Вита Марьина – Молчи и не оглядывайся (страница 5)
Ленка опять улыбнулась, и я почувствовала себя на своем месте. Мне было особенно приятно видеть, что между собой ребята также сумели сохранить дружбу. Сидя с ними втроем, я не чувствовала, что нужно было заново к ним привыкать, атмосфера сразу же стала такой, какой была и всегда.
Пока мы шли по набережной, самой светлой улице в такой час, мне было очень хорошо. Мы обсуждали всякое, говорили о книгах, о кино и даже немного о мечтах. С Мишей мне, как и всегда, было очень хорошо.
– А девушка у тебя есть? – спросила я и сама не поняла, зачем спросила. Несмотря на морозный ветер, после этого вопроса мне стало так стыдно и невыносимо жарко, что я приспустила шарф.
– Девушка да, была, – ещё до того, как Миша договорил, что-то в моей груди ухнуло куда-то вниз, – но сейчас уже нет. Просто мы недавно расстались.
– А, – облегчение окутало меня так мягко, что я забеспокоилась, а почему меня вообще это так заботило. – А что случилось?
– Да просто как-то разошлись пути, ничего такого. А почему ты спрашиваешь?
Иногда я поражалась наивности Перескока. С другой стороны, мне не хотелось, чтобы он подумал, будто снова мне интересен, ведь это было совсем не так. Просто тебе всегда особенно интересно узнать, как и с кем сейчас твой бывший.
– Просто интересно, – я сконфузилась. Мне не хотелось ставить Мишу в неловкое положение, но и отрицать, что соскучилась по нему, я тоже не могла. Мы виделись с ним реже, чем с Ленкой, и почти не переписывались. Мне не хотелось с ним прощаться, и поэтому, когда мы подошли к подъезду, я опять внезапно для себя выдала какую-то глупость. – Я когда собиралась только на свидание… Я коробки со шкафа уронила. Поможешь их поднять?
Плохо. Очень-очень плохо! Это звучало просто нелепо, но я и не вкладывала в эти слова ничего романтичного. А получилось, словно я вкладывала, но делала это так неумело и смешно, что согласиться можно было разве что из жалости.
– Конечно, пойдем, – просто ответил Миша, должно быть, специально проигнорировав мою неловкость. Думаю, так он хотел проявить уважение, но я почувствовала себя ещё более неловко, чем прежде.
Мы поднялись ко мне в квартиру. Когда я открыла дверь, давая Мише возможность увидеть бардак внутри, мне тут же захотелось закрыть её обратно и, возможно, пару раз удариться об неё головой для надежности.
– Прости, тут очень грязно, – я опустила глаза, приглашая его войти.
– Всё в порядке, – Миша отмахнулся и оглядел рассыпанную по всему коридору мелочовку из коробок. – Не то что бы это сильно отличалось от того, как тут всё было, когда вы все тут жили.
– Пожалуй, – я повела плечами и прошла в квартиру за коробками. Сапоги я решила не снимать, и поэтому, когда я случайно пнула книгу, ту самую, что привлекла моё внимание до выхода, она проскользила по полу дальше, чем если бы я просто споткнулась об неё в носках.
На обратном пути, передавая коробки Мише, я проигнорировала другие разбросанные вещи и подняла книгу. Она была странной, ни то самодельной, ни то просто очень ветхой, некоторые страницы из неё торчали больше остальных, и были видны следы от чернил. Тёмно-зеленая кожа скрипнула под моими руками, когда я развернула её обложкой к себе.
– Ты не знаешь, что такое '
– Чего? – Миша поднял голову, отвлекаясь от сбора барахла.
– Ну тут на книге это написано, – я потрясла книгой для наглядности и открыла на случайной странице, – я думала, название, но я такого… Ого…
В два шага Миша подошел ко мне со спины и заглянул в книгу вместе со мной. На странице, которую я открыла, было изображено какое-то непонятное и страшное существо. Вроде бы это был человек или по крайней мере что-то похожее на человека. У него было худое тело, как будто всё состоящее из костей, хотя скелета видно не было. Носа тоже не было, только две кривые дырки, широко распахнутые полностью белые круглые глаза без зрачков и огромный, кривой растянутый рот. На соседней странице чернилами было написано непонятное '
– Это что вообще такое? – спросил Миша негромко, как будто у него перехватило дыхание. Я продолжила листать страницы, и они все были заполнены похожими пугающими рисунками, печатным текстом и чернилами.
– Не знаю, – я бегло долистала до последних страниц. В конце текст был написан обычной чёрной ручкой, и буквы стали невнятными и прыгающими. – Что-то я ничего не понимаю. Это что ли дневник? Или какой-то блокнот с рассказами?
– Как-то не похоже, – Миша покачал головой, и мы замолчали, уставившись в книгу. Громкая вибрация телефона вдруг зажужжала так резко, что мы оба подпрыгнули. Это звонили Мише. Глядя, как меняется его лицо, пока он слушал человека на том конце провода, я понимала, что, кажется, череда неудач не заканчивается. – Конечно, могу быть минут через десять, – он убрал телефон в карман, спешно добросал в коробки последние бусы и куски ткани и понес их к шкафу. – Алис, прости, мне надо убегать.
