Висенте Ибаньес – Куртизанка Сонника. Меч Ганнибала. Три войны (страница 58)
Велика была радость по случаю возвращения товарищей, которых считали уже погибшими, а через несколько дней пунийские войска достигли высшей точки своего пути. (Это был Малый Сен-Бернар, 6792 фута над уровнем моря). Войска расположились лагерем и решили отдохнуть два дня, чтобы отставшие могли нагнать, а ослабевшие набрались бы сил.
Наиболее трудная часть пути была пройдена, но никто и не подозревал, какая опасность грозила величайшему из сынов Карфагена здесь, в царстве облаков.
Наступила ночь, и все было объято сном: утомление пути сказалось и на сильнейших.
После полуночи облака скрыли месяц... В ущелье ближней горы зашевелилась человеческая фигура, проскользнув вперед, острым взглядом дикаря пронизала ночной мрак, различила форпосты и наметила на неровной земле путь, где можно проползти незамеченным.
Это был огромного роста кельт. Он в течение всего дня изучал пунийский лагерь, оставаясь сам незамеченным. Бросившись на землю, он пополз, как змея, между сугробами и камнями, пробираясь между постами все дальше, пока не очутился у цели. Он все время приподнимал голову, прислушивался и озирался, не шевелится ли кто-нибудь; у палатки Ганнибала он приостановился еще раз, чтобы убедиться, все ли спокойно, и исчез в ней.
Сын Гамилькара не старался поражать своих подчиненных роскошью и блеском; его значение покоилось на убеждении воинов, что он лучше всех; он не нуждался в почетном карауле, потому что он был
Однако дабы всякий мог в любой момент найти вождя, над его палаткой днем на высоком шесте развевался флаг, а ночью зажигался фонарь.
Кельт проскользнул в палатку и притаился, приникнув к земле и не шевелясь. Только убедившись, что все спит мертвым сном, он тихо и осторожно поднялся и выпрямился во весь рост, не выпуская меча из рук. Он смотрел на спавшего перед ним человека: простой плащ служил постелью вождю, который вторгся в страну с многотысячным войском и все сокрушал перед собой.
В эту минуту его жизнь висела на тончайшем волоске, и от воли стоявшего над ним кельта зависело, когда угаснет искра жизни. Острый глаз великана приметил, что около спавшего лежал обнаженный меч. Однако рука Ганнибала не лежала на самой рукоятке, а только подле, .так что в любой момент он мог схватить меч. Это было опасно; ведь если Ганнибал не будет убит на месте, а сможет вскочить на ноги, попытается защищаться и будет звать на помощь, тогда, без сомнения, покушавшийся на его жизнь будет схвачен и казнен, и таким образом напрасно пожертвует своей жизнью. За ударом в грудь должен следовать другой удар, чтобы жертва не успела оказать сопротивления. Кельт осторожно нагнулся и тихонько взялся за острие меча, чтобы его оттянуть. Но едва он к нему прикоснулся, как спавший вскочил на ноги и уже с этим мечом в руке приготовился отразить нападение.
Всегда готовый ко всяким неожиданностям, не исключая и ночных нападений, Ганнибал каждый вечер клал свой меч рядом с собой, а чтобы ворочаясь во сне, не отодвинуться от него, и чтобы в нужный момент не пришлось искать оружия, а всегда иметь его рядом, он тонкой веревкой привязывал меч к руке; в темноте кельт не разглядел веревочной петли. Ганнибал не знал, в чем дело, но, видя перед собой человека, спросил, что ему нужно; когда же ответа не последовало, в нем шевельнулось подозрение, и, отступив на шаг, он приготовился к защите.
Теперь у кельта не было сомнений в том, что за этим последует; он не хотел умереть мучительной смертью и собственным мечом пронзил себе грудь.
Полководец кликнул своих людей; переводчики допрашивали умирающего, но он умер прежде, чем взошло солнце.
— Смотрите,— говорили между собой пуны,— Ганнибал под особым покровительством великой Танит: враги бессильны против него; кудесник на Роне предсказал ведь, что вождь наш придет в Италию и неоднократно разобьет римлян, а пока он с нами, победа нам не изменит.
Перед тем, как начать спуск, Ганнибал повел военачальников на высокое плато и показал на лежащую внизу плодородную долину:
— Взгляните на Италию: там внизу наша цель! Альпы — стены крепости; кто приступом опрокинул стену, тому нечего бояться спуститься за добычей.
Военачальники с радостью рассказали своим воинам о том, что они видели, и солдаты с восторженными кликами: «В Италию! На Рим!» двинулись вниз.
Уже пять месяцев прошло с тех пор, как армия Ганнибала выступила в поход из Нового Карфагена; две недели отнял переход через Альпы; от храброго войска оставалось еще двадцать тысяч пехотинцев и шесть тысяч всадников. Все они обносились, изголодались, были изнурены и плохо вооружены; стройная армия превратилась в орду оборванцев, по виду похожих на дикарей.
