Вирджиния Вулф – Письма: 1888–1912 (страница 15)

Сейчас идут вступительные экзамены [в Королевскую Академию художеств]. Насколько мы знаем, все идет хорошо: остальные абитуриенты довольно слабые, а у нее [Ванессы] и натурщик хороший, и место отличное, так что, если в комиссии будет художник или хотя бы порядочный джентльмен, поступление гарантировано. Если честно, мне кажется, все и так очевидно. Желающих мало, и они примут почти любого. Наверное, мы узнаем результаты в день отъезда в Нью-Форест.

С любовью, Коза

Только что получила трагическое письмо от мисс Нобл [из Уорбойс]. Ее лошадь сильно покалечилась, и ее пришлось пристрелить, а корова умерла. Пишет, что хотела бы увидеться с тобой,«когда немного оправится от своего великого горя».

37: Эмме Воган

8 августа [1901] Фритэм-хаус [Линдхерст, Хэмпшир]

Дорогая Жабица,

как долго ты еще собираешься жить в Швейцарии? И глазом моргнуть не успеешь, как станешь швейцарской подданной, если не будешь внимательна. Ты, кстати, говоришь по-французски или по-немецки? А траур по императрице Фридриха178 носишь? Просвети меня по всем этим вопросам завтра, когда достанешь самый большой лист серой бумаги и самое прочное перо (хотя ты ведь пером не пишешь), чтобы ответить мне. Что ты вообще нашла в Швейцарии? Ради всего святого, только не лезь в горы. В каждой газете сейчас какая-нибудь трагедия на Маттерхорне. Ты, случаем, не рядом? Для меня географическая карта – чистый лист. Ты спрашивала про наш лондонский сезон – так вот, он выдался на редкость скучным. Я была всего на трех балах и больше, кажется, нигде. Если честно, каждый из нас частенько повторяет друг другу, что мы – неудачницы. Ну правда, блистать в обществе мы явно не умеем. Я даже не знаю, как это делается. Мы не пользуемся популярностью, а просто сидим в углу, безмолвные и мрачные, словно ждем похорон. Впрочем, в этой жизни есть вещи и поважнее. Судя по всему, меня и звать-то на танцы больше не будут, и это как раз одна из причин, почему я туда так стремлюсь. Именно так я и говорю Доротее, а она вспыхивает, словно закат над Монбланом (ты, кстати, видишь Монблан из окна? Если да, можешь опровергнуть мое сравнение) и отвечает: «Замолчи!» Перед нашим отъездом произошло кое-что совершенно неожиданное: мы ходили на чай к тете Вирджинии179. Но до этого было нечто еще более неожиданное: как-то вечером мы устроили небольшой званый ужин, на который пришла Би Камерон180, а, когда мы спустились в столовую, на диване у открытого окна живописно восседала большая фигура в белом. Это была тетя Вирджиния! Тогда-то она и пригласила нас на чай. Она много говорила о тебе, дорогая Жаба, восхищалась твоей решимостью поехать в Дрезден и хотела знать все, но ты так давно не писала, что рассказать толком было нечего. Впрочем, как видишь, ты удостоилась комплимента, в который, конечно, вряд ли поверишь. Я так и не смогла разглядеть в тетушке В. пресловутой красоты или обаяния. Обаяние, между прочим, могло бы и сохраниться, а вот красота, конечно, почти вся исчезла. Кроме прекрасных глаз – они действительно красивы – и восторженных восклицаний, громкого шепота и французских манер, все остальное в ней меня, пожалуй, разочаровало. Хотя, возможно, это просто был не ее день. Джорджи встретил Кей-Шаттлвортов181 вскоре после их возвращения из Мюррена [Швейцария]. Они были в полном восторге от вас обеих. «Такие милые и хорошенькие – они скрасили наше пребывание, а без них оно бы не было и вполовину столь же приятным». Подумать только, дорогая Жаба! Какая, должно быть, это привилегия для тебя!

Сейчас мы по уши в лондонском обществе, правда, к счастью, отделены от него несколькими милями леса. Люльф Стэнли182, Ричард Стрэйчи183, Фрешфилды – все обитают поблизости и время от времени зовут на чаепития. Про сам лес и вид из окна (вид из твоей комнаты) ничего не скажу. Помню, как мы везли тебя по самой красивой на свете лесной дороге, а ты сказала: «Фу, Коза, воняет как в рыбной лавке!» Интересно, что сейчас чует этот больной нос в Швейцарии – полагаю, нектар и божественную амброзию? Хотя для меня, если честно, запах жареной рыбы весьма приятен. Ужасно длинное письмо, не правда ли? А почерк не то судорожный, не то пьяный, но у меня стальное перо, а оно как ржавый гвоздь. Как там милая Марни и ее нога? А ты сама как? Напиши длинное содержательное письмо.

