Вита Марьина – Молчи и не оглядывайся (страница 4)

– Она мне говорила, что устроилась поваром, но я почему-то думала, что она о столовой или в баре на Садовой.

– Вы ещё близки? – спросил Миша, когда Сима поставила на наш стол две чашки и тарелку с данишем, пододвинув её ко мне. – Спасибо, Сима!

– Угощайтесь, – она подмигнула, погладив меня по плечу, и удалилась. Миша с энтузиазмом притянул к себе чашку какого-то очень ароматного чая, и так, методом исключения, я поняла, что Сима решила угостить меня кофе, который смотрел на меня кривым смайликом на пенке. Кофе я очень любила. Но был уже вечер, и мои проблемы со сном за это бы мне спасибо не сказали.

– Мы с Ленкой как общались, так и общаемся, – я легко пожала плечами, отодвигая от себя кофе. – Обычно тусовались всё время, пока я тут. Ну, с перерывами на её работу, конечно. Но знаешь, в этот раз, ну… Из-за бабушки я даже не подумала о том, будем ли мы проводить время.

– Понимаю, – Миша кивнул и, должно быть, заметив мою невдохновленную реакцию на кофе, притянул чашку себе. Чашку с чаем он придвинул ко мне. Я хотела было возразить, но он продолжал говорить, и я поняла, что отказы он слушать не намерен. – Не думаю, что она будет на это обижаться. Ну думаю, она точно завтра придет на похороны. Прости, если я давлю на больное.

– Нет, всё хорошо, – честно ответила я, – я в печали, но не в скорби. Нет ничего такого, что я бы хотела изменить. И даже не думаю, что хотела бы ещё что-то успеть. Это естественно, и поэтому не страшно. Просто грустно.

Повисла непродолжительная тишина. Миша, должно быть, силился придумать слова поддержки, но он, судя по всему, совсем не изменился и всё ещё делал это плохо. Чтобы разбавить обстановку, я надкусила даниш и, даже не успев прожевать, постаралась перевести тему.

– А что тут в целом щас интересного? Какие новости, какие сплетни? – обычно такие вещи рассказывала мне Ленка, но я знала, что они с Перескоком продолжали много времени проводить вместе, и я надеялась, что у неё получилось на него повлиять.

– Да ну какие тут новости, – Миша отмахнулся. – Я ж тут сам особо не жил с двадцать первого.

– Ну сейчас-то ты здесь. И не надо тут, ты приезжал на все каникулы и почти на все выходные, знаю я тебя, – я погрозила ему пальцем. В Мезени, разумеется, никаких ВУЗов не было. Даже ближайший колледж находился в пригороде Архангельска, до которого можно было доехать только на машине за пять с половиной часов. Поэтому студентов в учебное время в городе почти не бывало.

– Ладно-ладно, было такое, – Миша поднял руки, как бы изображая поражение, и посмеялся. – Ну когда я из СевМеда* приезжал, я, конечно, не особо успевал заметить изменения. Я в основном ел и спал, – он усмехнулся, и я тоже не сдержала улыбку. – Ну, а сейчас я тут с лета, и на самом деле, в последнее время заметил что-то странное.

– Ну-ка, отсюда поподробнее, – я устроилась на стуле поудобнее и протянула Мише кусочек даниша. Он принял его с радостью.

– Это вот чисто последние пара дней, но в городе как будто собралась какая-то концентрация жести, – Перескок усмехнулся, видимо, чтобы приуменьшить серьезность темы. – По всей Мезени у всех внезапно накатили всякие неудачи.

– Например?

– Ну вот например позавчера ночью Нахимов, ну который раньше физику преподавал, упал с крыши.

– Какой кошмар! – я со вздохом положила руку на грудь. – Как это он так? Он умер?

– Да уж, непонятно.

– Да. Потом на следующее утро началку закрыли на карантин. Там за утро просто оборвали телефон мамы, почти у всех детей вспышка кори.

– Мы ж тут вроде все привитые, нет? – я недоверчиво окинула взглядом людей в кафе.

– Да, большинство. Но вот в этом и дело! Дети заболели, но как мы потом поняли, только все, кто был не старше девяти лет, независимо от того, была прививка или нет. И наоборот, непривитые десятилетки чувствовали себя отлично и до сих пор пока не поступало ни одной жалобы. Потом в этот же день вечером у Дьяченок разбилась машина, которую они недавно купили.

– А где они умудрились? Наверное, просто были пьяными.

– Неа, там обоих проверили. Они от друзей ехали, они тоже подтвердили. И льда ещё не было, они просто ехали, и вдруг их резко занесло в дерево. Гриша сказал, что как будто лось толкнул.

– Может и правда лось?

– Да нет, ну какой лось? Лось бы такую вмятину оставил и без дерева бы с машиной справился.

– Да уж, это всё, конечно, как-то странно. Жалко ребят. Такая какая-то неприятная череда совпадений.

