Вишневая Заря – Излом фарфора (страница 1)
Излом фарфора
Медовый свет, свинцовая тишина
Лилит Брайт медленно провела пальцем по истёршемуся корешку детектива. В её полутёмной гостиной, эта мысль казалась неестественно интересной. На бумаге даже самая страшная трагедия имела логику, структуру и финал.
Очередная трагичная история с красивой развязкой. Но для неё книга являла собой не просто текст, а целый обособленный мир, куда она могла погрузиться без остатка, проживая каждое написанное слово.
Если бы мадам Брайт только знала, что жить в этом покое ей осталось ровно пять минут.
За окнами поместья Брайт весенняя Франция захлёбывалась жизнью: это было время, когда шанс встретить на улице дам в роскошных песцовых мехах с каждым днём становился всё ничтожнее. Утреннее солнце ещё приятно согревало кожу, но ночной холод уже заставлял плотнее кутаться в плед, ведь температура во Франции всё ещё стремительно падала после заката.
Медовые лучи сползали по стене, растекаясь по деревянному подоконнику. Солнечный свет словно спешил коснуться неподвижной фигуры. И у него получалось. Ослепительные зайчики заставили почти белые ресницы дрогнуть, а девушку — слегка поморщиться. Впрочем, она была слишком увлечена, чтобы оторваться от своего занятия хотя бы на мгновение.
Изящная дама с комфортом устроилась на бархатном диванчике цвета пыльной розы. В её руках покоилась книга, корешок которой уже готов был вот-вот развалиться. Взгляд, полный холодного льда, внимательно скользил от строчки к строчке, и лишь изредка её веснушчатый носик издавал тихий шмыгающий звук. Белокурые, почти пепельные волосы струились по плечам, падая ниже поясницы. Тонкие, по-паучьи грациозные пальцы аккуратно касались пожелтевших страниц, изредка переворачивая их.
Лилит всегда предпочитала общество книг шумным компаниям. И пока её сверстницы изнывали на балах в надеждах сделать удачную партию, мадам Брайт выбирала бумажные судьбы. В такие часы не только комната, но и весь дом погружался в трепетное безмолвие, уважая покой своей хозяйки.
Однако те самые пять минут прошли. На пороге возникла взволнованная пожилая женщина.
— Госпожа, прошу прощения за беспокойство… К вам пришёл детектив, — тихо произнесла Мэдисон, боясь разрушить хрупкую атмосферу.
Мэдисон никогда не жалела, что посвятила семье Брайт почти всю свою жизнь. Это стало для неё спасением от нищеты, преследовавшей её род из поколения в поколение. Она вынянчила Лилит, обучала, и теперь её сердце, полное материнской нежности, разрывалось при виде отшельнического образа жизни этой прекрасной мадам. Но она уважала любой выбор своей госпожи.
— Прогони, — безэмоционально бросила Лилит, даже не подняв глаз.
Появление очередного сыщика на пороге её скромного поместья не стало неожиданностью. В детстве Лилит действительно увлекалась раскрытием преступлений, когда отец брал её с собой в качестве помощницы. Его совершенно не волновало, что привлечение гражданских строго запрещено — важнее было то, что дочь оказывала неоценимую помощь. Впоследствии различные ведомства и частные агентства не раз пытались переманить её к себе на службу, однако мадам Брайт оставалась непреклонна.
И сейчас Лилит удивлял не сам факт визита, а то, что о ней вообще вспомнили — ведь последний подобный гость появлялся года два назад.
Прошло несколько минут, но Мэдисон так и не вернулась, чтобы подтвердить уход детектива. Из коридора донеслись настойчивые, громкие попытки выставить незнакомца за дверь. Слегка нахмурившись, девушка отложила книгу и с осторожностью выглянула в холл.
— Я, кажется, ясно дала понять, что не имею ни малейшего желания вести с вами диалог, — со стеклянным безразличием произнесла хозяйка поместья.
— Мадам Брайт, прошу вас!.. Это связано с Эммой! — выкрикнул мужчина в последний момент, прежде чем тяжелая створка едва не задела его нос.
Мэдисон тревожно обернулась на хозяйку. Нарушитель спокойствия был выставлен, но старушка не понимала, отчего лицо Лилит мгновенно помрачнело. Послелние слова незнакомца ударили точно в цель. И он это прекрасно знал. Брайт тут же распахнула деревянную преграду и окинула мужчину строгим взглядом с ног до головы.
— Проходите, — коротко кивнула она. Сыщик тут же юркнул вслед за ней, победно бубня что-то себе под нос. Они расположились в той же гостиной, на тех самых бархатных диванчиках оттенка пыльной розы. Гость скромно осмотрелся, отметив утончённую простоту и уют интерьера.
— Меня зовут Ремонд Барнс, я представляю организацию «Арчер». Я безмерно рад, что вы всё-таки согласились принять меня, и вполне понимаю ваше крайнее нежелание общаться, — его лицо неожиданно сделалось серьёзным. — Но, к сожалению, произошло трагическое событие, о котором я обязан вас оповестить.