С любовью, Коза

Интересно, сможет ли кто-нибудь доказать, какое из этих двух писем было написано первым! [другое письмо не сохранилось]

38: Тоби Стивену

[Октябрь? 1901] Гайд-парк-гейт, 22

Мой дорогой Тоби,

не знаю, придумала я это или ты действительно упоминал, что не прочь завести котенка в общежитии. В любом случае, если захочешь, я могу прислать тебе в корзинке одного миленького черного котенка с признаками благородного происхождения и с очаровательным характером (вроде моего!). Мне его предложила мисс Пауэр184, но моя комната, похоже, не подойдет, потому что ему нужно выходить на улицу, а у тебя он, наверное, сможет гулять. Хотя, боюсь, в Кембридже ты и сам без всей этой мороки с пересылкой легко раздобудешь себе котенка, если захочешь. Только дай, пожалуйста, знать, как получишь это письмо.

Твоя Коза

39: Тоби Стивену

5 ноября [1901] [Гайд-парк-гейт, 22]

Мой дорогой Грим185,

сегодня утром отец получил письмо: вручение степени [почетного доктора литературы Оксфордского университета] перенесено на 26 ноября, и он хотел дать тебе знать, ведь ты говорил, что собираешься приехать. Нам поступило сразу два приглашения переночевать в двух разных местах, но я даже не знаю… Оксфорд, как ты понимаешь, заставил бы меня покинуть свою удобную берлогу, если на это хоть что-то способно, однако мои звериные удобства (сегодня утром игравшие важную роль при чтении Платона186) одержали верх. На самом деле я пишу, чтобы покаяться в своих козлизмах187, которые я изрыгала во Фритэме и в других местах, разглагольствуя о великом английском писателе, величайшем из всех. Я читала Марло188 и была настолько поражена – гораздо сильнее, чем ожидала, – что решила перечитать «Цимбелина», просто чтобы понять, нет ли в великом Уильяме [Шекспире] чего-то такого, что я упустила. И была совершенно ошеломлена! По-настоящему и всерьез я теперь сама примкнула к его поклонникам, хотя все еще ощущаю некую тяжесть от его… величия, полагаю. Когда мы увидимся, мне понадобится твоя лекция, чтобы кое-что прояснить в пьесе касательно персонажей. Почему они так не похожи на людей? Имогена, Постум, Цимбелин – я их не понимаю. Это мне, как женщине, сложно понять возвышенное? Но в плане человечности они будто выструганы из дерева. Хотя речь их, конечно, божественна. В этой пьесе я нашла лучшие строки – полагаю, лучшие среди всех пьес.

Имогена говорит:«Представь, что мы с тобою на холме, и вновь толкни меня». А Постум отвечает: «Пока я жив – как плод на дереве, держись на мне»189. Если у тебя от этого не побежал мороз по коже – даже если прямо сейчас ты жуешь холодную дичь, запивая кофе, – ты не настоящий шекспировед. Ну вот, только я настроилась обсудить все это, как ты, вон, уехал в Кембридж. Завтра вернусь к Бену Джонсону190, но он мне не так по вкусу, как Марло. Я читала «Доктора Фауста» и «Эдуарда II» – они, на мой взгляд, очень близки к произведениям величайшего писателя, только человечнее и не такие грандиозно трагичны. Конечно, второстепенные персонажи Шекспира человечны, но остальные сверхчеловечны – да, именно так. Объясни мне это, а еще то, почему у него такие странные и нелепые сюжеты. У Марло они слабее, как и сам текст, зато есть ошеломительные (словечко Стрэйчи191) строки, речи и целые сцены. Например, когда умирает Эдуард или когда Кента ведут на казнь и маленький король препятствует этому, а мать пытается отвлечь его и зовет на охоту в парк, а он спрашивает: «И дядя с нами на охоту едет?»192 Вот это действительно трогает! «Совсем уж выжила из ума!» – подумаешь ты, но я была просто обязана написать об этом тебе.

Пишу еще более бессвязно и неразборчиво, чем обычно, потому что лет триста-четыреста назад один несчастный итальянец193 попытался взорвать здание парламента! И мы, англичане, сейчас как раз празднуем этот день. Все бы ничего, если бы дети в закоулке (видишь, как я пишу!), в переулке напротив, не сочли необходимым участвовать в празднестве со своими ужасными хлопушками, кострами, воплями и улюлюканьем – наверное, это уже лишнее. Вчера вечером вернулся Джорджи, а его багаж, состоящий из турецких ковров, розового варенья из султанских запасов, восточных вышивок и мешков с неограненными драгоценными камнями и прочих диковинок, сейчас с грохотом таскают через весь дом.

Ты ездил к мисс Нобл [из Уорбойс]?

Твоя Коза

40: Тоби Стивену

29 января [1902] Гайд-парк-гейт, 22

Мой дорогой Тоби,

твоя книга пришла и привела меня в восторг. Думаю, эти небольшие эпиграммы я больше всего и ценю в греческой поэзии, как и положено женскому уму, согласно моей теории. Да и Маккейл194 оказался не таким уж вычурным, как я думала, а некоторые эпиграммы, вернее большинство мне известных, просто божественны. Я перечитываю их снова и снова [текст утрачен] ради звучания, даже когда не понимаю [текст утрачен]… Ничто, по-моему, не передает греческий дух и… [текст утрачен] телесность лучше, чем они. Я [текст утрачен] их в свое удовольствие, особенно приятно читать с комментариями внизу страницы.