Вирджиния Вулф – Письма: 1888–1912 (страница 23)

Он сказал, что отец будет медленно и безболезненно слабеть, однако настоящим милосердием была бы возможность не ждать и не осознавать, что конец близок. Джорджи считает, что Тривз ошибается и на сей раз; уверяет, что отец идет на поправку. Впрочем, это, наверное, часть его роли; к счастью, он редко бывает дома.

Мне пришлось написать обо всем старой сестре [Кэролайн Стивен], но, боюсь, я была резка в выражениях. Господи, как странен этот мир, и добавить тут больше нечего. Все приходят и говорят, как хорошо отец выглядит, и лишь одному Богу известно, как обстоят дела на самом деле, но думать об этом я не могу. Напиши, если вдруг соберешься в город; по-видимому, это будет не раньше следующей недели.

Твоя Воробушка

Тривз говорил совершенно определенно и прямо, и разговаривал он с Нессой, а не с Джорджи.

83: Вайолет Дикинсон

[4 июня? 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя Вайолет,

подойдет ли вместо четверга пятница, 12-е? Если это пересекается с приездом Кэти или тебе неудобно по какой-то другой причине, я приеду в четверг.

В четверг повезем Беатрису к Бересфорду261 – веселенькая будет поездка. Мы пили чай на Манчестер-сквер, а на фоне, за нашим великолепным чайником, восседала леди Бат262. Несса привлекла ее внимание и тем самым пресекла перешептывание (о чуме собак) с какой-то другой пожилой графиней; та вдруг оживилась, раскатисто расхохоталась и поинтересовалась, устроились ли мы наконец в Лондоне. Манеры у нее – загляденье. Вчера нам достались билеты в оперу, и мы взяли с собой Беатрису. Этой вялой черствой бедняжке хочется острых эмоций. Мы ее утихомирили и заставили целый час нормально разговаривать, почти не по-тинновски [в духе Тиннов]. И все же в ней есть что-то жалкое: она вошла в свою неспешную чинную зрелость и, я уверена, лишена любви и сочувствия. Кстати, Кэти сидела за нами, в ложе, – своего рода Фемида или Победа, такая спокойная, величавая и утомленная, как никогда напоминающая Венеру [Милосскую] из Лувра. Впрочем, насколько я могу судить, выглядела Кэти вполне здоровой, только немного бледной. Вчерашний день был унылым, но одновременно невыразимо веселым. К нам снова приходила старая квакерша-сестрица [Кэролайн Стивен]; умоляла не оставлять ее с отцом наедине, а потом расселась и принялась рассуждать о погоде. Отец заскучал минут через пять и едва мог усидеть на месте. Она это заметила, чуть не расплакалась, но выдавливала из себя одни только банальности, которые даже хуже молчания. В конце концов она решила уехать более ранним поездом. «Вижу, что оставаться дольше чревато», – заметила Квакерша. Они с отцом немного повздорили, и в холле она окончательно расклеилась, сказала, что была очень рада его видеть, а сама ужасно расстроилась, громко сморкалась и ревела в три ручья. Боже, как мы потом смеялись, и все же ее по-своему чертовски жалко. Уверена, она прорыдала всю дорогу в поезде.

Несса обедала у Крамов и завтра едет к ним снова! Подумай хорошенько, прежде чем опять натравливать на нее своих свирепых друзей. На очереди знакомство с Бэйли263. Вечером у нас ужинает Мадж Воган, а на чай сегодня приходили шесть человек. Вот бы ты была кенгуру с сумкой для кенгурят, чтобы они туда прятались.

У нас почти никаких перемен.

А ты-то как после всех этих ужасных больничных процедур?

Твоя Воробушка

84: Вайолет Дикинсон

8 июня 1903 Гайд-парк-гейт, 22

Моя Женщина,

а в пятницу я случаем не пересекусь с Кэти? Если да, то лучше выбери для меня другой день, иначе я почувствую себя грешницей, топчущей в грязной обуви Елисейские [Райские] поля.

Крамы пригласили меня на ужин. Уверена, ты дала мне своего рода «рекомендацию», при том что сама считаешь, будто я не раз, по твоим же словам, оступалась. Я не имею в виду, что буквально занималась тем же, чем эти несчастные [проститутки?], но если все мои достоинства и добродетели сводить к тому, чтобы развлекать за столом Крамов, то я ничем не лучше тех падших женщин. Ни одна блудница не чувствовала себя столь униженной, как я сегодня вечером. Все родственнички наконец-то вымелись из дома и теперь принялись за письма.«Дорогая, скажи, чем я могу помочь, – тотчас же приеду». Единственное, что можно сделать, так это держаться подальше и помалкивать. Впрочем, подобные надежды напрасны. Дружба, по крайней мере с родней, состоит из болтовни и какой-то писанины. Однако нормой теперь стали тишина и мрак, все потеряло смысл. Я уверена, что внешняя сторона жизни: свадьбы, роды и похороны – мало что значит, а настоящая драма всегда скрыта от глаз. Боже, ну и чепуха! Несса с Джеком болтают, попивая кофе, а я думаю о Кэти как о воплощении Рая и Покоя; бедняжка Любовь – внутри нее, должно быть, сущий ад.

Самочувствие у отца, по-моему, не очень хорошее: в пятницу у него был приступ головокружения, к тому же вернулся один плохой симптом, хотя его это не беспокоит, так что настроение у него бодрое, а это главное.

