Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 57)

Войска бурно выразили свое одобрение и свой восторг. Но Ганнибал отдал приказ:

— Теперь подкрепитесь, веселитесь, пейте, ешьте, пока я принесу жертву богам, а на заре мы снимемся с места!

Чтобы увериться в успехе предприятия, Ганнибал отправился к заклинателю духов и кудеснику, жившему поблизости, и спросил, завершится ли его поход удачей.

— Приди сегодня, когда совсем стемнеет, и сам спроси духов земли! — ответил кудесник.

В назначенный час Ганнибал явился со своими ближайшими сподвижниками; их встретил помощник заклинателя. Прибывшие должны были снять с себя обувь и оружие, умыть руки, и тогда только были проведены в пещеру, лежавшую вдалеке от дороги; сандалии и мечи были заперты в хижине.

Посреди пещеры горел огонь, отбрасывая на стены причудливые, похожие на привидения тени; видеть и кое-что различить можно было только с трудом. Пуны должны были поместиться с одной стороны; у наружной двери, охраняя вход, стоял прислужник. Кудесник с растрепанными волосами, босой, завернутый лишь в волчью шкуру, бродил по пещере и укладывал кости вокруг огня; потом он руками выкопал в земле маленькую ямку, вывел откуда-то из глубины пещеры черного барана, пропел на непонятном языке свои заклинания, перерезал барану горло ножом, который до той минуты держал в пламени, и спустил кровь в ямку; затем он оттащил зарезанного барана вглубь пещеры, бросил в огонь травы, и вся пещера наполнилась удушливым непроницаемым дымом. Кудесник громко выкрикивал непонятные слова, эхо глухо их повторяло, потом он еще раз бросил что-то в огонь, пламя ярко вспыхнуло на одно мгновение, и послышался шум, похожий на гром.

Тут волшебник взял Ганнибала за руку, ввел его в круг, приказал опуститься на колени подле пламени, а остальным велел хранить полное молчание, что бы ни случилось. Вслед за тем он обмакнул палец в кровь, начертал на лбу коленопреклоненного вождя магический знак и сказал:

— Теперь спрашивай!

Ганнибал был не подготовлен, но быстро нашелся и спросил:

— Придем ли мы в Италию?

В ту же минуту раздался громкий удар, и из глубины пещеры донесся глухой голос:

— Да, но не все!

— А я сам перейду ли через горы? — спросил Ганнибал.

— Да! — вторично ответил голос.

Ободренный этим ответом Ганнибал продолжал:

— Нанесем ли мы римлянам поражение?

— Неоднократно,— последовал ответ, и все вздрогнули от радостного известия.

«Теперь еще один вопрос,— подумал Ганнибал,— и с меня довольно».

— Суждено ли мне победоносно вступить в Рим? — спросил он.

Снова раздался гром, пламя погасло, и мрак окутал всех своим черным покровом.

— Тебе дозволено только три вопроса, не больше,— пояснил кудесник.

— Если бы я это знал,— заметил Ганнибал,— я иначе поставил бы свои вопросы!

— Через три ночи приходи опять, и тогда сможешь узнать свою судьбу,— ответил заклинатель, помешал угли, зажег лампаду и отпустил посетителей.

Ганнибал не мог вернуться через три дня, потому что на следующий день войско выступало в поход, который по опасностям и трудностям превосходил не только все, что до сих пор пережила армия Ганнибала, но и все, что воины могли себе представить. Бодро и весело выступили полки в путь: они знали, что благополучно вступят в пределы благословенной Италии, что Ганнибал останется на своем посту, что римляне будут разбиты неоднократно.

Пуническое войско благополучно подвигалось вперед по восточному берегу Роны, радостно встречаемое дружески настроенными племенами. Достигнув Изара, пуны без всяких затруднений перешли его и вступили в страну аллоброгов. Этот народ по численности и воинственности превосходил всех своих соседей. Король Бранк был тесним восставшим против него младшим братом; Ганнибал, явившийся как раз в это время, встал на сторону настоящего вождя, помог ему одержать блестящую победу и тем приобрел себе верных и преданных друзей, которые не только доставляли все необходимое, но еще и прикрывали пунов с тыла, пока они не углубились в горы.

Тут началась ожесточенная борьба. Жители весьма враждебно относились ко всякому вторжению; занимали вершины гор и скалистые утесы и оттуда сбрасывали вниз на армию, двигавшуюся в узких проходах, камни, стволы деревьев, валуны, внося сумятицу и смерть в ряды чужеземцев.

На одной из вершин перед воинами открылось зрелище, по величию своему превосходившее все, когда-либо ими виденное. Перед ними лежали во всем великолепии ослепительные снежные поля, сверкающие глетчеры, зубцы скал; позади возвышалась высочайшая из европейских гор, гигант в мире Альп — Монблан; внизу грохотали лавины, срывая и унося все, что им встретилось на пути, а вечером горы зажглись багрянцем...

Это была чарующая, глубоко захватывающая картина! Затем войска спустились в долину Изара, где можно было отдохнуть на приветливых мягких лугах и в селениях пополнить свои запасы. Однако скоро нужно было сниматься; наиболее трудная часть пути была впереди; предстояло перейти через высочайшие вершины, а между тем сентябрь уже наступил, ночи на Альпах были леденяще-холодные, а свежий слой снега засыпал почти ежедневно никогда не тающий ледяной покров. Подтаявшие за лето глетчеры превратились в зеркально-гладкую поверхность, и вьючный скот скользил и, обрываясь, падал в пропасть, увлекая за собой проводников и воинов. Местами ледяная кора разрыхлилась и давала трещины, как только на нее ступали тяжело навьюченные животные. Свежевыпавший снег предательски прикрывал обрывы и расселины, и порой отважные путники видели, как идущий впереди вдруг проваливался и исчезал. Когда же они приближались к роковому месту, оно было уже снова сравнено навалившим снегом.

