Vita Лина – Холмы (страница 1)

Vita Лина

Холмы

Глава 1. Дорога в Холмы

Алиса сидела на пассажирском, поджав ноги. Русые волосы до пояса, распущенные, с выбившимися у виска прядями. Белое платье в мелкий цветочек, на шее — тонкая серебряная цепочка с кулоном-ангелом. На левой щеке, у самой скулы, — родинка, похожая на крошечную звёздочку. Глаза голубые, светлые, смотрели на мир с тем удивлением, какое бывает только у тех, кто ещё не видел ничего страшнее двойки в школе.

За окном старой «Лады» проплывали поля, перелески, покосившиеся столбы. Асфальт кончился полчаса назад. Теперь машину потряхивало на грунтовке, и Андрей, сжимая руль, хмурился всё сильнее.

— Дрюнь, ну что ты как на похоронах? — Алиса пихнула его локтем. — Там, наверное, коровки, трава зелёная, воздух чистый. Будем пить чай с вареньем, бабушка твоя расскажет старые истории. А вечером гулять пойдём, звёзды смотреть. Их там, наверное, миллион видно!

Андрей не ответил. Только пальцы на руле сжались крепче. Он смотрел на дорогу — вернее, на то, что от неё осталось: две колеи в высокой траве, уходящие в тёмный ельник.

— Андрей? — Алиса перестала улыбаться. — Что случилось? Ты волком на дорогу смотришь.

— Да нормально всё, — он наконец повернулся к ней, попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Просто... место это. Не люблю я его. В детстве кошмары снились, как приезжал к бабке. Лес тут... дышит не так.

— Дышит? — Алиса прыснула. — Ты что, мистик? Лес как лес. Смотри, красота какая!

Она достала телефон, подняла к окну — и нахмурилась.

— Связи нет. И навигатор сдох.

— Я же говорил, — Андрей вздохнул. — Тут всегда так. Только у водонапорной башни ловит. И то через раз.

Алиса убрала телефон и снова уставилась в окно. Лес и правда был странный. Густой, тёмный, хотя солнце ещё не село. Ветви нависали над дорогой, смыкались над головой, будто хотели сомкнуть за машиной зелёный занавес. Пахло сырой землёй и грибами. И чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым. Как в старом погребе.

— Андрей, — Алиса вдруг подалась вперёд, вглядываясь. — Смотри, там кто-то стоит.

Впереди, метрах в ста, у обочины темнел старый УАЗ с открытым капотом. Рядом стоял коренастый мужик в тёмном пиджаке и кирзовых сапогах. Увидев машину, он поднял руку — мол, тормозните, помощь нужна.

— Ой, человеку плохо! Давай остановимся, поможем!

— Алиса, не надо, — начал Андрей, но она уже отстёгивала ремень.

— Дрюнь, ну что ты как маленький! Тут глушь, если не мы, то кто?

Он сжал зубы, но сбросил скорость. Машина остановилась в облаке пыли.

Мужик подошёл к окну. Невысокий, коренастый, с широкими крестьянскими плечами. Лицо крупное, красноватое, в глубоких морщинах. Глаза маленькие, светлые, очень цепкие. Седые кустистые брови. Нос картошкой. На правой руке не хватало половины мизинца.

— Здорово, молодёжь, — он улыбнулся широко, но глаза остались холодными. — К бабке Нюре, что ль? Внучок её? Андрюха, кажись?

— К ней, — сухо ответил Андрей. — А вы...

— Да Степаныч я. Пётр Степаныч. Глава тут. — Он махнул рукой куда-то в сторону деревни. — В Холмы только эта дорога и ведёт, а чужих машин тут отродясь не было. Вот, гляжу — гости.

Он перевёл взгляд на Алису. Улыбка стала шире, но взгляд — ещё холоднее. Как вода в колодце.

— А это, стало быть, невеста? Ну-ну. Красивая. Светлая. Бабка Нюра обрадуется.

Из леса, от УАЗа, подошёл ещё один — высокий, сутулый, в потрёпанной полицейской форме. Встал за спиной главы, молча перекатывая во рту спичку. Серёга. Участковый. Посмотрел на Алису — и быстро отвёл глаза, будто стыдно стало.

— Ну, поезжайте, — Пётр Степаныч хлопнул по капоту их машины. — Бабка вас заждалась. А я догоню — у меня тут дела.

— Подождите, — Алиса высунулась из окна. — А как же помощь? У вас же капот открыт! Мы думали, сломались...

Пётр Степаныч остановился. Медленно обернулся. Улыбка стала ещё шире, но глаза — совсем ледяные.

