Вита Марьина – Молчи и не оглядывайся (страница 3)

Серо-голубая юбка тёплого шерстяного платья возилась по мокрому от уличной грязи полу, когда до выхода оставалось всего пять минут, а я решила, что мои дутые грязно-коричневые сапоги никак не подойдут к получившемуся образу. Сапоги в этой квартире оказалось найти сложнее. Я точно знала, что у бабушки была красивая и тёплая обувь, но ни у двери, ни в шкафу прихожей я её не находила. Так что, наприседавшись к не оправдавшей ожиданий обувнице, я переключилась на коробки, надменно поглядывающие на меня сверху шкафа. Достать их, просто протянув руки, я даже не стала пытаться: мой рост быть, что называется, метр с кепкой, и потому унижаться было заведомо провально и вообще бессмысленно.

Я сбила две коробки металлической ложкой для обуви в надежде, что передо мной упадет несколько пар утонченных сапог, но вместо этого со шкафа на меня обрушилось всякое мелкое барахло, украшенное комками тёмной пыли и ароматом отдаленно напоминающее что-то очень давно заплесневевшее. Теперь по всему коридору был разбросан мелкий хлам и пара потёртых книг. Одна из них успела привлечь моё внимание кожаной обложкой и, вроде бы, золотой надписью, но времени на негодования и уборку уже не было: я уже начинала немного опаздывать. Шустро впрыгнув в свои сапоги, я спешно выбежала из квартиры, уже по дороге заталкивая шарф под тяжелое пальто.

Бежать по лестнице я не рискнула: ещё не дай Бог подвернула бы ногу и непременно бы взмокла, суетясь в слоях одежды в помещении. Так сильно беспокоясь о своем внешнем виде, я всё никак не могла перестать думать о Перескоке. Это было бы и странно, не думать о человеке, с которым провел столько лет вместе. Мы были друзьями ещё со школы, и по сей день я любила его той же трепетной и тёплой любовью, какая обычно складывается у друзей, проживших вместе жизнь и ставших ближе, чем родня. Всё же было бы глупо отрицать, что мои мысли занимало только лишь это. Целых три долгих года мы встречались. Причем не просто встречались: Миша стал моей первой любовью. Из песни, как ни крути, слов не выкинешь, и после разрыва между нами, конечно, появилась неловкая недосказанность, хотя мы и сумели остаться друзьями.

В этом всецело была заслуга Миши. В нашей паре именно он обладал достаточным количеством эмоциональной компетенции, чтобы говорить о сложных вещах мягко. На самом деле, он вообще был очень хорошим человеком, хотя именно я решила его бросить. Он был добрым и вежливым, ненавязчивым и почти всегда заботился о моём комфорте в отношениях. Была только одна загвоздка: с такими парнями обычно только дружат. Меня тянуло к нему сильнее, когда он был мне просто добрым другом, чем когда пытался казаться мужчиной. Он был лишен харизмы, не был романтиком, а слова его звучали скорее как заученные правильные ответы, будто скрипт, на который он ориентировался, утешая меня, проявляя восхищение или даже конфликтуя. Всё же он был замечательным человеком. Когда я была его девушкой, мне было по-настоящему хорошо и спокойно, но в то же время невообразимо, неописуемо скучно. Как не было никаких киношных драм, так не было и громких красивых жестов. Миша куда больше походил на робота, чем на страстного любовника, но всё же он оставался моей первой любовью, а такое, как известно, не забывается.

– Прости, что задержалась, – отдышавшись, сказала я, подходя к Мише. Он, как мы и договаривались, уже ждал меня у подъезда.

– Да ладно, – он отмахнулся и повел меня к набережной, – дело обыденное. Ты всегда опаздывала, это не так уж страшно.

– Это да, – кивнула я, опустив глаза вниз. Я слышала в этих словах упрек, хотя и знала, что моих друзей уже давно перестала раздражать моя несобранность. – Как ты вообще? Ну, то есть, как у тебя всё в жизни, я поняла, но просто типа, как дела? Как ты себя чувствуешь?

Мне было трудно задать конкретный вопрос. Было очень интересно узнать, чем Миша жил сейчас, и каким он стал человеком, но я не понимала, что же такого мне нужно было спросить, чтобы он стал не только расспрашивать обо мне, но и глубже делиться о своей жизни.

– Да нормально, – Перескок пожал плечами. – Не жалуюсь. Не знаю, всё в порядке. Работа моя мне нравится, а так, из интересного… Ну вот, на гитаре учусь играть.

– Да что ты! – от радостного изумления я даже немного подпрыгнула. Мы уже шли по тихой набережной, и люди, прогуливавшиеся там же, покосились на меня. Должно быть, и голос у меня стал слишком громким. Ну вот любила я музыкантов и не смогла с собой совладать. – Я тоже ведь играю, помнишь? На гитаре, и вот ещё теперь на барабанах немного!

– А поёшь?