– Это да, но это ещё только самые громкие. Ещё были всякие по мелочи. У кого-то хомяк умер, но это, честно, даже трудно назвать какой-то неожиданной неудачей, – Миша опять усмехнулся, – хотя факт остается фактом. У кого-то из моих коллег внезапный семейный разлад случился, были какие-то перебои с электросетями, и ещё небольшой пожар на свалке за Болотной. Ну и… Твоя бабушка…

– Да уж, – я тяжело выдохнула, – что-то у вас тут как-то совсем невесело стало. Чем же вы так не угодили и кому?

– Не знаю. Будем надеяться, что это был какой-то коллективный сбой в матрице.

Несмотря на не самые приятные истории мы всеёравно могли посмеяться. Миша рассказывал все эти страшные ситуации так, будто это было для него просто в порядке вещей. Впрочем, мне действительно не следовало забывать, что он работал в больнице, и потому у него скорее всего уже выработался иммунитет.

– Что-то у нас все разговоры к чему-то грустному сводятся, – я улыбнулась, но почувствовала, что липкая неловкость снова начала разрастаться внутри меня. – Как будто мы совсем какие-то несчастные.

– Просто тут редко что-то происходит, – спокойно ответил Перескок, – поэтому даже такие новости для нас очень интересны. Но это ладно. Расскажи вот что, как вообще живется в Москве? Там же наверняка такие насыщенные должны быть дни.

– 'Насыщенные' – это слишком оптимистичный окрас слова 'бешенные', – я криво улыбнулась, но Миша не понял шутку. То есть, он конечно улыбнулся вместе со мной, но я как будто на каком-то интуитивном уровне ощущала в этом что-то неестественное. – Ритм просто атас, даже если ты ничего не делаешь, ты всё равно устаешь.

– Как ты отдыхаешь? – спросил Миша вовлеченно. – Одна? Или тебе легче отдыхается с людьми?

– Вообще я могу по-разному. Наверное, так: я от людей не устаю, но и в одиночестве иногда тоже здорово. На самом деле, хочется побольше общаться с кем-то моего возраста. Я же сейчас СММ-млю… СММ… щу? В общем, сейчас работаю с небольшим центром, где детские реабилитологи, и там людям в основном за тридцать пять. Мамы, конечно, иногда бывают почти мои ровесницы, но им, очевидно, не до дружбы.

– То есть, в Москве у тебя нет друзей? – Миша произнес слова с таким сочувствием, что я даже усомнилась в том, нормально ли это.

– Есть парочка с прошлой работы. И на этой вот есть коллега, Майя, ей всего тридцать один. Но чтобы были какие-то прямо супер близкие… Наверное скорее нет. Но у меня с мамой отношения отличные. Мы с ней же почти всё время вместе жили. А сейчас она то у меня, то у нового жениха.

– Ого, – Миша вскинул брови, хотя его голос остался спокойным. – Поздравляю. Что думаешь обо всем этом?

Я уже набрала дыхание на ответ, когда с кухни послышался легкий грохот, и дверь служебного помещения настежь распахнулась, с громким стуком ударившись об стул одного из посетителей.

– Аля! – с широченной улыбкой воскликнула тощая девчонка у двери и, игнорируя сетования посетителя, широким шагом направилась ко мне. Я тоже не смогла удержаться и резко поднялась со стула, чуть не опрокинув чашку с чаем, которую Миша учтиво придержал.

– Ленка!

Мы восторженно пробрались навстречу друг к другу и крепко обнялись. Ленка была как и всегда проста и улыбчива. Её прическа выглядела очень смешно, потому что растрепанные пряди торчали из-под сетки для волос, макияж уже был наполовину съеден (так как она всегда особенно любила подчёркивать губы), но глаза горели так ярко, что я почти прослезилась.

– Аля, как ты? – она спросила это с сочувствием, но её трепетное 'Аля' не дало мне снова упасть в печаль. – Соболезную тебе, солнце. Так жалко получилось.

– Всё хорошо, – мы больше не обнимались, но продолжали держаться за руки. – Я не в горе. И я рада быть здесь.

– А я-то как рада! – кажется, Ленка хотела сказать что-то ещё, но вдруг осеклась, глядя мне за спину. Я обернулась и поняла, что она смотрела на Мишу, который с доброй улыбкой за нами наблюдал. – Вот это да! – она развела руками, и ещё несколько посетителей покосилось на неё с раздражением, поэтому я поспешила её подвести к нашему столу, сокращая зону поражения. – Перескок, это как понимать? Как это так, что вы тусуетесь без меня, а мне никто, да хоть бы вы мне, блин, написали!

– Это случайно вышло, – Миша галантно встал, чтобы мы с Ленкой могли сесть. Он же остался стоять, опираясь на стул. – Мы говорили о тебе, честно-честно.

– Конечно мы говорили! – воскликнула я. – Я ж соскучилась по тебе, ты даже не представляешь как.

– Представляю, – сведя брови в уверенной ухмылке, Ленка кивнула. – Но меня к вам ненадолго совсем отпустили, у меня ж ещё смена.

– А когда ты освобождаешься? – спросил Миша.

– Ой, поздно очень. Так что сегодня меня не ждите. Но так, я два через два обычно, и вот как раз сейчас уже конец этих двух, и начинаются выходные два.