— А, это... — он махнул рукой в сторону УАЗа. — Само заведётся. Оно всегда заводится. С молитвой или с матом — но заводится.

Он хохотнул, но смех вышел сухим, как кашель.

— Езжайте, езжайте. Нечего тут.

И пошёл к своей машине, больше не оборачиваясь.

Алиса проводила его взглядом, нахмурилась.

— Странный он. Сначала машет, помощь нужна, а потом «езжайте». И зачем тогда останавливал?

Андрей тронул машину.

— Не знаю. Но мне он не нравится. Совсем.

Он уже развернулся, но вдруг остановился, наклонился к окну. Голос стал тише:

— Да, и вот что... вы это... ночью из дома не выходите. Тут лес, болота, мало ли что. И к старому колодцу за околицей — ни ногой. Место там нехорошее. Поняли?

Не дожидаясь ответа, он пошёл к своему УАЗу. Серёга ещё секунду постоял, глядя в землю, потом буркнул: «Доедете — сразу к ней. Не гуляйте» — и ушёл следом.

Андрей завёл мотор. Руки дрожали.

— Вот видишь... странные они тут. Говорил же.

— Да ладно тебе, — Алиса улыбнулась, хотя внутри что-то неприятно сжалось. — Глушь, цивилизации нет. Вот и кажутся чудиками. Всё хорошо.

Машина тронулась. Лес сомкнулся за ними.

До Холмов оставалось два километра.

Глава 2. Деревня

Лес расступился внезапно. Только что над дорогой смыкались тёмные кроны, а в следующую секунду машина вынырнула из ельника — и перед ними открылась деревня.

Алиса подалась вперёд, вглядываясь.

Холмы.

Она ожидала увидеть что-то другое. Ну, знаете, как в фильмах про русскую глубинку: резные наличники, палисадники с мальвами, бабушки на лавочках, куры на дороге. Что-то уютное, пахнущее пирогами и парным молоком.

Вместо этого — покосившиеся избы, вросшие в землю по самые окна. Заборы, которые уже и не заборы — так, труха на подпорках. У дороги ржавел остов трактора, обвитый плющом так плотно, будто сама земля пыталась его поглотить. Над крышами возвышалась водонапорная башня — старая, с облупившейся краской и чёрными потёками на бетоне. Единственное, что выглядело живым — герань на окне сельпо. Ярко-красная, вызывающая. Как крик в тишине.

— Вот и приехали, — тихо сказал Андрей. Голос у него сел, будто он только что пробежал стометровку.

Машина медленно катилась по единственной улице. Алиса крутила головой, пытаясь разглядеть хоть кого-то живым. Деревня казалась вымершей. Ни собак, ни кошек, ни детей. Только ветер гнал пыль по пустой дороге да где-то далеко, за лесом, раздавался низкий, утробный крик — не то зверя, не то чего-то, чему нет названия.

— А где все? — шёпотом спросила Алиса. — Воскресенье же. Лето. Должны быть люди.

Андрей не ответил. Он смотрел на сельпо.

У крыльца, на перевёрнутом ящике, сидела грузная тётка в цветастом халате. Лузгала семечки, сплёвывая шелуху прямо на землю. Завидев машину, она замерла. Семечки посыпались из руки. Тётка уставилась на них — и вдруг резко встала, опрокинув ящик, и скрылась внутри, громко хлопнув дверью.

— Это ещё что такое? — Алиса растерянно посмотрела на Андрея. — Она нас что, испугалась?

— Не нас, — Андрей смотрел на закрытую дверь сельпо. — А того, что мы здесь. Тут чужих не любят.

— Но мы же не чужие! Ты — внук бабы Нюры. Это же твоя деревня!

— Я уехал пять лет назад, — Андрей сжал руль. — И не возвращался. Для них я теперь чужой. А ты — тем более.

Алиса хотела возразить, но не успела. Машина поравнялась с водонапорной башней, и она увидела их.

Трое. Молодые парни. В чёрных толстовках с капюшонами, хотя на улице стояла духота. Тот, что стоял впереди, был щуплым, невысоким, с острым кадыком и вечно прикушенной нижней губой. Сальные чёрные волосы лезли на глаза, он откидывал их резким движением головы. На шее болталась дешёвая цепочка с перевёрнутой пентаграммой. Он смотрел на машину в упор, не мигая. За его спиной маячили ещё двое — такие же чёрные, такие же напряжённые.

Андрей притормозил.

— Это ещё что за упыри... — пробормотал он.

— Андрей, стой, — Алиса уже отстёгивала ремень.