— Прошу вас, ближе к делу, — с прежней прохладой, но с трудом сдерживая нарастающее напряжение, чеканила белокурая дама.
Он неспешно извлёк из портфеля плотный конверт, отламывая сургучную печать.
— Дело в том, что тело вашей двоюродной сестры было найдено на полу её собственного поместья прошлой ночью. Мне искренне жаль… — с глубоким сочувствием произнёс он и сделал паузу, ожидая реакции. — Однако наша организация не до конца уверена в том, что все есть так, как оно представлено.
Лилит тут же выпрямилась, пытаясь сдержать леденящую дрожь ужаса. В её глазах блеснула горечь, пустив по щеке одинокую каплю боли. Она отказывалась верить в то, что он только что произнёс.
— Я понимаю ваше горе, но пока у нас есть время, нам нужна ваша помощь, — осторожно произнёс он, будто боясь спугнуть и без того ошеломлённую даму.
— Почему вы в такой момент просите об этом? — с печалью выпалила девушка, пытаясь взять себя в руки. — Разве в вашей организации мало первоклассных сыщиков, способных справиться с этим делом?
— Вы правы, они у нас есть, — с надеждой заглядывая в хрустальные глаза хозяйки, ответил Барнс. — Однако ни у одного из них нет столь близкой связи с погибшей, как у вас.
Повисло минутное молчание. Взгляд Лилит задержался на кофейной пуговице его жилета, которая, казалось, держалась на честном слове и могла оторваться в любой момент. В иное время её эстетическое чувство оценилo бы этот образ, выдержанный в тёплой гамме: брюки, жилет и переброшенный через руку пиджак идеально гармонировали с рыжеватым оттенком волос детектива. Это и правда заслуживало одобрения мадам Брайт, но только не в контексте текущего разговора.
— Насколько мне известно, ваша тётушка, мадам Ришар… — задумчиво начал он, но был тут же прерван.
— Я не хочу касаться темы моих родственников, — отрезала девушка.
Заранее выстроенный сценарий беседы рухнул от одного холодного слова белокурой Брайт, сбивая сыщика с толку.
— Но… как она умерла? — так и не решаясь поднять глаза, девушка вытерла шёлковым платком покрасневшие веки.
— Ушла из жизни добровольно, — медленно произнёс он, погружая руку в кожаный портфель с фотографиями.
Лилит замёрзла в немом изумлении.
— Простите? Вы, верно, ошибаетесь! Эмма никогда бы так не поступила. Она была самым жизнерадостным человеком из всех, кого я знала, — всхлипнула она, изо всех сил пытаясь сохранить остатки самообладания. — Позвольте мне взглянуть на медицинское заключение.
В самом деле, Эммилия Ришар всегда оставалась той яркой звёздочкой, вокруг которой вращались подруги и кавалеры. Её просторный дом вечно полнился гостями, там не замолкали музыка, смех и пылкие беседы. Неужели за последний год она могла так измениться? Это казалось немыслимым.
— Заключение пока в разработке, я смогу принести его позже, — с лёгким оттенком победы отозвался детектив, радуясь тому, что девушка начинает рассуждать как напарница, а не просто как убитая горем родственница.
Однако Лилит тут же вскочила, будто ошпаренная кипятком:
— Нет, сейчас же уходите! Мне ничего от вас не нужно, — она отрицательно замахала руками.
— Мадам Брайт, пожалуйста, выслушайте! — Ремонд тоже поднялся вслед за хозяйкой поместья. — Вы были единственной, с кем мадам Ришар поддерживала такую духовную близость. Только вы можете знать подробности. Прошу вас… не обрекайте себя на бессонные ночи в сожалениях о том, что не узнали правду!
Взгляд Лилит, полный потрескавшегося льда, метался по комнате. В ней шла жестокая борьба. После того, что девушка видела раньше, она дала себе клятву никогда не возвращаться к расследованиям. Но вспомнив жизнерадостную улыбку сестры, девушку озарила страшная мысль: последние минуты Эммы могли быть куда ужаснее, чем личные страхи самой Лилит. Сестра могла до последнего надеяться на спасение — спасение, которого так и не получила. И Лилит не имела права всё так бросить.
— Я помогу. Но только в этом деле, — с горькой решимостью заявила она.
Ремонд облегчённо выдохнул, стараясь сделать это как можно незаметнее:
— Я искренне рад вашему решению и безмерно благодарен. — детектив коротко кивнул и вернулся к делу — Итак, мне известно, что вы с сестрой были очень близки. Расскажите, когда вы виделись в последний раз?
— Год назад, на похоронах моей тёти, — холодно отозвалась она. — Между нами не было разногласий. Мы присутствовали на траурной церемонии, а после разошлись, не проронив ни слова.