На третий день восхождения таким образом исчез доблестный Элули. Здоровый сорокалетний мужчина, он легко переносил все трудности. Осторожный и в то же время бесстрашный, он прекрасно понимал кельтский язык, почему Ганнибал и послал его вперед исследовать тропу, когда войску пришлось идти по обрыву.

Впереди шагали два проводника, за ними Элули с восемью старыми воинами; у каждого в руках был длинный шест, которым он ощупывал землю, чтобы убедиться, что войско может спокойно идти.

На небольшом расстоянии за ними двигался авангард. В одном месте тропа совсем сузилась, и Элули остановился, чтобы точно исследовать, сколько человек может здесь идти в ряд; но едва он ощупал почву с левой стороны подле обрыва, как оборвался и на глазах авангарда исчез в бездонной глубине вместе со своими восемью спутниками. Раздался отчаянный крик, и проводники вернулись на место, где произошло несчастье, пристально вглядываясь в глубину,— но внизу расстилалось только сверкающее снежное поле, покрывавшее все своим белым пушистым покровом.

Узкими шеренгами войска преодолели перевал и снова спустились в населенную страну. Народ выслал навстречу им послов с венками, с зелеными ветвями, чтобы заключить мирный договор.

— Вы отразите всякое сопротивление,— сказал посол.— Мы научились чужим опытом и предпочитаем, чтобы вы проявили к нам свое расположение, не давая почувствовать силу своего превосходства. Мы несем вам припасы, дадим опытных проводников, а чтобы вы не сомневались в честности наших намерений, мы просим вас взять из нашей среды заложников.

Посланцы производили впечатление честных людей, но Ганнибал все-таки подумал, что может полагаться только на себя и только себе самому доверять, а потому взял заложников, воспользовался съестными припасами, но зорко за всем наблюдал и шел, как во вражеской стране.

Шествие открывали слоны, возбуждавшие панический страх в варварах, так что тут нечего было ждать нападения; за ними двигалась конница, дальше пехота и обоз, а замыкал наступление сам Ганнибал с тяжеловооруженными пешими воинами, закрывая тыл армии.

Два дня миновали вполне спокойно, а вслед за тем путь опять пошел по краю высокой, крутой горы... Едва пуны вступили на узкую тропу, по которой обоз не мог идти, как вдруг сверху раздался военный клич, показался неприятель, вниз полетели камни, древесные стволы, производя в рядах наступавших страшное опустошение. К счастью, сам Ганнибал находился в арьергарде; к вечеру он был совершенно отрезан от своих и должен был провести ночь на уединенном плато. Но войска все-таки медленно подвигались вперед.

На следующий день кельты произвели вторичное нападение. Обе стороны жаждали решительного боя. Кельты находили, что более подходящего места для истребления чужеземцев не может быть. А пуны, в свою очередь, говорили: «Постоянные стычки нас утомляют, нужно положить этому конец». Борьба шла со страшным ожесточением и с невероятным упорством; обе стороны жаждали конца, но каждый из противников надеялся, что другой ослабеет и сдастся.

— Да здравствует Ганнибал! Слава Карфагену! — внезапно раздались голоса с высот над кельтами, и на вершине появились хорошо знакомые лица Элули и его товарищей.

— Мелькарт с нами! — разнеслось среди пунов, и они с новым взрывом воодушевления ударили по врагам. Кельты же никак не могли понять, как все произошло, и, не предполагая, что над ними всего восемь человек, обратились в бегство.

Вечером как бы заново рожденный Элули сидел в кругу соратников и рассказывал о своем чудесном спасении:

— Мы ощупывали землю шестами, и все шло благополучно, как вдруг подо мной снег провалился, и я с быстротой водопада полетел в пропасть, ничего не видя и не слыша. Вслед за мной обрушились снежные массы, и мои товарищи полетели туда же. Сколько времени я лежал без сознания под белым холодным покровом, я не знаю; когда же я очнулся, то стал работать руками, и мне удалось высвободиться. К своей невыразимой радости я увидел, что в нескольких местах снег тоже шевелится. Мы стали перекликаться, и наконец нам удалось высвободиться окончательно из-под снега. Не доставало одного, и мы предположили, что он стоял на твердой земле и не упал. Раз вы утверждаете противное, значит, он умер с голоду или замерз; вероятно, его слишком глубоко засыпало... Никто из нас не был ранен, но мы не имели представления ни о том, где мы, ни чем мы будем питаться, ни как выберемся из этой пустыни и отыщем путь к вам. Мы осторожно пошли наудачу, провели ночь в пещере, тесно прижавшись друг к другу, а на следующий день набрели на одинокую хижину; там отдохнули, подкрепились пищей, найденной там, взяли с собой про запас и двинулись вперед, пробираясь к вершинам и прислушиваясь, не обнаружится ли чем-нибудь ваше присутствие... Услышав вчера шум сражения, мы бросились в этом направлении и сегодня с гребня увидели внизу кельтов, а под ними и вас. Вне себя от радости мы закричали, и вот мы опять с вами!