Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 56)
Загремели трубы, приветствуя Ганнибала, ехавшего со свитой. В это же время привели преступников. Палачи набросились на них, сорвали платье и схватили бичи, но Ганнибал знаком отменил эту пытку. Он оказал осужденным еще большее благодеяние: распятые часто днями томились в страшных страданиях на своих крестах, пока не умирали от потери крови; иногда, чтобы облегчить агонию, им давали одуряющий напиток, лишавший их сознания, и затем убивали их.
Так было и на этот раз; каждому из осужденных дали по полной чаше, и они осушили ее до дна; потом их пригвоздили к крестам, подняли кресты, вставили в приготовленные ямы и укрепили при помощи поленьев,— приговор был приведен в исполнение.
— Гула! Взгляни туда! — воскликнул Ганнибал.— Ты видишь море? За ним лежит Карфаген, который ты хотел предать и погубить. Он стоит во всей славе и мощи, а ты казнен. Так боги мстят изменникам!.. Юба! Видишь меч, который ты похитил у меня, и которым был убит мой отец? Он снова у меня в руках, а ты на кресте. Думаешь ли о том, что коварно умертвил Газдрубала? Что ты виновен в погибели Иезавель и Лутара? Право побеждает, а безбожники погибают!
Спасительный напиток уже сделал свое дело: распятые потеряли сознание. По знаку полководца два копьеносца выступили вперед и пронзили им сердце: казнь свершилась.
Ганнибал высоко поднял свой меч и громко воскликнул:
— Да стоит во веки Карфаген!..
Раздался гром труб, и гул голосов подхватил:
— Да стоит во веки Карфаген! Великий Мелькарт с нами!
ГЛАВА IV. НА АЛЬПАХ
Когда известие о взятии Сагунта пришло в Рим, сенат решил безотлагательно отправить в Карфаген третье посольство с поручением спросить, действовал ли Ганнибал в силу предписаний своего правительства, и в случае утвердительного ответа тотчас же объявить войну. Пуны не говорили ни да, ни нет, а только твердили:
— Сагунт для вас лишь предлог; скажите прямо, чего вы добиваетесь!
Тогда Квинт Фабий выступил вперед и ответил:
— Я несу войну или мир, выбирайте!..
— Нам безразлично,— заметил суффет,— дайте, что вам угодно!
— Хорошо,— воскликнул Фабий, опуская тогу,— берите же войну!..
Ганнибалу сообщили о вызове Рима.
— И прекрасно! — заметил он.— Я помню свою клятву и храню меч, освященный Мелькартом. Мне предстоит исполнить свое назначение; боги нам помогут, и враги Карфагена дрогнут!..
Войска ликовали; военачальники развлекались пирами, солдаты пили и кричали от избытка веселья: никто не сомневался, что победа останется за ними: Ганнибал был их кумиром.
Ганнибал действовал весьма осторожно. Он отправил в Африку опытного полководца с двадцатитысячным войском, чтобы обезопасить Карфаген на случай нападения; младшего своего брата Газдрубала, которому минуло двадцать шесть лет, он оставил наместником Испании. В распоряжение ему было дано пятнадцать тысяч воинов, двадцать один слон и пятьдесят семь военных кораблей. К кельтским народностям, обитавшим по ту сторону Ибера, в Пиренеях и в Альпах, он отправил послов для переговоров, заключил с ними дружеские союзы, заручился обещанием переводчиков и проводников, и когда весеннее солнце нового 218 года глянуло на землю, он двинулся к северу, имея девяносто две тысячи пехоты, двенадцать тысяч всадников и тридцать семь боевых слонов.
Ганнибал держался все время моря. Приподнятое настроение не покидало его, хотя он прекрасно понимал всю смелость задуманного предприятия; с другой стороны, он принял все меры, чтобы обеспечить себе успех. Он пересек Иберию, перешел через Пиренеи и вступил в неизвестные ему пределы, населенные дикими народами... И это во главе войска, заключавшего в своих рядах представителей всех племен и народов, обитавших по берегам Средиземного моря! У него были солдаты из Африки и из Иберии, рядом с ними шли нумидийцы и ливийцы, греки и сыны южной Италии, Корсики и Сардинии, а также Галлии. Это пестрое воинство говорило на разных языках, но всех объединяла и тесно сковывала страсть к кровавому делу войны, чувство воинской чести, верность клятве и благоговение перед благородством своего доблестного вождя.
Вступив в южную Галлию, он щедро наделил дарами кельтских князей, доверчиво предлагал им свою дружбу и соблюдал в войске строжайшую дисциплину, чтобы никто не мог пожаловаться на насилия со стороны его солдат. Таким путем он привлек на свою сторону и тех, кто сперва его боялся, и без больших затруднений дошел до Роны, двумя рукавами впадающей в море. Войско двинулось к северу и расположилось лагерем выше того места, где река разделяется; оставалось только совершить переправу.
Однако храбрые племена, населявшие местность, не желали допускать вооруженного неприятеля в свои пределы и, не имея возможности противостоять такому войску, перешли на противоположный берег.
Разумеется, не все могли уйти, и с оставшимися Ганнибал очень быстро установил самые дружеские отношения. Он умел обходиться с дикими народами, всячески выражал им свое доверие, раздавал золото и все, чего они только желали, искал и добивался союзных отношений, не преминув, однако, указать им на непреодолимую силу своего войска и гигантских слонов.
