Вира Лин – Завеса Даркамара (страница 3)

В Будапешт, все такой же великолепный, прекрасный и пугающий, как в день, когда я его покинула.

– Приведите спинку кресла в вертикальное положение, пожалуйста, – попросила стюардесса, одарив меня смущенной улыбкой.

Я послушно выровняла кресло, еще раз проверила, пристегнут ли ремень, а потом убрала телефон и наушники в карман перед сиденьем, но не почувствовала себя и на капельку лучше.

Полеты выжимали все силы каждый чертов раз.

Сложись актерская карьера иначе и как мне того хотелось – со съемками по миру и интервью белозубым ведущим светских новостей – перелеты бы превратились в настоящую проблему, ведь с детства каждый из них – пытка, паника и ужас.

Но теперь о старых страхах можно было не переживать.

Если неделя в Будапеште закончится провалом, чудовищным, но вполне ожидаемым, – все потеряет смысл. Какая разница, убьет меня падение сейчас или недуг несколькими годами позже? При хорошем раскладе – убьет, а не отправит в мир кошмаров и жутких грез…

О, святая ирония.

Даже думать о плохом исходе было больно, но я настойчиво повторяла слова доктора про себя и как могла старалась смириться с уготованным будущим и принять его хотя бы в собственной голове.

Получалось не очень хорошо.

А ведь еще недавно казалось, что смерть, взявшая плату жизнями самых дорогих людей, осталась далеко позади. Похоже, и правда только казалось…

Все это время она шла по моим следам, чтобы явиться во всем величии сейчас. В момент, когда все, казалось, наконец стало таким, каким я хотела его видеть.

Так некстати.

Стараясь отвлечься от густых и темных, как смола, мыслей, я нервно поправила шторку и снова выглянула в иллюминатор, но не увидела за ним ничего, кроме облепившей мир черноты и капель дождя, сложившихся в замысловатый узор на толстом стекле.

Город внизу притаился. Замер, благоразумно решив не показываться на глаза блудной дочери до последнего. Пока не станет слишком поздно.

Как бы я ни храбрилась перед путешествием, приблизиться к воплощению своих кошмаров оказалось нелегко. Как и убедить себя, что иногда сны – это только сны, а не обрывки детских воспоминаний, которым не место в жизни ни одного ребенка. Осколки мира до удочерения и вступления в семью, которая дала мне все.

– Ваша первая поездка в Венгрию?

Сосед по ряду, который мирно дремал через проход и свободное место от меня все два с половиной часа полета, зашевелился в кресле, ухватился за подлокотники и резко выровнялся, продолжив смотреть прямо перед собой. Так что я не сразу поняла: отвечать на его странное замечание полагалось мне.

– Не бывали в Будапеште раньше, барышня?

Приемная матушка любила говорить: от незнакомцев жди беды. Но разве я когда-то ее слушала?

– Не приходилось, – проиграв битву с собственным благоразумием, соврала я. – Так заметно?

Удовлетворенный ответом, попутчик кивнул и облизнул пересохшие тонкие губы. Жест получился таким хищным и странным, что я невольно попятилась, прикидывая, смогу ли укрыться от новых вопросов за книгой или рекламным журналом.

Он мне не позволил.

– Никогда не любил Будапешт, – не замечая моего замешательства, продолжил мужчина. – Гадкий город и всегда таким был. Я возненавидел его еще во времена учебы.

Я приказала мозгу оставить возникший в голове вопрос при себе, но все равно задала его, каждой клеточкой чувствуя, что стоило промолчать:

– Почему?

Услышать его версию было безумно интересно, хотя и я сама могла кое-что рассказать о местных порядках и особом жутком колорите.

– Sár. Tűz. Halál[1], – задумчиво протянул он. – Провались его мостовые в ад.

Грязь, огонь и что-то еще. Значение третьего слова я так и не вспомнила, но с таким соседством то едва ли мне понравилось.

А ведь я думала, что так и не выучила родной язык даже на курсах, которые оплатил и выбрал отец… Но, видно, какие-то знания со мной все-таки остались.

– Зачем же вы возвращаетесь? – спросила я.

Попутчик не спешил отвечать. Заплутав в лабиринте собственных мыслей – причудливых и совершенно нечитаемых – он будто забыл обо мне. А потом вздохнул, вынул из кармана помятого пиджака красивое кольцо из обточенной кости, и, щурясь, стал рассматривать его на свет.

Отчего-то алый камень в середине перстня показался мне уродливым и даже зловещим.

– Хотел продать его на местный блошиный рынок или в антикварный, – сухо пояснил мужчина, завороженно уставившись на драгоценность. – Второе поколение в нашей семье. Можно сказать, реликвия.

– Разве не проще было сбыть его в Лондоне?

Мужчина издал сдавленный смешок.

– Моя дочь хотела надеть кольцо на свадьбу, как ее мать в день нашего венчания, но я бы ни за что не позволил девочке даже прикоснуться. Никогда бы не отдал.

Разговор петлял и перескакивал с одного на другое. Я никак не могла уследить за ним и хотя бы примерно уловить суть.

– Вы хотите избавиться от семейной реликвии, чтобы не отдавать ее родной дочери? – удивилась я.

Что-то внутри меня, неосознанное, тревожное и отчаянно любознательное, не позволило оборвать разговор, не добившись четкого ответа.

– Оно мое, – объяснил попутчик и разве что пальцем мне не погрозил. – Пока мое.

Я вдруг подумала о хоббитах[2], кольцах власти[3] и пресловутом осеннем обострении, о которых вечно все говорят.

Что-то в его словах заставило сердце биться чаще, растревожило мысли в ожидании чего-то неприятного и даже дурного.

На какой-то момент мне захотелось слиться с обстановкой, моля всех богов, чтобы странный мужчина больше никогда со мной не заговорил.

– Хотите, я отдам его вам? – шепотом поинтересовался попутчик, впервые за время короткого диалога посмотрев прямо на меня.

Взгляд показался мне таким же пустым и странным, как и слова. Словно передо мной сидел не человек, а восставший из могилы мертвец, которого вынуждала действовать черная магия.

– У меня нет денег, – спешно отказалась я. – И мне не нужны украшения, простите.

И проблемы тоже. Своих хватит с головой.

– Вы должны захотеть, – сказал он, окончательно меня смутив. – Прошу.

Я бросила быстрый взгляд на часы. И когда уже самолет приземлится, и пытка общением закончится?

– Если честно, не представляю, что вам ответить, – пробормотала я и пожала плечами.

Двадцать три пятнадцать. Значит, осталось каких-то десять минут.

Сущая ерунда. Такое можно выдержать.

– Ваша первая поездка в Венгрию? – донеслось до меня после долгой паузы. – Бывали в Будапеште раньше?

Внутри у меня все похолодело. Самолет сделал крутой вираж, заходя на невидимую пока посадочную полосу, но я едва это заметила.

А потом, как в плохом кино, медленно повернулась к сумасшедшему попутчику.

Тот выглядел столь непринужденно, словно на самом деле полагал, что нашего прошлого разговора просто не было.

– Простите?

Я долго всматривалась в его лицо, но так и не нашла признаков фальши или лжи. Если он и играл, то так искусно, что мне, как актрисе, оставалось только позавидовать.

– С вами все в порядке, сэр? – осторожно уточнила я.

Сосед резко и неестественно мотнул головой, а потом улыбнулся – широко и радостно.

– Баю-баю, засыпай!

Сердце ручкой прикрывай.

А не то придет вампир

Заберет тебя в свой мир.