Vita Лина – Холмы (страница 4)

Глава 4. Похищение

Алиса проснулась от холода.

Не от того холода, что бывает, когда сползло одеяло или открылась форточка. От другого — глубинного, пробирающего до костей. Такого, будто сама земля дышала стужей сквозь половицы.

Она села на кровати. Лоскутное одеяло сбилось в ногах. Рядом никого не было — Андрей, видимо, вышел. За окном стояла глубокая ночь. Луна — та самая, круглая и слишком жёлтая — заливала комнату светом, от которого тени на стенах казались живыми. Они шевелились. Или это только чудилось?

Алиса прислушалась. В доме было тихо. Слишком тихо. Даже сверчок за печкой молчал. Даже половицы не скрипели. Только где-то далеко, за лесом, снова раздавался тот звук — низкий, утробный, голодный.

Она спустила ноги с кровати. Пол был ледяным. Алиса поёжилась, но встала. Накинула на плечи лёгкую кофту, висевшую на спинке кровати, и на цыпочках вышла в горницу.

Темно. Только лунный свет из окна выхватывал край стола, стакан с водой, горбушку хлеба. Лавка у печи пустовала. Бабы Нюры не было.

— Андрей? — позвала Алиса шёпотом.

Никто не ответил.

Она прошла к двери, ведущей на двор. Та была приоткрыта. Из щели тянуло ночной свежестью и чем-то ещё — сладковатым, приторным. Тем самым запахом, что она уже чувствовала днём. Формалин.

Алиса толкнула дверь и вышла на крыльцо.

Ночь обрушилась на неё всей тяжестью. Луна висела низко, огромная, налитая красным — не жёлтая, как раньше, а именно красная, будто пропитанная кровью. Звёзд не было. Лес вокруг стоял чёрной стеной, и оттуда, из этой черноты, доносился всё тот же звук. Теперь ближе. Громче. Голоднее.

— Андрей? — снова позвала она, уже громче.

Тишина.

Алиса спустилась с крыльца. Босые ноги коснулись холодной, влажной от росы травы. Она пошла через двор, мимо старой телеги без колёс, мимо курятника, из которого не доносилось ни звука — ни кудахтанья, ни хлопанья крыльев. Будто вся живность вымерла.

Впереди темнел маленький домик — деревенский туалет. Алиса направилась к нему, но не дошла.

Удар.

Тупой, тяжёлый, в затылок. Голова взорвалась болью, перед глазами поплыли красные круги. Она попыталась вскрикнуть, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Ноги подкосились, и она рухнула в траву, в холод, в темноту.

Последнее, что она услышала, прежде чем сознание погасло — молодой, ломкий голос, полный страха и злого восторга:

— Нас за это примут... Община будет довольна... Тащите к камню!

Голос Коляна.

Темнота. Гул в голове. Запах сырой земли и пота.

Алиса приходила в себя рывками. Сначала — боль в затылке, пульсирующая, тошнотворная. Потом — осознание, что её куда-то тащат. Руки были связаны за спиной чем-то грубым — верёвкой, которая врезалась в запястья при каждом рывке. Пятки бились о корни, о камни, о влажную лесную подстилку. Ветки хлестали по лицу, по голым ногам.

Она попыталась открыть глаза. Получилось не сразу — веки налились свинцом. Но когда получилось, она увидела только мелькание теней, красный свет и спины в чёрных толстовках.

— Быстрее, быстрее! — голос Коляна, срывающийся, злой, испуганный. — Она очнётся — кричать будет!

— Да заткнись ты, — второй голос, хриплый, постарше. — К ведьме её тащим. Они там разберутся. Скажем — сами поймали, сами принесли. За это нас уважать начнут. В «Родник» возьмут.

— А если она... это... того? — третий, совсем молодой, дрожащий. — Мы ж её не убивать... мы ж только показать...

— Тащи, я сказал!

Рывок. Алиса вскрикнула — не столько от боли, сколько от ужаса. Её не просто тащили. Её несли к чему-то. К чему-то, чего она не понимала, но уже чувствовала каждой клеточкой тела.

Лес кончился. Они вышли на поляну.

Алиса увидела её — и обмерла.

Та самая поляна. Из сна. Плоский камень с желобом. Старый колодец из почерневших брёвен. Вокруг — люди. Много людей. В тёмных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. В руках у некоторых — факелы, но пламя было странное: не жёлтое, не оранжевое, а тускло-красное, будто присыпанное пеплом.

И луна. Красная. Огромная. Висела прямо над поляной, как глаз.

Её бросили на камень. Спина ударилась о холодную, шершавую поверхность. Алиса застонала, попыталась приподняться, но чьи-то руки тут же прижали её обратно. Женские руки. Холодные. Профессиональные.

— Лежи, — сказал голос над ухом. Спокойный, почти ласковый. — Не дёргайся. Хуже будет.

Алиса скосила глаза. Над ней склонилась женщина. Бледное лицо, серые глаза, русые волосы, туго стянутые в пучок. Медицинский халат поверх тёмной одежды. Лена. Фельдшер.

— Что... что происходит? — прохрипела Алиса. Язык еле ворочался. — Где Андрей? Баба Нюра?

Лена не ответила. Она деловито осматривала её руки, поправляла верёвки, проверяла пульс на шее.

— Хорошая, — сказала она кому-то, кого Алиса не видела. — Здоровая. Кровь чистая. Светлая.

Из толпы вышел Пётр Степанович. Капюшон был откинут, лицо в красном свете луны казалось вырезанным из старого дерева. Он смотрел на Алису без злобы, без интереса — как мясник смотрит на тушу.

— Ну и кого вы приволокли, щенки? — спросил он, не оборачиваясь.

Колян выступил вперёд. Его трясло — то ли от страха, то ли от возбуждения.

— Невесту... ведьмину. Светлая. Для ритуала. Мы... мы сами. Мы слышали, что нужна. Вот.

Пётр Степанович медленно повернулся к нему. Колян съёжился под его взглядом, как побитая собака.

— Кто вам сказал про ритуал?

— Так... все говорят. В деревне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.