней, уберем! Сколько?!

Гром сразу же подскочил к нему для торгов. Сделка быстро состоялась — меня сняли с помоста и передали в руки моего нового «хозяина». Арден добавил в качестве охраны пару громил из банды Грома, чтобы «довезти товар в целости», так что шансов сбежать у меня стало еще меньше и теперь они практически приравнивались к нулю.

Карета Ардена стояла неподалеку, такая же вычурная, как он сам: черная, лакированная, с гербом в виде витиеватого цветка на дверце. Внутри пахло дорогими духами, вином и кожей: бархатные сиденья, мягкие подушки, занавески на окошках. Все дорого и богато — напоказ. Меня закинули внутрь грубо, освободили только ноги, руки оставили связанными за спиной. «Охрана» расселась снаружи, карета тронулась, ее колеса заскрипели по булыжникам, и Брод постепенно остался позади со своим шумом, вонью и моим последним шансом на свободу.

Арден сначала сел напротив, вальяжно развалился на сиденье и потягивал вино из фляги с противным громким сербаньем. Потом призадумался, вытер губы и пересел ближе. Слишком близко! Его теплое винное дыхание коснулось моей шеи, по коже пробежали мурашки, но не те приятные, когда ты согласна на подобные прелюдии. А от отвращения.

— Наконец-то мы наедине, моя прелестная диковинка, — прошептал он и провел пальцем по моей щеке. Холод от его колец заставил меня вздрогнуть и вжаться в мягкую спинку сидения. Несмотря на то, что кожа его была весьма ухоженной, эти прикосновения вызвали тошноту и омерзение. Это же натуральный харассмент! — Такая чистенькая, свежая… Давно не держал в руках ничего подобного! Ты будешь моей любимой игрушкой! Предыдущие, увы, быстро сломались — слишком хрупкие и обыкновенные