Виолетта Винокурова – Насильников (страница 12)

– Извини, я решил очиститься от токсичного влияния соцсетей, поэтому инсту2 удалил ещё два года назад.

– Да что ж это такое! – Алиса хлопает себя по колену. – Подписчика потеряла!

А я уверен, что ей было абсолютно начхать на этого подписчика.

– Ну это ты загнула, вдруг я бы подписываться не стал?

– А я бы на тебя подписалась, взаимно.

– Да не надо.

– Всё равно бы подписалась.

– Какая-то у тебя неправильная логика.

Она улыбается полной алогичности своих фраз и подталкивает меня в плечо.

– Ну вот, разговаривать ты вполне себе умеешь.

– А я и не говорил, что не умею.

– Мила просто уверена, что у тебя ЗПР.

– Она хоть знает, что это значит?

– К сожалению.

– Пусть не оскорбляет ЗПРвцев. У меня просто подростковый бунт.

– Идёшь против системы?

– Против… ну… ну да, против системы.

Против какой, уточнять не надо. Алиса не уточняет.

– Если захочешь вообще, заходи, – предлагает Алиса. – Если тебе музыка громкая не мешает и то, что тут постоянно кто-то мельтешит и руками дёргает.

– В гости приглашаешь?

– Приглашаю, – кивает она.

– А твои подруги против не будут?

– А что им? Мы к публике привыкшие!

– Тогда подумаю.

– Если ты их смущаешься, – шепчет она, подзывая меня, – вторник, среда, четверг – дни, когда их нет. Хех, рифма.

Цепляет же? Цепляет.

– Понял.

– Я тогда продолжу, ты не против?

– Ну, это же я в гостях, как я могу быть против?

Алиса не знает, но музыку ставит и сама выходит на середину. Шоу продолжается.

Я сижу с ней до конца, пока она не говорит, что хватит, пока не замечает, что за окном тускнеет и требуется свет.

После таких тренировок, не только одежду нужно в стиральную машину, но и себя. Чтобы выйти чистеньким и новеньким.

Когда Алиса собирается в раздевалку, я предлагаю её подождать. Вместе выйти из школы. Всё равно уже столько времени прошло, а Алиса говорит:

– Я со всей своей наглостью соглашаюсь. Иди к выходу.

Алиса быстро переодевается, но идём мы вместе совсем недолго, в разные стороны расходиться. По ней видно, что она готова вот-вот сказать: «А давай пойдём!..», но я её опережаю:

– Могу проводить.

– Можешь, – кивает она, удовлетворённая моим ответом.

Живёт, как и я, через дорогу. В старом доме, но с домофонной дверью. Алиса рассказала, что жила раньше в другом районе, доучилась там младшую школу. Переехали сюда, обзавелись квартирой и осели на продолжительные шесть лет.

– Шесть лет, да? – спрашивает она сама у себя, закинув руки за голову. – Дофига прям, я не думала. Столько времени.

– Это да. Мне даже два – это много.

– А почему вы, кстати, переехали? Захотелось в столицу?

– Нет… отцу… отцу предложение поступило, он решил не терять шанса. Схватил его, и вот мы тут.

– И как оно?

– Пока держимся, неплохо.

– Надеюсь, и дальше будет. – Мы доходим до её подъезда. – Или даже лучше. Спасибо, что проводил.

– Да не за что. – Для себя же время тянул.

– В общем, – Алиса смотрит то на меня, то на мою рубашку, а потом лезет к себе в потрёпанный рюкзак – сбоку виднеется нескладно зашитая дырка. Достаёт ещё одну конфету. – Сладкого тебе вечера.

– Я ещё те не съел.

– Прозапас тогда. – Она первая подступается, касается моей руки и вкладывает в пальцы Крокант. – Увидимся завтра, – и медленно отступает назад к двери, а я сжимаю конфету.

Только киваю ей и резко разворачиваюсь. Чуть ли не бегу. Только через светофор сбавляю темп. Смотрю на руку, на фиолетовую упаковку с надписью и кладу в карман, где ютятся уже несколько.

Глупости же. Просто конфету дала. Просто в гости в класс хореографии пригласила, когда мы будем наедине… Слишком много лишних мыслей, вот не надо придумывать. Не надо интерпретировать чуть более долгий взгляд, как нечто более значимое и бóльшое, но под правой ключицей снова вспыхивает и горит. Теплится, согревает, а я закрываю собственный рот.

Даже если Алиса ничего не чувствует, то что-то чувствовать начинаю я.

7. Я зайду за тобой

Сон был плохой. Вообще никакой. Думал о конфетах в пиджаке, которые так и не достал, не съел, не отложил, не спрятал. Подумал, что забуду, как это обычно происходит, но не забыл. Вообще ничего. Но хуже становится тогда, когда я встаю, и вижу от Алисы стикер в телеге: «С добрым утром!»

И что мне отвечать?

«Привет».

И хватит. Привет. Больше значит приветов быть не должно, а вот Миланы должно быть ещё один какой-нибудь некрасивый диагноз.

Когда выхожу из комнаты, сталкиваюсь с мамой, которая то ли в туалет ходила, то ли воды выпить решила и в принципе встать.

– Привет, Ярик, – улыбается она, даже руку тянет, чтобы волосы растрёпанные тронуть. Но я отхожу в сторону – спешу.

– Привет.

Закрываюсь в ванной и начищаю зубы, только вот мама никуда не уходит. Начинает возиться на кухне. Контакта не избежать. Либо остаться без чая и завтрака. Не хотелось.

Остаётся только пережить, не проронив ни слова. Хотя на виду брать её еду не хочу… Чай возьму.

Но, когда я выхожу, вижу, что мама уже разогрела мою порцию и приглашает к столу. Не желая разогреть вместо еды ещё один конфликт, я присаживаюсь и беру вилку. Блекло благодарю и начинаю быстро пихать в себя вилку за вилкой.

– Ну куда ты так спешишь? – отговаривает она меня.

– Мне в школу пораньше надо, – вру я. – Немного проспал.