Вирджиния Вулф – Письма: 1888–1912 (страница 25)

Напиши, когда приедешь или когда мы еще встретимся.

Мы уезжаем [в Солсбери] 31-го. А ты когда приедешь? Джорджи приедет 18-го и пробудет две недели.

Звать ли нам в этом году леди [Беатрису] Тинн или лучше оставить ее с Кэти?

Отец без особых изменений. Сиделка говорит, что сейчас ему чуть лучше. Доктор Сетон не приходил уже месяц.

Собираемся пить чай на террасе в Вестминстере. Надеюсь, это последняя из наших светских утех!

Твоя теплая Воробушка

93: Вайолет Дикинсон

[23 июля 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя Вайолет,

ты звучишь немного подавленно. Надеюсь, это не так, а иначе что станет со всеми этими вьюнками и цепкими созданиями, которые выбрали тебе своей опорой? Мир не стоит и ломаного гроша, уж в этом я совершенно уверена. Приезжай в понедельник и порадуй нас всех. На самом деле мы самая веселая семья в Кенсингтоне. Остальное заглушает шум. Последние два дня отец чувствует себя удивительно хорошо, и совершенно не верится, что болезнь постепенно прогрессирует, но потом вдруг ему становится очень плохо. Впрочем, думать об этом бесполезно, и создатель, к счастью, не наделил нас этой способностью – ну, почти не наделил.

Ты-то здорова? Или кости твои ржавеют? А Крамы как?

Жаль, что я не вышла замуж за Крама хотя бы ради сожительства с тобой. У тебя по меньшей мере десять мужей и жен (и детей, но это звучит неприлично, так что забудь), и еще один Кенгуренок (единственный).

В понедельник ты, скорее всего, застанешь здесь верную Сноуден. Самая что ни на есть обыденная трагедия: после трех лет жизни в Лондоне она возвращается в свою провинциальную семью в Харрогит [Северный Йоркшир]. В каком-то смысле это и правда трагедия, но в ее случае не особенно романтичная.

У нас все прекрасно: завтра с утра мы едем в Кембридж, и какое же это будет блаженство – выбраться за город. Я представляю Солсбери как нечто древнее и сонное, без светских приемов и бесед. Хотя Фишеры вроде бы тоже собираются приехать (кажется, я это уже говорила): кто-то сдал им дом в Клоуз. А может, они и не приедут.

В любом случае приедешь ты. 12-е – это довольно близко к дате приезда Джорджи (он будет 18-го), но я не сильна в числах.

Береги здоровье, будь счастлива и веди себя хорошо.

Твоя Воробушка

Кенгуренок

94: Эмме Воган

[24 июля 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Дорогая Жабица,

надеюсь, твое горло уже в порядке и ты можешь говорить при открытых окнах, а благословенная, ореолом венчанная Марни не подхватила болезнь, иначе вы будете как две Клары [Патер]. Мы провели день в Кембридже, покупая мебель для новых комнат Адриана в колледже и съели больше мороженого, чем я помню со времен «Herbert & Jones» [?]. Теперь жду последствий. У нас был финальный скандал с Доротеей, и лично я ощущаю триумфальную победу. Мы знатно поссорились! Я пригласила ее и Пернель Стрэйчи278 на чай в [переплетную] мастерскую и умышленно упомянула в разговоре леди Стивен279. Это сильно ее задело. Доротея побагровела, словно старый обожравшийся чиновник, схватила тарелку с крекерами, припасенными для ее прожорливой вместительной пасти, и яростно начала метать их в меня один за другим – было довольно больно. А потом эта рассвирепевшая фурия пригрозила запустить в меня клубникой, если я не возьму свои слова назад. Конечно, я отказалась, и она исполнила угрозу, перепачкав все мое белое платье (расскажи об этом Марни). Когда снаряды закончились, она поднялась, затрубила, как слониха, и погналась за мной по комнате. Я визжала от смеха, но это разозлило ее еще сильнее. Тогда она загнала меня в угол и начала лупить, пока я не сказала, что ей опасны физические нагрузки в такую жару и что она ведет себя как бешеная корова. После этого мы утихомирились и за весь обед не проронили ни слова; потом она попрощалась и ушла. Возможно, мы больше не увидимся. Англии станет легче без нее, это уж точно. Вот как надо обращаться с родственниками (ничего личного, но ты же знаешь, что я инстинктивно не причисляю тебя и Марни к этим Фишерам и Доротеям).

От Фишеров больше ничего не слышно. Боюсь, молчание означает, что встреча все же состоится. Передай Марни, что мы были у Лабальмондье [неизвестные] и не знали там ни единой души, но миссис Л. была прелестна, как старинный французский портрет. Сегодня пришла новая партия пластинок, выбранных Адрианом, – сборная солянка: Бах280, Шуман281, «Washington Post»282, «Похоронный марш» из «Саула», «Пинафор»283 и «Мессия»284. Разнообразие нам очень даже по душе, потому что все наши слуги вечерами сидят под открытым окном гостиной, пока мы слушаем музыку, и, как мы выяснили опытным путем, если поставить танцевальную, их раздражение исчезает, а комната наполняется визгом; потом мы усмиряем их сентиментальностью «Саула» или усыпляем скукой Шумана, но лучше всего – когда они молчат. Это послание напоминает, по крайней мере своей длиной, письма Доротеи о христианстве. Они с Тоби до сих пор спорят в переписке. До нас дошли слухи, что среди индусов, во всяком случае их лучших представителей, наметилась тревожная тенденция перенимать у англичан привычку к единоженству. Мы-то считали, что у Доротеи с ее красивой бледной плотью есть все шансы стать, например, четвертой женой, однако старая буйволица вернулась в родные дебри, и об этом пока можно забыть.

