Вира Лин – Завеса Даркамара (страница 7)

Нина оставила мой вопрос без ответа, искусно сделав вид, что ничего не услышала.

На улице все еще лил дождь, и мы принялись ждать машину под стеклянным козырьком.

Я снова пыталась отыскать в толпе Энжела или светловолосого инопланетянина с компанией, но так и не увидела ни одного знакомого лица.

Может, и к лучшему, ведь причин волноваться мне хватало и без них. В конце концов, я явилась в город не для того, чтобы тратить время на всякую ерунду.

Ривз – взрослый мальчик, и вполне способен добраться до города без посторонней помощи.

Пожалуй, в моих обстоятельствах стоило действовать как в самолете: сначала помочь себе, а уже потом подумать о других.

– Я могу вызвать такси и добраться сама, если вы дадите мне адрес отеля.

Внутренняя тревога не давала свободно вздохнуть, и я хотела вернуть хотя бы толику контроля над собственной жизнью. Притвориться, что могу повлиять хоть на что-то.

– Автомобиль скоро будет на месте, госпожа, не стоит беспокоиться.

Вглядываясь в налитый чернотой мир, я старалась вспомнить хоть что-нибудь о городе, что уже маячил у меня на горизонте. Воскресить в памяти, каким был Будапешт, когда назывался просто домом, а не местом, внушающим кошмары и суеверный страх.

– Как я и говорила. Теперь можем ехать, барышня.

Погрузившись в заводь мрачных мыслей, я не стала возражать, когда Нина легонько подтолкнула меня к двери старенького черного мерседеса, с шумом затормозившего прямо перед нами.

Едва я ловко обошла разлитые по темному асфальту лужи, закрывая голову свободной от чемодана рукой и кляня все на свете, и скрылась от дождя в теплом салоне, машина рванула прочь.

– Ехать далеко?

– Минут через двадцать будем на месте.

Дождь усилился, и, несмотря на все старания, по дороге к отелю мне так и не удалось увидеть ничего, кроме летавших по лобовому стеклу дворников и напряженной спины водителя, мертвой хваткой вцепившегося в руль.

Ни он, ни Нина за всю дорогу не сказали мне и слова, так что времени на раздумья оказалось много. Куда больше, чем я рассчитывала и хотела получить.

Как же не вовремя!

Осень, от которой я отбивалась весь сентябрь и добрую половину сырого лондонского октября, наконец коснулась меня своим пряным прохладным дыханием.

Нелюбимое время года – грустное, мрачное, пробирающее до самых костей. Сезон беспокойных мыслей и смутных сожалений о том, чему уже не сбыться.

Я добралась. Ложись спать, ладно?

Еще в Лондоне пообещав приемной матери написать, как только представится возможность, я торопливо напечатала сообщение и тут же закрыла мессенджер, стараясь случайно не зацепиться взглядом за ее аватар – счастливый отпечаток прошлого лета в семейном домике на озере. В обнимку с Роуэном, конечно.

– Вот мы и на месте, – бросила Нина, прервав молчание.

Машина затормозила у приземистого двухэтажного здания, втиснутого меж сверкающих стеклом и новизной соседей.

Цветочные барельефы у границы второго этажа, высокие окна, расцвеченные огнями, и резные сказочные двери привлекали внимание и навевали мысли об эпохе, которой давно уже нет.

Все вокруг будто дышало историей – настоящей, а не той, что принято показывать в музеях и на модных выставках – и каменный фасад, покрытый слоем мха и благородной патины, лишь усиливал это впечатление.

– Гостиница «Нимфалида[2]», – прочла я потемневшую от дождя вывеску.

Слово казалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где именно его слышала. Неужели на одном из забытых школьных уроков?

– Назвали в честь семейства бабочек, – сухо пояснила Нина, верно определив направление моих мыслей. – Отец нынешней хозяйки был увлеченным энтомологом. Говорят, частенько ездил в экспедиции и чего только не привозил.

Я кивнула и, получив из рук смущенного водителя чемодан, спешно прошла за Ниной в гостиничный холл.

Тот оказался маленьким и темным, но вполне приятным. Рассеянный свет, падающий от старомодных абажуров, расставленных по углам вместо часовых, и мерный шум дождя за окном создавали ощущение уюта и тепла. Убежища, в котором ничего не страшно.