Он скупил у жителей не только все крупные суда, но и маленькие челноки, вмещавшие не больше двух солдат, и не пренебрегал ничем, что могло служить для переправы, брал даже надутые кожаные меха: левой рукой воин прижимал такой мешок к груди, чтобы держаться на воде, а правой греб.
Несмотря на все приготовления, переход обещал быть трудным. Течение Роны было очень бурно и сильно, а на противоположном берегу стояли вражеские войска, пешие и конные, решившие отнюдь не допустить переправу пунов.
Ум и хитрость Ганнибала нашли выход и из этого трудного положения. День за днем велись приготовления к переправе, приковывая внимание неприятеля; на третий день Ганнибал призвал к себе своего опытного учителя Бодашторета и отдал ему тайный приказ. С чувством пожал Бодашторет руку своему бывшему ученику, одобряя его план, и с наступлением темноты бесшумно двинулся с тысячными полками пехоты и конницы вверх по реке, пользуясь сведущими проводниками. На следующее утро он был на расстоянии десяти часов от лагеря Ганнибала и беспрепятственно совершил переправу, щедро заплатив прибрежным жителям за услуги. На пятую ночь он двинулся к югу, и на заре шестого дня форпосты Ганнибала увидели вдали на другом берегу густой дым огромного костра: это был условный знак, извещавший их о прибытии Бодашторета.
Как только на форпостах проверили точность этого сигнала, тотчас же началась переправа. Река была сплошь покрыта большими и маленькими лодками, тысячи воинов плыли на своих деревянных щитах. Но на противоположном берегу стояли враги и всех сбрасывали в реку, кому только удавалось достичь берега. Тем временем с тыла к кельтам подошел Бодашторет: за шумом сражения они не заметили его приближения, не заметили, как огонь охватил их лагерь. Вынужденные бороться на два фронта, кельты были отчасти уничтожены, отчасти обращены в бегство, отчасти вынуждены были покориться тому, кому не в силах были противостоять.
Лошадей пуны переправляли, привязывая к большим судам, чтобы они могли плыть; трудно было переправить тридцать семь слонов. Для них приготовили крепкие, широкие, длинные плоты, уложили их землей и дерном, накрепко привязали к низкому берегу и пустили туда слонов. Когда же они разместились, канаты были перерублены и гребные лодки перетянули плоты на другой берег.
Успешный исход переправы через Рону придал бодрости пунам, но их радостное настроение омрачилось, когда они узнали о труднодостях, ожидающих их в Альпах; войско впало в уныние: каждому казалось, что он погибнет ужасной смертью вдали от родины.
— Вы подниметесь на горы,— рассказывали галлы,— которые доходят почти до небес, так что облака будут под вами. На вершинах этих гор все пусто, тихо, мертво, там никто не живет, ничего не растет,— вы будете лишены жизненных припасов. Тысячи погибнут в пропасти и будут лежать на дне с раздробленными костями; огромные, как тучи, снежные лавины с грохотом скользят вниз по обрывам и хоронят сразу сотни людей; вас ждут тысячи смертей от холода, от голода, вы можете разбиться насмерть и быть заживо погребенными!..
К счастью, к Ганнибалу прибыло посольство от кельтского племени, обитающего в Северной Италии. Ганнибал расспросил их о том, что их привело и поговорил с ними о цели своего похода. Созвав потом армию, он обратился к ней с речью:
— Вы страшитесь гор? Неужели вы думаете, что скалы опаснее вооруженного врага? Разве скалы могут метать копья и действовать мечом? Вы думаете, что горы так высоки и круты, что их и перейти нельзя? Так взгляните на этих послов, пришедших с той стороны, из-за гор: ведь они не летели, как птицы, по воздуху, они шли и ехали. Их предки жили в Галлии, и целые тысячи мужчин, женщин, детей и стариков с возами, со всем скарбом и со скотом, целый народ со всем своим имуществом перебрался на ту сторону гор. Неужели же воин со своей ничтожной поклажей не сможет совершить этот путь? Но не полагайтесь на мои слова, а послушайте того, кто живет по ту сторону Альп и пришел к нам через горы!
Король Метал, стоявший во главе посольства, заговорил:
— Мы здесь все и всех знаем; я берусь перевести вас и проводить к своим единоплеменникам: они вас страстно ждут и примут с распростертыми объятиями. Я поведу вас не кратчайшим путем, а там, где легче добыть продовольствие войску, путем, который идет через владения дружески настроенных народов и наименее труден для перехода. Вы можете на меня положиться, потому что я хочу вернуться к себе домой, обнять жену и детей, отдохнуть у очага. Я беру на себя ответственность за это дело, но ставлю три условия: во-первых, до перехода через Альпы вы не должны вступать в сражение с римлянами, чтобы не терять сил; во-вторых, нужно предпринять переход без промедления, дабы воспользоваться благоприятным временем года и перебраться на ту сторону гор до наступления холодов с их снегом и метелями, в-третьих — все должны следовать моим указаниям. Вся наша страна настроена против римских тиранов, и если вы соединитесь с нами, мы пойдем на них и победим!