У меня на полке стоит фотография Марни – словно святая дева, которой я молюсь. Она придает моей комнате утонченность, как лаванда в ящике для белья!

Надеюсь, ты поправилась и тебе больше не нужен доктор Смолфут [неизвестный].

Твоя Коза

95: Вайолет Дикинсон

[Конец июля 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя женщина,

похоже, подлая суета не позволит нам приехать в ближайшие дни. Мне нужно порыться в библиотеке, и на это уйдет несколько часов, еще прикупить одежды, черт бы ее побрал, а в четверг мы уезжаем. Но ты ведь уже получила трогательное приглашение навестить нас и примешь его, если любишь свою Воробушку (а ты любишь и не смей это отрицать). Почему ты не назвала свой дом Эдемским садом?285 Подумай хорошенько – плюсы очевидны. Во-первых, это звучит благочестиво, а во-вторых, как бы связывает тебя родством с почтенной ветвью Адама. Адриан тарабанит оперы на пианино [пианоле?], а Несса и Тоби обсуждают Господа Бога. Я вчера ходила на «Призыв каждого»286, но актеры играли ужасно. Господь Бог был в очках и с бородой.

Твоя Воробушка

[Джанет] Кейс заканчивает письма словами«искренне ваша». Боже, разве это не торжество разума над материей.

Она прислала мне счет, и в нем были ошибки, так что я написала ей:«Поправки бесполезны. Просто расставлю восклицательные знаки», – и усыпала ими всю страницу.

Разве это не остроумно?

96: Вайолет Дикинсон

[Август 1903] Нэтэрхэмптон-хаус, Солсбери

Моя Вайолет,

все в порядке, мы добрались. В компании сиделки отец доехал с комфортом. Сегодня он очень устал и почти все утро спал в кресле, но ему, похоже, здесь нравится. Сиделка считает, что его комната и условия в целом – лучшие из возможных.

Для нас это идеальный дом, просторный и уютный, а сад, если бы еще потеплело, выглядит восхитительно. В моем полном распоряжении есть огромный выбеленный чердак. У Нессы превосходная комната. По-моему, у местных жителей отличный вкус.

А ты-то как, моя Вайолет? Напиши и расскажи. Твои короткие записки – настоящая отдушина, и ты, пожалуй, единственная, кто пишет так же, как говорит. Скоро я тоже еще что-нибудь нацарапаю – на свежем воздухе у меня не выходит писать связно.

Сегодня будут Джордж и Тоби, завтра – Сьюзен [Лашингтон], а Вайолет когда?

Твоя фотография стоит у меня на полке.

АВС

97: Вайолет Дикинсон

Среда [август 1903] [Нэтэрхэмптон-хаус, Солсбери]

Моя Вайолет,

твоя телеграмма принесла огромное облегчение. Только береги себя, не рискуй и следуй всем предписаниям врачей.

После твоего визита мы все чувствуем себя морально, умственно и физически лучше. Такая вот у нас отдушина. Сиделка говорит, что очень рада возвращению мисс Дикинсон, и пригласить тебя было«превосходной идеей», как сказала эта разумная женщина. С тех пор как ты уехала, мы с ней дважды говорили подолгу – таковы плоды твоего пребывания у нас! Кажется, ей понравились наши беседы: мы обсуждали все на свете и весьма сблизились. Теперь я буду заходить к ней каждый день и жалею только, что не начала раньше.

Она сказала мне – не знаю, в утешение или из уверенности, – что, по ее мнению, именно перфорация [кишечника] и станет причиной конца. Говорит, непрекращающееся кровотечение означает, что опухоль растет в этом направлении.

Сегодня он очень слаб и теперь, когда остались только мы с Нессой, больше говорит о своем состоянии. Отец пытался прогуляться со мной, но, дойдя до конца сада, так устал, что пришлось вернуться; он стенал и твердил, что чувствует себя просто ужасно. Но больше ничего не было – я имею в виду, он не стал ни о чем спрашивать. Мне кажется, он все понимает, хотя и не знает фактов.

Он спросил:«Как думаешь, я нравлюсь ВайолетДикинсон?» – и обрадовался, как ребенок или Воробушка, когда я ответила «да». Я сказала, что тебе понравился ваш разговор, и он сам, по своей воле, сказал, что ты замечательная женщина. Ну и кокетство.

Только что пришла телеграмма: завтра приедет Ронни Норман. Он хороший молодой человек и не будет досаждать, так что это не особенно важно. Старушка Беатриса написала пространное письмо с отказом от визита, потому что не может взять с собой Кэти, но мы попытаемся уговорить ее приехать на следующей неделе. Фишеров пока нет – боюсь, все указывает на их приезд завтра, но воспоминания о моей ненастоящей тетушке [Вайолет Дикинсон] остаются счастливым фоном этих событий, как и всех прочих. Я обращаюсь к ним, когда устаю, и, утомленная, нахожу покой287. Сиделка – настоящая находка; удивительно, какой слепой страусихой бывает порой Воробушка. Помнишь тот эпизод с ней и ее близкой подругой в первые дни? И как все это расцвело теперь (хорошая мысля приходит опосля, как ты понимаешь)!