Вирджиния Вулф – Письма: 1888–1912 (страница 24)
Ну так что, приезжать мне во вторник? Черкни хоть строчку, моя Вайолет, или попроси это сделать миссис Крам! Очень надеюсь, что тебе лучше.
88: Вайолет Дикинсон
[30 июня? 1903] Гайд-парк-гейт, 22
ты слишком далеко, чтобы тебе писать. к тому же ты вела совершенно непристойную тайную переписку, которую я решительно осуждаю. В самом деле, не стоило тебе читать тот литературный опус269. Он вовсе не предназначался для чужих глаз, по крайней мере в столь сыром и откровенно неприличном виде. Я писала его урывками в Чилворте, причем в сентиментальном настроении, которое просочилось в текст, а терпения переписывать у меня нет. В общем, если бы я с утра пораньше садилась и как следует работала над текстом, получилось бы гениальное произведение, а так тебе приходится выжимать из себя похвалу. Бедняжка Вайолет. Думаю, литературные советы – штука очень щекотливая. Разумеется, я, как и любой писатель, была бы признательна за критику, и чем она откровеннее, тем лучше. Мне всегда кажется, что я бы могла писать талантливее, если бы прикладывала усилия или что-то еще, чего я никогда не прикладываю. Это очень интересная тема, особенно для тебя.
От тебя я получила лишь немного каракулей. Купи себе хорошую бумагу такого же формата, как эта.
Я тут пыталась подлатать наши отношения с тетей Минной после конфликта, и все вдохновение ушло на письмо ей270. Да и жарища стоит невыносимая.
Сегодня вечером мы идем на танцы. Даже представить себе не могу кого-то менее танцевального, чем Том [Фишер]. Когда ты уже вернешься в объятия своей Воробушки? Китти неизменно холодна и модна; с головы до ног в белом, она рассказывает истории об аристократах, но смысла в них нет, в этом-то и смысл. Впрочем, как ты говоришь, она хорошая женщина и т.д. и т.п. Я начинаю писать что-то нравоучительное, а потом забываю, чем хотела закончить. Чувствую, Несса тебя увлекла, а я лишь подбираю крошки, упавшие с ее стола (получилась не шутка, а какая-то тухлятина).
Мир – тяжкое бремя. Думаю, к старости я честно заслужу себе местечко возле моей Кенгуру. От жары отцу нелегко, но он на удивление бодр, пишет, с удовольствием общается и временами выглядит так хорошо, что в это даже не верится. Все словно застыло, ничего особенного не происходит, а мир будто живет дальше.
Приезжай сюда, когда будешь в Лондоне. Дружба – вот к чему подвязана виноградная лоза моей жизни. Я бы могла подобрать еще много прелестных фраз, но сегодня днем Господь, по-видимому, не счел нужным меня вдохновлять. Несса сказала, что твой «муж» [брат271?] уехал – ну, хоть что-то хорошее.
Семейство Бат, как у них водится, испарилось, исчезло, словно фейерверк. Беатриса предпринимала отчаянные – точнее, судорожные (именно это слово я имела в виду, и она во всем такая) – попытки либо напроситься к нам в гости, либо позвать нас к себе, но стоит только бумаге и перу встать между Тиннами и миром, как повисает тишина. Я думаю о тебе с нежной тоской. Даже на твоих каменных глазах навернулись бы слезы при виде Кенгуренка, который тычется всюду носом, высматривая твое письмо, а его все нет. Передавай почтительный поклон Хестер [Литтелтон] и скажи, что я часто думаю о Чижике272 и о том, что он значил для нас обеих! Увы… Недавно я встретила одну добрую солидную лохматую женщину по имени мисс Талбот [
Чертова жарища! Мои кенгуровые лапки липнут к бумаге, пока я пишу, и почерк выглядит судорожным. Напиши мне и скажи, что ты меня любишь, родная. Больше мне ничего не нужно. Я питаюсь одной только привязанностью!
89: Вайолет Дикинсон
[Июнь/июль 1903] Гайд-парк-гейт, 22
я с радостью приеду в пятницу, но меня огорчает, что твои дела заржавели. Тут нужна преданная Воробушка, готовая хорошенько тебя облизать, – бедный зверек.
Думаю, фунт – разумная цена за «Святое государство»273. Мой экземпляр растрепался, и в нем есть рукописные пометки, поэтому стоил он недорого. Привезу с собой и книгу, и каталог букинистов. Сказать мне нечего, но я все равно продолжаю писать, лишний раз доказывая, что я тоже могу портить чистые листы, как и жалкий газетный писака, коим мне, похоже, и суждено стать.
Ты бесчестная Критиканша, раз копируешь чудинки своей Воробушки. Любой дурак может исписать пол-листа, но кто еще сумеет уместить на нем столько чистейшей горячей привязанности, как я? И никто это не ценит, всю мою жизнь люди только и делают, что подражают да насмехаются. Не могу выдавить из себя ни строчки: голова одурманена запахом мимозы, охапки которой прислала какая-то дама из Нью-Йорка – поклонница отца.
Крам ведет себя ужасно. К нам она не приходит, что весьма подозрительно, зато, по твоим словам, устраивает тайные встречи у себя дома.
