Virael de la Fer – Александра Венс. Истинные пары (страница 2)

За столом сидели две женщины.Они были одеты в простые, тёмные платья, их волосы были собраны в пучки, а лица — спокойными, почти безразличными. Когда мы вошли, они подняли головы, посмотрели на меня. В их глазах не было ни намека на удивление. Но наше появление чем-то помешало им. Они встали. Молча. И, не сказав ни слова, вышли из кухни через другую дверь.

Я проводила их взглядом и повернулась к Еве.

— Что это было? — спросила я, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение.Ева опустила глаза.

— Это тоже суки Альфы, госпожа. Младшие.

Конечно. Конечно, у него было больше женщин. Почему я вообще удивлена? Он — Альфа. Он — вожак. И у него есть своя иерархия.

— Сколько жён у Альфы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ева замялась. Её глаза метнулись в сторону, и я увидела, как она сжала пальцы на краю платья.

— С вами... пят... четыре, госпожа, — сказала она, и в её голосе послышалась неуверенность.

Я нахмурилась.

— Ты хотела сказать пять, — сказала я, чувствуя, как внутри меня закипает холодная злость. — Почему?

Ева подняла на меня глаза, и я увидела в них смущение и что-то ещё — почти страх.

— Госпожа Кэт — старшая. За ней Райна и Селин. Потом — она запнулась, но потом добавила, опуская взгляд, — вы. И я.

Я замерла.

— Ты ребёнок! — вырвалось у меня. Мой голос был резким, почти злым.

— Мне уже восемнадцать, госпожа, — тихо ответила Ева, и я увидела, как она сжалась. — Я посвящена Альфе. Пусть пока и не имею статуса его суки.

— Педофил хренов, — прошипела я сквозь зубы. Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость — не на Еву, на него. На этого мужчину, который собирал женщин, как коллекцию. Который брал их, когда хотел, и ставил в иерархию, где они были просто вещами.Я попыталась успокоиться.

— Расскажи мне о них, — сказала я, открывая глаза и глядя на Еву. — Расскажи мне о жен.. о суках Альфы. Кто они? Что они из себя представляют?

Ева кивнула и начала говорить, и её голос стал спокойнее.

— Старшая — Кэт. Теневая Кэт. Она его жена уже более двухсот пятидесяти лет. Она была с ним, когда он ещё не был Альфой. Она — его правая рука. Она управляет домом, когда его нет. Она — единственная, кто может с ним спорить а в доме и остаться в живых.

Я сглотнула. Двести пятьдесят лет. Она была с ним дольше, чем я могла себе представить. Она была частью его мира, его истории, его власти.

— А остальные? — спросила я.

— Райна, — продолжила Ева, — младшая сестра Кэт. Она живёт здесь уже около ста лет. Она молчаливая, но сильная. Она охраняет дом, когда Альфы нет. Селин — она самая младшая из них. Ей около пятидесяти. Она тихая и спокойная, она редко выходит из своей комнаты.

— А ты? — спросила я, глядя на Еву. — Почему ты здесь?

Ева опустила глаза.— Я родилась в стае, госпожа. Моя мать была сукой Альфы. Второй после Кэт. Но год назад она погибла. Когда она умерла, я стала его. Это традиция.

Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле.

— Традиция? — повторила я, чувствуя, как внутри меня закипает новая волна ярости. — Традиция — это когда ребёнка отдают в рабство?

Ева подняла на меня глаза, и в них я увидела что-то новое. Не смущение. Понимание.

— Это не рабство, госпожа, — сказала она тихо. — Это честь. Быть сукой Альфы — это привилегия. Это значит, что ты защищена. Что у тебя есть место. Что ты нужна.

Я хотела возразить. Хотела сказать, что это не честь, наоборот, это унижение. Но, посмотрев в её глаза, поняла, что мои слова ничего не дадут. Она действительно верит в это. Она не была жертвой. Она была частью этого мира. И она принимала его правила. Такими, какими они есть.

Я покачала головой.

— Ладно, — сказала я. — Оставим это. Расскажи мне лучше, как здесь всё устроено. Что мне делать? Куда мне идти? Что я могу и что не могу?

Ева посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Госпожа, вы можете ходить по дому, но не покидать его без разрешения Альфы. Вы можете есть и пить всё, что найдёте на кухне. Вы можете... ждать.

— Ждать, — повторила я. — И всё?

— И всё, госпожа, — сказала она.

Я снова вздохнула и подошла к столу. На нём стояла тарелка с хлебом и мясом, и я чувствовала, как голод начинает давать о себе знать. Я села, взяла кусок хлеба и откусила. Он был тёплым, свежим. И я почувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое.

— Садись, — сказала я, кивая Еве. — И расскажи мне всё, что знаешь о Дане. О стае. О том, что здесь происходит. Всё.

— Я не могу, госпожа. Это запрещено. Если Альфа захочет, он сам все расскажет.

