Вишневая Заря – Излом фарфора (страница 4)

А затем записи обрывались. Следующие три страницы были абсолютно чистыми. Ни единой строчки. Ни даты, ни подписи.

Лилит замерла. В то время среди светских дам и людей, имевших тайны, была чрезвычайно популярна тайнопись. В ход шли лимонный сок, луковый сок, раствор кобальта или химические составные чернила — так называемые «исчезающие» или «проявляющиеся» от тепла.

Девушка резко поднялась, поднесла свечу ближе к столу и чиркнула спичкой. Яркий огонек вспыхнул, наполняя уголок комнаты запахом серы. Мадам взяла дневник и, затаив дыхание, поднесла первую чистую страницу к пламени свечи. Она держала бумагу на безопасном расстоянии, чтобы не спалить её, но достаточно близко, чтобы плотный лист прогрелся. В комнате установилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Лилит всматривалась в пожелтевшую от времени бумагу, ожидая, что вот-вот из небытия начнут проступать коричневатые, проявляющиеся от жара буквы...Ничего. Страница лишь нагрелась и слегка задымилась.

Не сдаваясь, она перевернула лист. Нагрела второй. Снова пустота. Пальцы от напряжения затекли, от близости пламени кожу на руке жгло, но она методично, с холодным упрямством прокаливала страницу за страницей. Третью, четвёртую... Бумага оставалась абсолютно чистой, отзываясь лишь легким запахом сухой целлюлозы.

— Черт... — прошептала девушка, и в её голосе прорезалось отчаяние. Она бессильно опустила дневник на стол и затушила свечу. Попытка с невидимыми чернилами провалилась. Неужели она ошибалась? Неужели эти страницы были оставлены пустыми просто так, потому что у Эммы больше не было сил писать?

Лилит откинулась на спинку кресла и закрыла глаза руками. В голове царил хаос. Но бросить всё прямо сейчас она не могла. Она снова подвинула к себе книжку и начала медленно, уже без надежды, просто перелистывать её от начала до конца под синеватым светом настольной лампы.

И тут её взгляд зацепился за одну из исписанных страниц в середине дневника. Раньше Брайт бегло просмотрела её — там был обычный текст о покупке новых перчаток и визите портнихи. Но сейчас, под другим углом света, страница показалась ей странно неаккуратной. В некоторых местах поверх чернил лежали мелкие, еле заметные темные пятнышки. Сначала девушка подумала, что это обычные грязные следы — возможно, Эмма роняла на бумагу пепел от тонких дамских сигарет или случайно посадила кляксы. Однако, присмотревшись внимательнее, Лилит заметила непонятную закономерность. Пятна «грязи» не были случайными. Это были аккуратные, крошечные, сделанные с невероятным нажимом точечки или тончайшие полукружья, нанесенные графитовым карандашом, или слегка испачканным в саже пальцем. И они повторялись с удивительным, почти математическим ритмом!

Она быстро достала из выдвижного ящика лупу и чистый лист бумаги с пером. Дама наклонилась над дневником так низко, что её пепельные волосы практически касались страницы. Через прозрачное стекло лупы микроскопический секрет Эммы встал перед ней во всей красе. Каждая такая "грязная" точка филигранно огибала конкретную букву в печатном или рукописном тексте. Лилит начала выписывать обведенные буквы по порядку, строчка за строчкой:

Первая буква в слове «Декабрь» — Д.

Затем аккуратный штрих возле апострофа

В следующем абзаце обведена буква в слове «Ангел» — А.

Ниже, в описании ткани — Р.

Дальше — Т.

Затем — У.

И на последней строчке — А.

Лилит опустила перо. На её чистом листе бумаги четким, ровным почерком было выведено всего одно слово: «Д'АРТУА». Девушка замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок.

д'Артуа. Это название… не просто звучало знакомо. Оно отозвалось внутри Лилит глухим, тревожным набатом.

Лилит резко встала из-за стола. Кресло с громким скрипом отъехало назад. Она начала нервно шагать по комнате, обхватив себя руками за плечи. Длинный подол её домашнего платья бесшумно шуршал по ковру.

Неужели Эмма и правда ушла по своей воле?

Дело #23

Спустя длинные сорок минут, Брайт наконец закончила рассказ. И воцарилась пауза. Детектив устало провел по волосам. Его кожаная перчатка капризно заскрипела, потирая переносицу.

— Знаете, Лилит... В таком случае, нам ничего не остается, кроме как признать, что ваша сестра ушла из жизни по своей воле... — вздохнул он.

— Н-но... Одну минуту... — взволнованно выпалила она, теребя край рукава. — Мы не можем просто так оставить это... Все это слишком странно, вы ведь и сами говорили.

Рем, задумавшись на мгновение, продолжал вертеть в руках какой-то сверток.

— Ваша история идеально подходит под мотив суицида. И убийца тоже это понимал. — рассуждал он.

Некоторое время они молчали, прежде чем он снова заговорил.