– Да, но пока не практикуюсь, – я пожала плечами. Миша всегда говорил, что я здорово пела, и это было правдой, но не могу сказать, что была талантлива. У меня точно была к этому предрасположенность, с которой я, однако, мало что делала со средней школы. – Хочу подкопить на нормального репетитора.

– Понятно, – шаблонно ответил Перескок и остановился напротив кирпичного одноэтажного дома, из окон которого слышалась приятная ненавязчивая музыка. – Мы пришли.

Я оглядела здание. Оно было просто одним из семи таких же, стоящих шеренгой вдоль реки. Все эти дома были либо сувенирными лавками, либо барахолками, был одноэтажный торговый центр и даже дом культуры. Было две приятных столовых, куда мы обычно заходили после школы. Теперь же на одном из таких домов светилась расписная табличка 'Фимасима'.

– 'Фимасима'? – спросила я с непониманием. – Не уж то это те самые Сима-Фимки?

Сима-Фимками мы называли одну особенно раздражающую парочку в старшей школе. Они были на пару лет старше нас и вели себя так, словно учились не в единственной мезенской школе, а в каком-нибудь американском кампусе. Фима и Сима расставались каждые две недели, громко ссорились и показушно сходились. Они любили драму, но, повзрослев, ко всеобщему удивлению смогли сохранить отношения и даже сделать их более-менее здоровыми.

– Те, те, – Миша придержал мне дверь, и мы вошли. – Фимка, конечно, пытался устраивать всякие темки, но тут в кои то веки упертость Симы их спасла. Так что да, теперь у них своя кафешка.

– Выглядит, как идеальное место для эстетик-инфлюенсеров, – мы уселись за небольшой столик у входа: остальные места были заняты. Конечно, от уличной слякоти здесь было грязновато, но всё же светлая и мягкая обстановка вокруг, добрая музыка и узорные ковры обеспечивали по-настоящему тёплый и уютный антураж.

– Да ты что! – Миша издал громкий смешок. – В Мезени нет никаких инфлюенсеров! Тут в основном сидят школьники. Ну и мы, привилегированный рабочий класс.

– Зашибись привилегия! – и я не сдержала смешка.

Бесконтактного заказа здесь, конечно же, не было, зато были знакомые мне официанты. В основном это были ребята, окончившие школу на несколько лет позже, и потому я узнавала их, но они меня – уже нет. Пока я силилась узнавать лица окружающих, к нам чуть вразвалку подошла коренастая дамочка. Я даже не сразу узнала в ней Симу, ведь в моей памяти, когда мы с ней виделись в последний раз, она была эффектной желто крашенной блондинкой и графичными чёрными бровями в неизменно облегающих джинсах с подворотами. Но это было давно. Сейчас же Сима стояла передо мной совершенно естественной. Без тонны макияжа и бесформенных паленых футболок она была значительно красивее.

– Сима! – я от удивления раскрыла рот. Она тоже не сразу меня узнала и вопросительно взглянула на Мишу.

– Это Алиса, – подсказал он. – Новик. Которая училась со мной и Ленкой.

Я видела, как в голове Симы шел сложный аналитический и почти безуспешный процесс. Наконец она с узнаванием кивнула и искренне мне улыбнулась.

– Точно! – я почувствовала от её тона какое-то очень тёплое гостеприимство. – Слушай, какими судьбами? Я тебя со школы не видела!

– Я приезжала иногда, – я словно оправдывалась, хотя никто на меня не нападал. – Но как-то никогда не пересекалась с тобой.

– Да, мы с Фимой пытались покорять большие города, – она махнула рукой, а затем положила её на живот, и только в тот момент я заметила, что она была беременна. Внимание на этом я из вежливости решила не акцентировать. – Жили в Питере где-то чуть меньше пары лет, но там ничего не получилось. И вот год назад вернулись. Здорово, что и ты вернулась. Давай мы тебя угостим!

Я даже не успела возразить, что вообще-то возвращаться не собиралась, но громкий голос Симы застал меня врасплох, и я лишь пробулькала что-то себе под нос. Она ушла, не приняв Мишин заказ, и ему пришлось кричать ей вслед. Всё же, подобный жест вежливости очень расположил меня к этому месту.

– Вот это тут, конечно, перемены, – вновь осмотревшись, я взглянула на Мишу и столкнулась с ним взглядом. Он смотрел на меня с мягкой полуулыбкой, но от такого внимания мне стало немного не по себе. – А где Ленка-то кстати? Я писала ей, что приеду. Она сказала, что ждет, но я нигде её пока не видела.

Ленка была моей лучшей подругой с начальной школы. Расстояние, конечно, отдалило нас, но только по началу. Мы всегда жили на одной лестничной клетке в соседних квартирах, но вчера, когда я приехала, мне было не до встреч, да и сегодня я вообще не собиралась ни с кем ужинать, но уже случилось как случилось.

– Так она здесь работает, – Миша кивнул головой на служебный вход.