Джорджи задерживается в Пикстоне264, взвешивая ценность довольно старой, но вполне незапятнанной графской короны. Будет ли она с ней пожизненно, если они [с Маргарет] поженятся? И сможет ли она [его жена] бывать при дворе? Эти два вопроса лишают Джорджи сна, ведь от них зависит его судьба. Бедное старое создание! Все его добродетели оседают на дно, а мне лень их выуживать, хотя, конечно, следовало бы. Должно быть, Кэти напоминает языческую богиню, сидящую на траве, греческую богиню до падения мира (ты же знаешь, что они где-то прячутся, – занятная мысль, – и у одной из них на голове английская графская корона – боже, у меня на уме одни короны), Афину, вышедшую замуж за лорда Кромера265!

Твоя Воробушка

Крамы называют меняВоробушком.

85: Вайолет Дикинсон

[Июнь 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

твое письмо ужасно меня расстроило – боже, вот бы знать, что ничего этого не было, а у тебя все в порядке266. Попроси миссис Крам черкнуть мне строчку – сама не утруждайся. Ты у меня старая костлявая ломовая лошадь. Есть у тебя кто-нибудь благонадежный? Уверена, все хуже, чем ты описываешь, и я, наверное, приеду, устроюсь у твоей двери и буду выть, пока тебе не полегчает.

Если в субботу ты еще будешь в Уэлине, мы бы могли приехать, но тебе, боюсь, лучше отдыхать. Моя бедняжка, ты – невезучая распутная кошка.

Я еще напишу, только дай какую-нибудь весточку.

Даже фото нет, чтобы порадоваться, но в следующем письме, надеюсь, будет.

Береги себя.

Твоя Воробушка

86: Вайолет Дикинсон

[Июнь 1903] Гайд-парк-гейт, 22

Моя Вайолет,

то, что с тобой произошло, чудовищно. Я ужасно зла, а ты, бедняжка моя, теперь вынуждена лежать целых десять дней, да еще в такую жару. Уж лучше бы это случилось со мной, чем с тобой. Я бы смогла спокойно жить, лежа на спине, но ты, работяга, это ненавидишь. Пожалуйста, береги себя и выздоравливай как следует.

Кто-нибудь из нас приедет в понедельник или вторник. Наверное, это будет вечная Воробушка, которая навязывается всем подряд, но при этом осознает свою чудаковатость. Сегодня мы навязываемся Кэти, и я чувствую, что это, пожалуй, чересчур. К тому же, видит Бог, мне и самой нелегко. Судя по всему, Китти там боготворят: по вечерам все сидят у нее в спальне, а днем она, скорее всего, беспрестанно обсуждает с Кэти какие-нибудь теории. Представляю, как Элис267, леди Бат, Кэти и Беатриса будут сидеть кружком – величественные аристократки, каковыми они и являются, – и не останется даже местечка для находчивой, но абсолютной мещанки – литературной Воробушки. Впрочем, деваться некуда.

Я не могу выразить свое переживание по поводу твоей спины. Судьба – беспощадная кувалда, которая вечно промахивается по тем, кого как раз следовало бы хорошенько треснуть по голове, зато ударяет по самым чутким и нежным созданиям вроде моей Вайолет. Как бы я хотела заслонить тебя своей неотесанной тушей.

Я напишу тебе, как мы пережили этот визит. Сейчас у меня ощущение, будто мне снова одиннадцать и я иду на детский праздник.

Отдыхай и ни о ком не думай, кроме себя, хотя, если хочешь, можешь поворошить в памяти ту нежную привязанность, которую питает к тебе Воробушка.

Твоя Воробушка

87: Вайолет Дикинсон

[Июнь 1903] [Гайд-парк-гейт, 22]

Моя Вайолет,

вот бы твое письмо пришло вчера до восьми вечера, тогда мы смогли бы заехать к тебе по дороге в Сент-Олбанс268 или на обратном пути. Это было настоящее паломничество. Действительно ли тебе лучше? Верится с трудом, и мне неприятно думать, что ты лежишь там совсем одна, бедная зверушка, хотя мы могли заглянуть. Неужели рядом нет кого-то из Крамов?

Могу я приехать во вторник? Хотя, боюсь, ты будешь окружена толпой.

Вчера все прошло легче, чем я думала. Сначала были только Кэти и Беатриса: Кэти распласталась на траве, словно фрагмент древнегреческого храма, а Беатриса – живая горгулья! Леди Роберт [Нелли Сесил] тоже там была. Эта миниатюрная дама сидела в сторонке; она ничего не слышит если только не кричать ей прямо в ухо, а это довольно затруднительно. Я рассказала им о тебе. Уж лучше бы я сама повредила спину и смотрела, как эти красавицы ахают, всплескивают руками и восклицают:«Дорогая, любимица всей Англии!» – и это еще мягко сказано. Но тебе ведь нравится твоя Воробушка? (обрати внимание, какой насыщенный здесь цвет чернил, но это вышло само собой). У Кэти поразительная способность подчинять себе все вокруг то так, то этак и при этом оставаться такой же естественной и простой, как всегда. И все же мне нравятся великие дамы, особенно когда они еще и богини. Грациозной Кэти не назовешь, разве что в манерах, но красота неописуемая.