– О, мисс Грант, мы как раз вас ждали.

Гадая, как она меня узнала, я получила ключи из дрогнувшей хозяйской руки, спешно попрощалась с Ниной и по длинному коридору прошла в номер.

Раскрыв чемодан на полу у высокого окна, занавешенного невесомым кремовым тюлем, я по очереди вытащила все черные водолазки, джинсы и футболки, которые привезла с собой. А потом разложила их по категориям, и, не удовлетворившись результатом, сделала это по цветам.

И только когда немного успокоила беспокойный разум, достала еще кое-что. Совершенно неожиданное в картине моего нового мира. Опасное и слишком хорошо знакомое, оно притаилось на самом дне чемодана, словно змея, грозящая броситься, едва я двинусь.

Бинты. Свежее лезвие. Наполовину пустой флакончик антисептика.

Набор, от которого я в ужасе отказалась еще несколько месяцев назад, но который все равно взяла с собой. И совершенно не помнила, как укладывала в чемодан. На самом деле не помнила!

Пожалуй, это пугало куда больше, чем видение, посетившее меня в аэропорту. И было куда хуже, чем старые шрамы, оставшиеся на руках напоминанием о прошлом срыве.

Меня замутило.

Я пообещала родителям, что больше не притронусь к лезвию и не стану резать себя, когда все в очередной раз пойдет не по плану, рожденному в голове. Так зачем? И как?

Дрожащими руками я вернула принадлежности на дно, застегнула молнию и, как следует наподдав ни в чем не повинному чемодану ногой, отправила его под кровать.

Хватит с меня ужасов!

Я не повторю ту ошибку, что совершила после первого крупного приступа и потери роли в серьезной театральной постановке, и вместе с ними – краха всех амбиций и надежд. Никогда или просто не сегодня?

Не раздеваясь, я легла на кровать и натянула покрывало до самого горла.

Лезвие и бинты продолжали будоражить и без того разворошенный улей разума. Мне не нравилось знать, что они рядом, но встать и выбросить все в ближайшую урну рука так и не поднялась.

И почему я всегда была такой слабой?

Меня разбудил утренний свет, который сочился в номер сквозь шторы.

Слепящий и как никогда далекий, он бил прямо в глаза, путая мысли и мешая уснуть снова.

– Отличный повод для прогулки! – сонно пробормотала я, вспомнив любимую отцовскую поговорку. – Что ж…

Накануне я готова была поклясться, что не посмею и носа высунуть в город, если только кто-то не выгонит меня из отеля силой. Но теперь, днем, когда ничего на свете не страшно, перспектива выйти к людям казалась даже соблазнительной.

Решиться пришло на удивление легко.

И десять минут под обжигающе горячим душем лишь укрепили мою уверенность.

Да и что мне было терять?

Натянув вчерашнюю водолазку и черные джинсы, заметно свободные в талии после последних пары нервных месяцев, я завершила образ любимой косухой, перехватила волосы резинкой, взяла сумочку и потянулась к двери. Чтобы секунду спустя понять, что та заперта.

Какого, собственно, дьявола?

Я дернула ручку снова, для верности навалилась на каркас всем телом, но и это не решило проблемы.

Секунду спустя в коридоре послышались осторожные шаги.

Я прижалась ухом к деревянному полотну и сбивчиво объяснила, что случилось, а потом попросила о помощи с заклинившей дверью. Гость из коридора не отозвался, то ли не услышав мою тираду, то ли не понимая ни слова по-английски. Постояв немного по другую сторону – близко, но невозможно далеко – он двинулся прочь, оставив меня в полном недоумении.

– Эй, мне правда нужна помощь!

Ответом стала тишина.

А если случившееся было не случайностью, какие порой случаются со старыми домами, и кто-то специально запер меня в номере?

Не желая верить, я в два шага оказалась у телефона.

В засаленном справочнике с содержимым мини-бара и пространным описанием местной кухни, нашелся только номер администратора, но, на счастье, он-то и был мне нужен.

Я набрала несколько двоек и застыла в ожидании.

Гудок, третий, четвертый, а за ними – протяжный металлический стон и тишина с полосой помех, что напоминали голоса привидений.