Мне оставалось только смириться. Что терзать Еву, если она выросла на тех правилах, что навязаны Даном. А, скорее, не только им, а вообще миром оборотней. Но мне нужна информация. А значит надо расположить малышку к себе. Ее и возможно и остальных су.. нет, я не буду называть их "суками". Они такие женщины и девушки, как и я. И относиться к ним так, как их тут называют я не собираюсь.

Глава 2. Ева

Я села за стол, пока Ева наливала мне чай. Оказывается, кофе в доме не было. И вообще слово «кофе» вызвало у девушки ступор. Она посмотрела на меня так, будто я спросила её о чём-то совершенно невозможном. Тогда я поняла, что она никогда не покидала поселение. За исключением леса. Вопросов к Дану накапливалось всё больше.

Решив не пытать её попытками объяснить, что это за напиток, я перешла к вопросам о самом поселении.

Ева говорила неохотно, как будто каждое слово давалось ей с трудом. Но я не давила — я просто ждала, позволяя ей говорить в своём темпе.

— Мы живём здесь уже больше двухсот лет, — сказала она, опустив глаза. — Лес вокруг нас — наша территория. Мы охраняем его от чужаков. Никто не входит без разрешения Альфы. Никто не выходит без его ведома.

Я слушала, собирая из рассказа Евы пазл, который постепенно складывался в картину.

— И много вокруг таких поселений?

— Не знаю. Раньше было несколько стай. Но сейчас остались мы и ещё одна стая на севере.

— Стая? — переспросила я, заметив её слово. — Ты сказала «стая», а не «жители» или «община».

Ева кивнула.

— Мы не просто живём вместе, госпожа. Мы — стая. Мы связаны. Не кровью, а чем-то большим. Это очень сложно объяснить словами. Мы чувствуем друг друга. Мы понимаем друг друга. Даже на расстоянии. Кто-то ощущает только единоутробных братьев и сестер. Или побратимов. А кто-то, как Альфа, при желании может почувствовать каждого из племени, как единый организм под его руководством. Мы подчиняемся Альфе. Он — наша связь и наш закон.

Я нахмурилась.

— Почему ты называешь Дана только как Альфа? — спросила я. — И перестань называть меня госпожой. Меня зовут Саша. Или Александра. Но не госпожа. К тому же, хоть я этого не принимаю ине понимаю, ты сама сказала, что мы жёны, или как вы говорите, суки Альфы. Хотя своё мнение по этому поводу я оставлю при себе. Поняла меня?

Ева подняла на меня глаза. В них мелькнуло удивление.

— Да, госп... — она запнулась, поймав мой взгляд, и поправилась: — Да... Саша. А что значит «Александра»? Это какой-то титул у вас, у людей?

Вопрос застал меня врасплох. Я смотрела на неё и видела искреннее любопытство. Она действительно думала, что мое полное имя — это титул. И что я ношу его как знак статуса, как Дан владеет титулом Альфы. Я едва не рассмеялась от такого, но сдержалась, чтобы не обидеть девочку. Хотя в голове продолжало крутиться: "Её Александричество Саша Венс!"

— Нет, Ева, — сказала я, с трудом подавив улыбку. — Александра — это не титул. Это имя. Мое полное имя. Мои родители назвали меня Александрой, толи в честь прабабки, толи в честь одной из королев Британии, не помню точно. И дали мне это имя, когда я родилась. У людей это просто... способ отличать друг друга. Носить одно официальное имя и несколько его сокращений или вариаций.

— Как клички у волчат? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. Она наклонила голову, как делала это в волчьем обличье, и я снова увидела в ней ту самую Еву, которая вылизывала мои слёзы.

— Да. Можно сказать, как клички у волчат. Одно имя — полное, официальное, которое записано в документах. И другие — сокращённые, которые используют близкие или друзья. Меня зовут и так и так. Или Алекс, если хотят сократить ещё сильнее. А также иногда Шура, хотя последнее я терпеть не могу.

Ева нахмурилась, и я увидела, как она пытается переварить эту информацию. Её брови сошлись к переносице, и она слегка прикусила губу — жест, который делал её ещё более юной.

— Два имени? Даже три, а то и четыре. — переспросила она. — Зачем? Разве одного недостаточно, чтобы тебя узнавали?

— Наверное, одного достаточно, — сказала я. — Но это просто... традиция. У людей так принято. Полное имя звучит официально, серьёзно. А сокращённое — по-дружески, по-родному. Это показывает, насколько ты близок с человеком. Кого-то ты называешь полным именем, а кого-то сокращённым, и это говорит о ваших отношениях.

Ева смотрела на меня с лёгким непониманием, и я вдруг осознала, что она не знает этого. Она не знает, что значит быть близким с кем-то за пределами стаи. Что значит иметь друзей, которые не являются частью твоей иерархии. У неё вообще не было понятия «личного общения» — только отношения внутри стаи, где всё строго регламентировано.

— Это сложно, — сказала она наконец. — У нас всё проще. Есть Альфа, ты можешь быть сукой Альфы, его побратимом и подчиненным. Но всегда ты — волк или волчица стаи. Имён у нас почти нет. Только то, которые даются при рождении. Имена для людей мы берём, когда общаемся с внешним миром.