— Помимо этого мне интересно, как Эмма могла быть связана с д'Артуа? Я думаю, всей Франции известно, что вокруг этой семьи ходит множество грязных слухов.

Но Брайт молчала. Вряд ли она сейчас могла дать логичное заключение.

— Что ж... Знаете, это число 23 все не давало мне покоя, и вот теперь, кажется, я уловил след, — с легким торжеством произнес он, хотя понимал что это лишь первый шаг к разгадке.

Ремонд снова взял дневник и быстро пролистал его. Затем, развернув к Лилит, он указал на угол страницы.

— Вот. Страницы пронумерованы, — его палец показывал на номер страницы, — 23. На этой странице что-то было, когда вы проверяли вчера?

— Я... не уверена... — нерешительно ответила девушка.

— Что ж, ладно, это не проблема, — подбодрил детектив, уловив неуверенность в голосе.

Он ловко вынул из кармана газовую зажигалку и поднес к листу. Бумага быстро нагрелась, и проявились скрытые изменения. Небольшая капля, словно невзначай, упала на слово "дело". Хотя по краям было видно, как Эмма старалась выделить его, возможно пальцем или кистью.

— Думаю очевидно, что это прямой намек на дело 23. — Барнс довольно фыркнул, гордясь своей сообразительностью.

Но тут же замолчал, словно наслаждаясь тем, в каком напряжении он удерживает белокурую мадам. Она же нервно прикусила губу, стараясь сохранить привычное спокойствие.

— Я бы хотела более конкретных объяснений. — серьезно произнесла Брайт.

— Да, конечно, — кивнул он, легко улыбнувшись, — Прошлым вечером я посмотрел в архиве "Арчер" дело 23. И знаете что?

Он выдержал небольшую паузу, прежде чем ответить на свой же вопрос.

— У нашей организации есть доступ даже к архивам Национальной безопасности, но дела 23 просто нет. — он понизил тон, добавляя загадочности.

Лилит несколько секунд молчала, жадно вслушиваясь в тайну. И когда детектив в очередной раз затих, она нахмурила брови. Ей явно не нравилась эта интрига.

— И что вы этим хотите сказать? — почти выпрашивая итог, проворчала Лилит.

— Хочу сказать, что тому есть причина, — рыжеволосый взглянул на часы. — У меня есть знакомый в архивах, вероятно, он что-то знает. Но прежде чем мы туда отправимся, взгляните на медицинское заключение.

Он достал тот сверток и аккуратно развернул перед ней.

— Официальная причина смерти – падение с высоты. Но...вы были правы, посмотрите на уровень калия в крови. Это в три раза выше нормы. И, — он указал на маленькую фотографию, прикрепленную к документу, — следы инъекции на шее, искусно скрытые под волосами. Кто-то ввел ей хлорид калия. Безболезненно, быстро и выглядит, как естественная смерть. — его голос становился все тише: в нем сквозило мрачное осознание: Эмма все же была убита.

Через полчаса они стояли перед пошарпаной дверью, облупившаяся краска которой хранила следы многих лет.

— Должен предупредить: у него скверный характер. Говорить буду я, — Рем поправил свой безупречный жилет, словно это могло как-то повлиять на визит, и нанес короткий, глухой стук.

Дверь открылась не сразу — было очевидно, что хозяин не ждал гостей. Мужчине пришлось постучать еще раз, прежде чем на пороге возникла сгорбленная фигура.

Сморщенный старикашка, облаченный в мешковатый костюм, казалось, тонул в нем. На голове виднелись лишь редкие пряди, старательно зализанные гелем, а его смуглые руки едва заметно тряслись.

— О, мсье Дерон, рад видеть вас в добром здравии, — натянуто улыбнулся рыжеволосый, хотя лицо старика по-прежнему выражало лишь неприязнь. — Просим прощения за беспокойство, но мы ведем расследование. И поверьте, только вы можете нам помочь.

Пожилой джентльмен хрипло кашлянул, буравя Барнса пристальным взглядом. Затем, без единого слова, он распахнул дверь шире и, шаркая ногами, двинулся в глубь дома – невысказанное приглашение следовать за ним.

Обшарпанные комнаты, сменяли одна другую, пока их хозяин не остановился в дальней части дома – в комнате, которая, вероятно, когда-то была гостевым залом. Лилит опустилась на жесткий, продавленный диван, в то время как старик застыл в дверном проеме, скрестив костлявые руки на груди. Рыжий из "Арчер", стараясь не обращать внимание на затхлый запах, прочистил горло, готовясь начать:

— Мы тут расследуем убийство, и нам...

— Ты кое-что забыл, Барнс, — перебил Дерон. Слова прозвучали медленно, отрывисто, будто по школьной доске скребли вилкой. В голосе старика звенела неприкрытая враждебность.

Ремонд на мгновение замер, словно пытаясь понять о чем речь. Однако он прекрасно знал. Рука в черной перчатке потянулась к жилету, извлекла из внутреннего кармана конверт и протянула "знакомому". Бумажный сверток был наполнен купюрами.