Вира Лин – Завеса Даркамара (страница 4)

Прозвучало до жути знакомо.

Слишком.

Я в отчаянии закрыла уши, но воспоминания уже было не остановить.

Холодная рука, качающая колыбель. Женщина с черными, как ночные воды, глазами. Мама. Мать. Память не сохранила ее имени, но оставила на подкорке образ и лицо – прекрасное и очень молодое.

Кажется, я так и не смогла забыть, как она самостоятельно укладывала меня, если была в хорошем настроении, и пела глубоким и сильным голосом.

Колыбельные у нее всегда были жуткие и мрачные, но тогда мне даже нравилось. Теперь – нет. С меня хватило кошмаров.

– Кольцо мое. Семейная реликвия. Дочь хотела взять, а я не дал. Убил бы, но не позволил ей даже притронуться. А тебе отдам! – на одной неприятной ноте заголосил попутчик, а потом поднялся и, сделав неверный шаг в сторону, едва не рухнул на свободное кресло рядом.

– Отойди от меня! – в панике закричала я.

Мужчина попытался глотнуть воздуха, но тот будто комом встал у него в горле. Несчастный удивленно посмотрел на меня, схватился свободной рукой за шею, словно собирался разодрать ее ногтями, а потом тяжело осел на пол.

Злосчастное кольцо выпало из его ослабевших пальцев и покатилось по постеленному в проходе ковру. Я невольно потянулась за ним и поймала уже под своим креслом.

Красивое, тяжелое, мое. Теперь точно мое.

Sár. Tűz. Halál.

Последнее слово ведь «смерть»?

Острая игла тревоги ударила по сердцу, едва не пронзила его насквозь.

Мне снова почудилось, что вот-вот случится плохое. Или… уже случилось? Как же я не заметила?

– Помогите же ему! – подзывая стюардессу, я невольно сорвалась на крик и только после поняла, что мужчина рядом перестал шевелиться и будто – дышать.

Крики пассажиров, отрывистые и уверенные команды старшего бортпроводника и гул самолета слились в один отвратительный раздражающий слух звук.

– Он просто упал.

Не желая мешать экипажу, который участливо окружил притихшего соседа, я покорно пересела в конец салона, едва кто-то предложил.

Снова смотреть на чужую смерть, такую близкую и осязаемую, что, казалось, можно было коснуться ее скорбного одеяния рукой, оказалось уже чересчур.

– Ему обязательно помогут. Скоро все закончится, мисс! – женщина рядом ободряюще сжала мою ладонь, но я поспешно высвободила руку.

Столь жуткие вещи никогда не заканчиваются, в этом их главный секрет, о котором знают лишь те, кому пришлось столкнуться со смертью лицом к лицу.

Даже если попутчик выживет, его лицо, выпученные в панике глаза и губы, по-рыбьи хватающие воздух, мне уже не забыть.

Боги.

Пожалуйста, пусть в этот раз обойдется!

Привычно потянувшись к шраму на запястье, круглому, как монета, ожогу в обрамлении продольных царапин, я поняла, что продолжаю сжимать в руках чужое кольцо.

Проклятая, сводящая с ума игрушка. Зачем она мне?

Мне стоило бросить украшение на пол или незаметно подкинуть его в оставшуюся без присмотра кожаную сумку, но я не стала делать ни того ни другого. Хотя могла. Так почему же так и не решилась?

Нахмурившись, я убрала кольцо в карман жакета и пообещала себе вернуть безделушку законному владельцу, едва представится возможность. Или еслиона представится?

Прикосновение к шраму помогло вернуть мыслям ясность и чистоту.

Приступ соседа удивил меня, но не напугал. Я не чувствовала страха, хотя должна была. По правде, совсем ничего не испытывала, словно пострадал не живой человек, а кукла. Но было ли то лишь естественной реакцией организма на стресс?

Вздрогнув, самолет мягко коснулся взлетной полосы.

