Вира Лин – Завеса Даркамара (страница 5)

Словно меня обманули, и на пороге был не Будапешт, а совсем незнакомый город с ворохом сюрпризов в рукаве.

Найти Ривза в толпе никак не получалось.

Я быстро прошла паспортный контроль, обогнула людей в зоне выдачи багажа и миновала длинный холл до самых дверей, но так и не увидела нужную фигуру снова.

Теперь, зная, что Энжел рядом, я, будто сумасшедшая, ощущала его присутствие повсюду. И это злило куда больше, чем организованная слежка в угоду нашей общей семьи.

Конечно, отец ни за что бы не отпустил меня без надежного человека за спиной. Идея с врачом никому не понравилась, как и возвращение в город, принесший столько боли, но до этого момента я искренне полагала, что смогла убедить семью в собственной вменяемости.

Наш последний разговор вышел тяжелым и долгим, но отец дал свое благословение и позволил мне окунуться в авантюру с головой. Чтобы послать следом Ривза!

Будто я до сих пор не заслужила и капли доверия, что он щедро оказывал Роуэну, Энжелу, да и любому другому в доме.

Глупо было надеяться, что разговор все изменил, и Малкольм наконец увидел во мне взрослую, так почему же сердце верило в ложь до последнего?

Для него я всегда буду той же запуганной и странной девчонкой, не знавшей ни слова по-английски, которая, встретив его – такого безупречного и красивого даже в юности – в больничном коридоре клопом вцепилась в штанину и не пожелала отпускать, пока он, наверняка сотню раз пожалев, что связался с благотворительностью, не забрал ее с собой. К жене, сыну на пару лет старше и совсем другой жизни.

Домой.

Восемнадцать лет прошло, а я еще помню, как в тот день он укутал меня в плащ и донес до машины на руках, скрывая от моросящего дождя и всех бед на свете. Неужели продолжая защищать и теперь?

Я не сомневалась, что приемная семья любила меня ничуть не меньше, чем Роуэна или Рене, родившуюся через год после моего шумного появления в доме, и все же это… другое.

Я с первого дня слишком мало походила на остальных детей не только внешне, но и самой сутью, чтобы чувствовать себя на правильном месте. Или соответствовать высоким ожиданиям отца.

К тому же, как бы мне ни хотелось обратного, Роуэн был не братом, а другом и кем угодно еще. Драгоценным и совершенно особенным человеком в моей жизни.

И мне давно пора было об этом забыть. Выбросить его из головы, пока не случилось по-настоящему непоправимого и ужасного. А потом хотя бы на секунду притвориться, что все могло сложиться лучше.

Роуэн.

Одна мысль о нем заставила меня силой остановить новые размышления. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминание о его лукавой улыбке, и пошла к ближайшему автомату с кофе.

Доктор запретил злоупотреблять кофеином, но я позволила себе эту маленькую слабость, чтобы не поддаться чему-то куда более разрушительному. Например, сожалениям о вещах, которым никогда уже не случиться. Да и должно же в поездке произойти хоть что-то хорошее?

Словно в ответ на мою невысказанную вслух мысль, рассекая толпу встречающих, в сторону выхода пронеслись врачи с носилками в руках. Лицо моего неудачливого соседа не было накрыто пожелтевшей простыней, а вид был куда здоровее, чем в нашу встречу в салоне, и я с облегчением подумала, что хоть кому-то сегодня повезло. Если приступ безумия и обморок можно назвать столь громким словом, конечно.

Автомат принял оплату картой, фыркнул, выбросил бумажный стаканчик и, бормоча, до самых краев наполнил его дымящимся и наверняка кислым кофе. Я подхватила напиток за секунду до того, как он перелился, и едва не расплескав все на сапоги, подняла глаза, чтобы снова отыскать взглядом носилки. Однако увидела кое-что другое.

Пальцы.

Длинные и чересчур изящные для мужчины. Из тех, что могли бы принадлежать музыканту. А за ними – удивительное, лишенное красок лицо новорожденного бога, рожденного из пены морской. Такое чудное и необыкновенное, что сперва я посчитала его ненастоящим.

– Ох… – выдохнула я и крепче перехватила норовивший выпасть кофе.

Молодой мужчина, замерший за стеклянной перегородкой чуть в стороне от меня, моргнул и приветливо помахал рукой, наконец оторвав проклятые пальцы от стекла.

Я мельком заметила три черных точки у него над бровью, издали напомнившие необычные тату.

А потом наваждение – или чем там была моя внезапная реакция – спало, и я словно проснулась.

Нет, он был не порождением воспаленного воображения или ожившим изображением с рекламного щита. Передо мной стоял всего лишь человек. С очень светлыми короткими волосами, какие редко встречаются у людей, бледной кожей и ясными серыми глазами в обрамлении густых черных ресниц.