Скажи Беатрисе, что Ротенштейн274 попросил разрешения написать портрет отца; он будет приходить сюда и работать, так что мы перемоем ей косточки.
У тебя есть корсет?
Сегодня утром я пыталась распилить свой, но не смогла. Вот же клетка условностей – наша жизнь! Корсеты наводят на массу ярких размышлений, но письма имеют свойство заканчиваться.
Вот я уже исписала все листы, и теперь, поняв, каково это, ты больше не станешь подражать Воробушке.
Оближу тебя нежно.
90: Вайолет Дикинсон
[Июнь/июль 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]
передай эти деньги «мужу». Тут около двенадцати [пенсов]. Я бы оформила почтовый перевод, но на один шиллинг он бы выглядел жалко, а на четыре с половиной – наверняка вернулся бы обратно, как в случае с Беатрисой. Пожалуйста, поблагодари его от меня. Я ехала домой как герцогиня, и у меня даже осталось два пенса на угощение и на цветы, с которых еще не опал ни один лепесток.
Мелкий Ротенштейн приходил писать портрет отца. Сказал, что во многих отношениях леди Беатриса Тинн – самая поразительная женщина из всех, кого он встречал. Мол, когда она входит в комнату, у тебя словно расправляются крылья, а в определенном свете у нее греческий профиль и т.д. и т.п. Не передавай ей, хотя даже часть подобного комплимента пошла бы на пользу этой старой твердолобой особе.
Кругом святотатственный хаос: моя коробка открыта, стоит рядом и ждет, когда на дно положат нечто плоское и бесценное. Как думаешь, что это будет? Неиссякаемый источник радости. Действительно чудесная фотография…
Последние два дня отец чувствует себя не очень хорошо. Опять появились выделения, и это его напрягает, но на деле все не так уж плохо. Он очень бодр.
91: Вайолет Дикинсон
[7? июля 1903] Гайд-парк-гейт, 22
вот бы ты написала мне и рассказала, чем занимаешься. Ты вообще собираешься в Лондон? Лето мчится к концу, и тогда мы не увидимся еще целых два месяца. Удивительно, какие вулканы ты пробудила в душе Воробушки, которая прежде была весьма спокойной. Знаю, ты сейчас сидишь у чьей-то постели, физической или духовной. Такая уж у тебя жизнь, и Всевышний, похоже, не дает тебе заскучать.
Отсылки к религии на последней странице просочились или плюхнулись сюда благодаря одной толстой кузине [Доротее Стивен], красной как помидор, когда она спорит с Тоби о христианстве. Он пытается доказать, что в ее душе еще есть нечто живое, а у нас, мол, все атрофировалось. Только что она отыскала Библию, к которой ее, по-видимому, привел инстинкт (или даже чудо), и прочла нам вслух псалом. Там было что-то о спасении от пса и о внутренностях275. Мы стараемся выглядеть так, будто сидим на проповеди в церкви. Адриан окончательно пал духом. Теперь она вещает, гнусавя, возвышенно и с пафосом. Ах, моя Вайолет, какая же каша – этот мир.
Не знаю, действительно ли что-то меняется, но отец, по-моему, заметно ослаб. Он и сам это чувствует, но молчит. Да и что тут скажешь.
Мы ходим по всяким малоприятным приемам. Воробушка явно не душа общества. Стоит себе в углу, а в водоворот ее никогда не затягивает. Метафоры Доротеи прорастают в моих мыслях. Сейчас она вещает о тайне беззакония [греха], прячась за Библию, которую держит в двух очень пухлых красных ладонях, будто пророчица в вуали. Я благодарю Бога за изобретение железной дороги: ее последний поезд уже скоро.
Ты здорова, моя Вайолет? Преодолеваешь свои горести? Единственной причиной, почему я еще верю в Бога, является ощущение, будто внутри живет нечто, что вырастает и перерастает все прочее, а в остальном все это, по-моему, чепуха.
Узнала, что умер лорд де Вески276.
Китти сегодня в Сент-Олбансе.
Напиши мне хорошее письмо, если не приедешь. У тебя дар слова есть.
92: Вайолет Дикинсон
[22 июля 1903] Гайд-парк-гейт, 22
прошла почти неделя, а от тебя ни слуху ни духу. В пятницу мы с Нессой и Адрианом едем в Кембридж, чтобы купить мебель для его новых комнат277 и устроить пикник у реки. Он смиренно просит, чтобы ты тоже приехала. (Удивительное все-таки чутье у нашей семьи, раз она цепляется за тебя!) Может, ты и правда приедешь? Но если это слишком хлопотно, просто выбери для встречи другой день. Мы не видимся больше месяца, и это очень тяжело для близости вроде нашей.
Тут еще Китти принеслась на автомобиле с желтым, как брюхо осы, кузовом (машина леди Элис [Шоу-Стюарт]), с ней была Вайолет Сесил [Милнер]; Нессу окутало их шелковым коконом, и теперь мы почти не видимся. Знаю, ты счастлива заниматься своими растениями и живностью, но тебе бы следовало ухаживать и за одним особенным существом по кличке Воробушка.