Виолетта Винокурова – Насильников (страница 11)

Смотрит Алефтина Робертовна проникновенно, но главного не говорит: «Ты от семьи бегаешь?» Она, наверное, это поняла. Это слишком очевидно. Но щадит меня и отпускает, а сам я не иду к своему месту. Уроки сделаны, книга дочитана, новую начинать не хочу, а время ещё есть. Я будто специально выделил его на то, чтобы поискать класс, где танцует Алиса.

Прохожусь сначала по первому этажу, заглядываю в спортивный зал, где играют в волейбол. Скорее всего, тренируется волейбольная команда, но среди них никакой Алисы, никакой музыки. Рядом только раздевалки. А вот у столовой слышна музыка. Ритмичная, быстрая. А вместе с ней и скрип кроссовок.

Есть маленький закуток, в котором прячутся классы труда, но, оказывается, там же запрятан (бывший?) класс хореографии.

Алиса одна на всё помещение. Телефон подключён к колонке, а она в знакомых футболке и штанах, только кроссовки не те, которые были на физре. Не потрёпанные, яркие. С виду очень удобные. В них она, как мячик, отскакивает от пола.

Я стою у приоткрытой двери и не решаюсь зайти, смотрю, как пластично она двигается, повторяет заученные движения, подпевает артисту, как её волосы в хвосте расплываются по воздуху, а на коже блестит пот, но Алиса не останавливается. Она улыбается, танцует и живёт. По-честному живёт и… у меня что-то обжигает под правой ключицей. Это не боль, не резь, а будто тёплый уголёк пришёлся в зимний вечер. А это всё Алиса.

Песня заканчивается, и она останавливается. Я слышу её глубокое дыхание. Она захватывает полотенце и вытирает лицо, а потом оборачивается, а я отскакиваю от двери и врезаюсь в стену. Не врезался, может быть, и не заметила бы.

Выглядывает, но без капли осуждения.

– Какие люди.

– Привет. – Смотрю в сторону выхода.

– Тебе уже пора?

– Не то чтобы…

– Тогда заходи.

Она пропускает меня в класс, а сама ставит музыку на паузу. Я прохожу внутрь и ощущаю теплоту и сладкий аромат дезодоранта.

Вся стена облеплена зеркалом. В него Алиса и смотрела, пока занималась – следила за своими движениями, отсчитывала их, оттачивала их, чтобы потом сделать лучше.

– Садись. – Она убирает с единственного стула колонку и бутылку воды.

– Да я постою…

– А я тут ещё надолго.

– А я – не факт.

– А чего пришёл?

Она разворачивается ко мне, кладёт руки на талию и склоняет голову.

Да уж, глаза просто сказка… особенно на фоне раскрасневшегося лица.

– Подумал, что хочу посмотреть…

– О, ну тогда приглашаем. Садитесь!

Сесть всё равно придётся по её логике. Лучше и не спорить. Занимаю место, а Алиса в телефоне что-то листает.

– У вас есть какие-то предпочтения?

– А что вы можете предложить?

– Только попсу, господин посетитель. Но! У нас есть американская попса, английская попса, и самая востребованная – корейская попса!

– Даже не зна-а-аю. – Без понятия, по какой причине вообще подыгрываю ей, но это просто весело. – Выбери то, что тебе нравится.

– Хорошо.

И никаких больше вопросов. Алиса ставит колонку, бутылку и телефон.

Класс наполняется электронной музыкой, а Алиса становится в центре. Спиной ко мне, но я вижу её лицо в отражении зеркала. Сначала она двигается медленно, но затем начинается: резкие движения, которые должны быть исполнены плавно; быстрый переход из одного положения в другое, без потери баланса; прыжки, приседы, удары ног. Простые движения комбинируются со сложными. Тело, кажется, ни секунды не находится в одном положении, позволяя сохранить немного сил. Она тратит все свои силы, но улыбка не сходит с её лица, как и её взгляд с моего отражения.

Музыка начинает ускорятся, и тело бежит за ней, ни капли не отстаёт. Замедляется – и Алису будто переключили, нажали на одну кнопку, и вот она уже танцует что-то абсолютно другое. А это всё одна песня, в которой я забираю только «бум-бум» и «рататата».

Ни танец, ни песня не предназначены для разминки… Сколько времени мне бы понадобилось, чтобы разыграть партию на скрипке? Чёрт… да без понятия. Я бы сидел только над этой песней несколько недель, а Алиса? Сколько она танцевала, чтобы её движения смотрелись так естественно? Каждый день после школы? А дома?

Когда она заканчивает, то с неё снова льётся пот, а её дыхание наполняет комнату, и я понимаю, что дышу именно им, а не воздухом, который заходит с окна.

– Блин, извини! – говорит она, оборачиваясь. – Я полотенце на спинке оставила! Оно всё потное и мокрое!

Какой ужас… вот бы потное и мокрое полотенце было бы самым ужасным в моей жизни – я бы только порадовался.

Отдаю ей его, а она улыбается зажато.

– Да фигня.

– Точно?

– Точно.

– Ну ладно, – принимает она это быстро и снова вытирается, а музыка продолжается.

Её песни не звучат как то, под что можно спокойно танцевать. Только вот так: через силу и потерю этих самых сил.

– Ты, кажется, много занимаешься.

– А то ж, – щурит она светло-серые глаза и берёт телефон.

Музыку выключает и садится рядом со мной на пол.

– Ща я тебе всё покажу. Думаю, времени у тебя достаточно.

Не думает, знает.

Пока она ищет, я спускаюсь к ней, а она бурчит что-то типа «мог бы и сидеть». Она открывает инстаграм1 и заходит на свой профиль, где я уже вижу записи только одних танцевальных практик.

– Я почти как переехала, начала заниматься. Ну и девочки сказали, надо завести аккаунт, крутиться.

– Стало быть, ты у нас пользователь сети, запрещённой на территории Российской Федерации?

Алиса хохочет.

– Ну а кто нет?

Она листает видео и редкие фотографии. Одежда почти всегда одна и та же, а вот длина волос в какой-то момент другая. Очень короткой была. А потом снова длинная. Обрезала.

– И… ты, получается, тоже приезжая?

– Тоже.

– Во сколько?

– В десять лет.

– Тогда ещё немного, и больше половины жизни ты тут проживёшь и сможешь считаться коренной.

– А я уже себя считаю! Важно ведь как оно внутри?

– Ну, истинные коренные тебе другое скажут. – Хотя в душе не чаю, что там они могут считать.

– Истинные коренные – это типа как настоящие коренные зубы, а не импланты? – смеётся она, а я за ней следом.

– Да, максимально тупо звучит.

– А ещё, смотри, – она показывает другой профиль, там уже целая группа, и я понимаю – её группа, пять девушек, – наш профиль.

– Вы выступаете?

– Иногда. В школе, на улице. Надеюсь, ты понимаешь, что это я тебе так ненавязчиво проталкиваю подписки на наши аккаунты, – чуть ли не шепчет мне на ухо, на что у меня ответ готов.