– Что-то случилось? – спросила я, как будто уже знала ответ.
– Да нет, опять какая-то травма походу, вроде ничего серьезного, но меня позвали на дежурство помочь. Так что я побегу. Ты главное не пугайся. Если вдруг что, звони мне или стучись к Ленке. Но по идее все нормально будет.
Я проводила Мишу. Обеспокоенным он не выглядел, и потому я решила, что и мне смысла переживать тоже не было. Мой взгляд снова опустился на книгу, которую я все ещё держала раскрытой в одной руке. Мне хотелось долистать её до конца, хотя мы и начали с середины. Чем ближе было к концу, тем более рваным и кривым становился почерк. Мне было трудно его разобрать, но где-то я ухватывала грамматические ошибки. Последняя страница была порвана, и где-то двух третей недоставало, хотя там тоже был какой-то текст. На нахзаце тоже что-то было, причем это явно должно было привлекать особое внимание. Пробежавшись глазами по тексту, я почувствовала, как пронизывающий холод сковал все моё тело, и вязкая тревога потекла вдоль моего позвоночника. В самом конце, прямо у обложки, на весь нахзац большими печатными толстыми буквами, как если бы ручкой водили туда-сюда по несколько раз, на меня смотрела надпись:
ОНО ВЕРНЕТСЯ. УВЕЗИ АЛЮ ИЗ ГОРОДА
ГЛАВА 3. МОЛИТВА ОТЦА ФЕОДОРА
Сказать, что в ту ночь мне совершенно не спалось, это, разумеется, не сказать абсолютно ничего. Я ответственно попыталась уснуть под телевизор, но стоило мне прикрыть глаза, как сразу же начинало казаться, что кто-то ходил по квартире. Неизвестность пугала меня намного больше реальной опасности. Пожалуй, в сумме за всю ночь я поспала минут семь. Это было невыносимо.
Похороны бабушки были назначены на позднее утро, и у меня хотя бы было время привести себя в порядок и отвлечься. Мне хотелось как следует обвариться в душе, но как только я включила воду, я снова почувствовала себя незащищенной. А вдруг кто-то пришел бы за мной, пока вода заглушала все шумы. Нет, жить в паранойе мне точно не хотелось, но и выход в таких сложных обстоятельствах при отсутствии какой-либо информации естественным образом не находился. Посидев на пожелтевшей узкой ванне ещё минут десять, я сумела придумать только одно временное решение.
Стуча в дверь соседней квартиры, я надеялась, что Ленка дома одна. Ленка жила с папой, но он работал вахтами, и мне было сложно угадать, кто же из них меня встретит. Чуть позже я начала надеяться, что мне хотя бы просто кто-нибудь уже откроет. Стоять в подъезде спиной к своей незакрытой квартире мне становилось всё тревожнее, и я застучала сильнее. Наконец щелкнул замок.
– Ты че, Аль, – с порога осудила меня Ленка. Вид у неё был помятый: русые волосы растрепанны, голос вялый, глаза очень отекшие. Я точно её разбудила. – У меня ж выходной, зачем так рано. Я бы и так к тебе пришла.
– Сейчас пол одиннадцатого, – учтиво напомнила я, оперевшись на дверь. – Похороны в двенадцать.
– Я знаю, – Ленка выглядела очень раздраженной, хотя и старалась смягчить тон. – Хорошо, всё, вот, я уже встала. Тебе нужна какая-то помощь?
Я взяла небольшую паузу, чтобы Ленка точно сосредоточилась на моих словах. Она пощурилась, я помешкалась, но затем с энтузиазмом посмотрела ей в глаза.
– Давай жить вместе? – мне показалось, что этот вопрос её совсем не удивил. Она лишь слегка склонила голову в бок, словно прицениваясь, и затем по её губам расползлась та самая лучезарная улыбка.
– Я уж думала, ты не предложишь! – хохотнула она и впустила меня внутрь. Я прошла, оценивая обстановку на предмет изменений. – Я, конечно, часто к ЕленМарленне заходила, помогала убираться, но так-то там всё равно не очень удобно живется, скажи?
– Ага, есть такое, – кивнула я чуть отстраненно. Никаких признаков жизни папы Ленки я не нашла. – А что, бабушка сама что ли не убиралась?
– Убиралась, конечно! – Ленка говорила со мной из подъезда. Она затаскивала мои вещи к себе на порог, благо, я их особенно и не разбирала и просто оставила в коридоре. – Но она частенько уезжала во что-то типа походов, ну либо может просто путешествовала. Я уже запуталась-то. Ну вот, и она мне ключ давала, чтобы я поливала её эти… Ну такие, вонючие…
– Герани, – подсказала я, выбирая в Ленкином шкафу себе домашнюю одежду.