Все еще немного завороженная его ленивой и царственной манерой держаться, я не сразу поняла, что машет он не мне, а миниатюрной темноволосой девушке с каре в очереди к автомату с напитками.

– Ты все-таки пришел? – с деланным удивлением уточнила девчонка, когда незнакомец подошел ближе. – Просила же меня не встречать.

Я вдруг почувствовала себя лишней на чужом празднике жизни.

Вокруг кружили люди, сыпались слова, звенел смех, но все это – вне меня и не для меня, а с кем-то еще. Рядом, но в то же время невозможно далеко. В мире, у которого все еще было будущее, тогда как у меня – уже нет.

– Ты наконец дома! Как я мог пропустить?

У него оказалась чистая английская речь и приятный бархатный тембр, что плохо вязалось с инопланетной внешностью.

Он, несомненно, обращался все к той же девчонке, но я приняла сказанное на свой счет и посчитала слова добрым знаком. А потом, не в силах сдержать любопытство, медленно развернулась в сторону неожиданной парочки и продолжила слушать.

– Без тебя в доме стало совсем тоскливо, Ела. Видят боги, я едва не купил билет в Лондон, чтобы вернуть тебя силой.

Слова явно пришлись девице по душе: она смущенно улыбнулась, бросила взгляд за спину говорящему и кокетливо спросила:

– О, Келсо, неужели это мне?

Тот, кого звали Келсо, явно был из слуг. Высокий, болезненно худой и темный, как грозовая туча перед ливнем, он во всем не походил на хозяина, с которым явился, и оттенял его, как тень оттеняет яркий солнечный свет.

– Да, моя госпожа.

Девушка приняла из рук слуги букет алых, влажных от дождя роз и тут же прижала их к груди.

Проторчав у автомата непозволительно долго, я наконец отошла в сторону, уступая троице место.

– Я же просила не называть меня так.

– Точно, госпожа.

Девчонка хмыкнула, а светловолосый лишь покачал головой, словно становился свидетелем мягкой перепалки уже не в первый раз.

– Ты ведь знаешь, что Келсо не сможет, – пожурил он.

– Но я все равно могу попытаться. Будешь мне мешать?

– Кто я такой, чтобы тебя останавливать, сестренка?

Уголки его губ приподнялись в улыбке, и отчего-то это показалось мне смутно знакомым. Словно я уже видела подобное когда-то. Старое, болезненное, принадлежавшее совсем другой жизни, ощущение тут же вылетело из головы, уступив место куда более приятной мысли.

Сестренка.

Значит, она его сестра, а не девушка?

– Отец не приехал?

До встречи с подругой моего доктора оставалась всего пара минут, но я никак не могла заставить себя уйти, с маниакальным упорством продолжая слушать вещи, которые меня совершенно не касались.

– У него дела, прости.

– Охота уже скоро? – с пониманием кивнула девушка. – Каждый раз забываю.

Не слишком ли близко к городской черте? Или речь об угодьях неподалеку?

Я бы с радостью согласилась, что любая охота – жуть и варварство, но отец и сам любил пострелять. Как и все предки-высокие лорды до него. Меня, хоть и научили сносно держать ружье, с собой обычно не брали, а вот Роуэну и Рене даже выбора не предлагали.

– Не здесь, госпожа, – прервал разговор Келсо, а потом бросил выразительный взгляд в мою сторону.

Мы со светловолосым богом, казалось, только теперь вспомнившим, что они не одни в целом мире, наконец встретились глазами.

Я выдержала его пытливый взгляд, медленно досчитала до пяти и зашагала прочь.

– Какого черта? – донеслось мне в спину.

Мир за окнами расцвеченного огнями аэропорта казался темным, пугающим и незнакомым. Совсем не таким, как я представляла себе, опираясь на смутные детские воспоминания и ставшие родными кошмары.

Все не то, неправильно и не так. Совсем по-другому. Слишком мирная картина, пасторальная и чужая. Без крови и горячих огненных звезд ощущения оказались совершенно другими.

В моих тревожных снах Будапешт сплетен из золота, сверкающих огней и темной магии, но в пейзаже за окном все выглядело слишком приземленно и оттого дико. Впрочем, до самого города мне еще только предстояло добраться.

Убедившись, что странная троица не собирается меня преследовать и выговаривать за подслушанный разговор, я вернулась в зал прибытия, чтобы встретиться с провожатой. И испугалась, когда не обнаружила в толпе никого даже отдаленно похожего на описание, что любезно предоставил доктор.

А вдруг Нина – так ведь, кажется, ее звали – не придет, и вся поездка окажется пустой суетой и жестокой шуткой. Или ловушкой?