Старший бортпроводник подошел ко мне и, склонившись, чтобы соседи не могли нас услышать, полушепотом уточнил некоторые детали случившегося.

Я отвечала спокойно и по делу, и, кажется, моя собранность – или даже холодность – слегка его удивила. Не такого он ждал от двадцатичетырехлетней девушки, столкнувшейся с кошмаром наяву.

О, знал бы кто-нибудь, с чем мне пришлось столкнуться в детстве…

– Так все и случилось.

Не хочешь лишнего внимания – до последнего веди себя как все. Делай то, что другие от тебя ожидают. Плачь, грусти, бойся. Играй как в последний раз и на лучшем своем спектакле.

– С вами все в порядке, мисс? Вызвать врача в зал прибытия?

– Не стоит. Но благодарю за беспокойство.

Вспомнив простенький школьный этюд, я искусно изобразила грусть. Бортпроводника это устроило.

– Могу я узнать ваше имя? Вероятно, нам понадобится связаться с вами и уточнить кое-какие детали позже, – попросил он, завершая нашу короткую неприятную беседу.

– Ева. Ева Грант.

Самолет остановился.

Я дождалась, пока бортпроводник, проталкиваясь через вереницу спешащих на выход пассажиров, скроется в служебной зоне за шторкой, и только тогда выдохнула. А потом, скользнув взглядом в сторону, случайно заметила кое-что еще. Точнее, кое-кого.

Мираж. Фантазию. Человека.

– Не может быть!

Фигура, мелькнувшая в проходе, показалась мне знакомой и пугающе неожиданной в такой дали от дома и отцовской фирмы, где этой самой фигуре надлежало служить.

Неужели он?..

Или снова он?

[1] Венг. – Грязь. Огонь. Смерть.

[2]Волшебный народ из книги Джона Р.Р.Толкина «Властелин колец»

[3]Магический артефакт из книги Джона Р.Р.Толкина «Властелин колец»

Глава 3. Прибытие во мрак

Энжел следовал за мной от самого Лондона, а я даже не заметила. А еще считала себя такой наблюдательной!

Глупая и невозможно наивная девчонка.

И все же не будь странных событий так много, давно бы догадалась, что именно отец заставил его сделать ради должности. Господин Ривз, управляющий директор – и это в двадцать четыре года! Слишком впечатляющая история успеха даже для парня, выросшего бок о бок с хозяйскими детьми.

Я должна была понять и заметить неладное раньше и заставить его остаться дома.

Энжела с его ростом, ежиком колючих каштановых волос и щегольскими серьгами в обоих ушах, которые я сама и подарила на прошлое Рождество, трудно не заметить, а перепутать с кем-то еще сложнее, но каким-то чудом я смогла и то и другое.

Поверила, что господин Малкольм Грант выполнил обещание, оставил меня в покое и дал право руководствоваться собственной головой без родительских советов и указаний. Но с чего бы ожидать подобного от человека, контролирующего буквально все?

Сняв с верхней полки чемодан, уместивший всю мою жизнь на ближайшие семь дней, я заторопилась к выходу, желая поймать Энжела за руку, словно вора. Хотя, конечно, назвать его следовало скорее защитником, которого я никогда не просила.

Неприятное слово и обязывающее, оно горчило на языке и заставляло делать глупости. Расталкивать пассажиров, гнаться за тенью и что-то объяснять, а может, и просить объяснений.

Мне хотелось посмотреть Энжелу в глаза и услышать, что он скажет и чем оправдает свою глупую слежку. Узнать его версию за рамками благих намерений, какими он прикрывался раньше, ведь в этот раз их будет мало.

Теперь ему придется сказать правду.

Ничего другого я точно не приму.

Терминал 2В оказался просторным прямоугольным помещением, по-своему красивым, но неуютным: россыпь магазинов, закусочных и новенькая машина, выставленная на вращающемся подиуме, настолько не вязались с воспоминаниями о моем далеком отлете, что невольно становилось некомфортно.