Но эти исхудалые, грязные воины были наделены мужеством, которое не отступает ни перед какими лишениями, ни перед какими трудностями. Кто перешел Альпы, тот закален, кто среди вечных снегов, над пропастями, сумел отразить наскоки варваров и противостоять грозной природе, тому римляне не страшны!
Жители долины приветствовали пунов громкими радостными кликами, предложив им лучшее из того, что сами имели. Был конец сентября, очень погожего. Альпы остались позади, и пуны стояли у входа в долину реки Пад (По). Ганнибал решил дать им время хорошенько отдохнуть и оправиться, а обитавшие здесь галлы доставляли своим избавителям от римского ига все, чего они только желали.
ГЛАВА V. УДАРЫ ЛЬВИНОЙ ЛАПЫ
Вся северная Италия была населена переселившимися сюда из Галлии народами кельтского племени, всеми силами стремившимися освободиться от римского владычества. В некоторых местах они открыто восставали и присоединялись к пунам, однако многие не осмеливались на это из боязни мести римлян в случае неудачи.
Ганнибал желал вступить в союз с тауринцами, но они не согласились, и ему пришлось в течение трех дней осаждать их столицу Тауразию (Турин). Город был взят приступом.
Между тем навстречу пунам выступил консул Публий Корнелий Сципион с пятидесятитысячной армией. Он перешел Пад у Плацентии (Пьяченца), построил мост через Тицинус (Тичино) и на другом берегу расположился лагерем. Здесь римляне услышали, что Ганнибал идет им навстречу ускоренным маршем. При этом известии консул собрал свои войска и обратился к ним с такой речью:
— Наконец-то нам удастся встретиться с этими пунами и уничтожить их. Кто они, что дерзают идти на нас? Ведь это у них вы отняли Сицилию, Корсику и Сардинию; они сражаются не от избытка воодушевления, а по необходимости; до начала боя они уже знают, что их ждет поражение. Быть может, вы думаете, что на вас идут герои? Нет! Это лишь тени людей, истощенных голодом, холодом, грязью, измученных, изнуренных борьбой со скалами и камнями... Их суставы поражены морозом, их члены свело от холода, их оружие заржавело и поизломалось, кони их тощие и хромые... Не с врагом предстоит вам встретиться, а с жалкими остатками вражеской армии!.. Разве не дерзостное безрассудство со стороны этих людей поднимать глаза на римлян? Потому-то при встрече с этим неспособным сопротивляться сбродом, вы должны помнить, что одно ваше появление уже обеспечивает вам победу; вам незачем даже проявлять свою обычную храбрость, достаточно и негодования, какое испытываешь при виде рабов, восставших против своего господина и повелителя под предводительством неистового юноши!
Невдалеке от римлян расположился лагерем Ганнибал. С раннего утра его войско находилось в боевой готовности, а он во главе конного отряда отправился на разведку, надеясь обнаружить слабое место врага.
Нужно было соблюдать величайшую осторожность, потому что во всем войске не было ни одного человека, знакомого с местностью, никто не знал, не помешают ли наступлению ручьи, реки, овраги и ложбины.
Противника одолевали те же заботы: Сципион с отрядом тоже выехал на разведку, и, огибая лесистый холм, оба вождя встретились лицом к лицу.
Оправившись от неожиданности и изумления, они быстро вернулись каждый к своему войску и вступили в бой. У Сципиона было значительное число лучников; он поставил их в авангарде, чтобы помешать врагу подойти слишком близко. Ганнибал встал во главе конницы и медленно продвигался вперед, пока не подошел на расстояние стрелы, затем ринулся на римлян с такой стремительной быстротой, что все смешалось.
Бой разгорался, пуны во главе с Ганнибалом геройски сражались, а нумидийская конница наступала на римлян справа, слева и с тыла...
Римляне не выдержали и побежали. Сципион сохранил хладнокровие, но был ранен копьем и упал с коня. Если бы не мужество преданных телохранителей, он попал бы в руки врагов. Против ожидания римлян пуны одержали блестящую победу.
Римляне вернулись в свой лагерь, а с наступлением темноты перешли Тицинус и у Плацентии переправились через Пад; таким образом река отделила их от пунов.
Вечером, после одержанной победы, Ганнибал собрал своих военачальников и объявил им, чтобы войскам было приказано немедленно ложиться спать с тем, чтобы хорошенько отдохнуть и ранним утром идти на приступ римского лагеря.
Приказ был приведен в исполнение. Ликование и крик, пение и бражничанье прекратились. Не успело взойти солнце, как все полки были опять на ногах; солдаты подкрепились, лошади были накормлены, и армия весело и бодро двинулась вперед. Но птицы улетели из гнезда,— римлян уже не было в лагере. Нужно было преследовать беглецов. Однако мост был снят, а река по-осеннему вздулась; пришлось искать брод.