Виолетта Весна – Жена, которой не было в документах (страница 5)
Сердце ударило один раз.
Глухо.
Как будто кто-то закрыл тяжелую дверь.
В документах ее нет.
Фраза из зала, услышанная в начале вечера, вернулась теперь уже без праздничного шума, без возможности ошибиться, без милосердного недопонимания.
Они говорили не о корпоративном споре.
О ней.
О ее жизни.
О ее детях.
О доме, в котором она выбирала не только шторы.
В котором она ночами сидела у кровати Марты с температурой. Где Савелий сделал первые шаги от дивана к ее раскрытым рукам. Где Гордей когда-то в первую зиму после переезда заснул прямо на полу детской, потому что сын плакал, а Таисия положила на него плед и подумала: вот оно, счастье, просто усталое, живое, настоящее.
Дом.
Привычная среда.
Структура.
На ее стороне эмоции.
Таисия стояла за стеклянной перегородкой, и на секунду ей показалось, что если она сейчас посмотрит на свои руки, они окажутся прозрачными.
— Старые бумаги? — спросил юрист.
— Риски по первому объекту закрыты?
— Закрываются, — ответила Рената.
— Там нечему всплывать.
— Она может что-то помнить.
— Помнить не значит доказать.
Таисия закрыла глаза.
Помнить не значит доказать.
Вот как.
Все эти годы она думала, что память — это часть любви. Оказывается, в их мире память была слабым доказательством.
Чужая спина мелькнула в проходе.
Шаги удалились.
Таисия осталась на месте еще несколько секунд, потом заставила себя выдохнуть.
Нельзя было сейчас выходить к ним.
Нельзя устраивать сцену.
Не потому, что Гордей попросил.
Потому что сцены проигрывают те, у кого нет плана.
Она вернулась в зал медленно.
Музыка стала громче.
Кто-то смеялся.
Кто-то говорил о благотворительном аукционе.
На большом экране снова крутили фотографии объектов «Вереснев и Север», только уже без звука.
Гордей стоял у дальней стены с двумя мужчинами и Ренатой. Та была чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы в любой момент вложить ему в руку нужную цифру, нужную бумагу, нужную мысль.
Таисия смотрела на мужа и пыталась совместить в одном человеке двух Гордеев. Того, который когда-то в старой куртке стоял под дождем у бабушкиной мастерской и говорил:
— Тая, я верну тебе все. Клянусь. Когда это выстрелит, все будет наше.
И этого.
Сухого.
Дорогого.
Непроницаемого.
С папкой «Семейное урегулирование» в портфеле.
Она пошла к нему.
Не быстро.
Без дрожи.
Так, как ходят женщины, которых учили быть украшением вечера.
Гордей заметил ее сразу.
В его взгляде мелькнула короткая оценка: лицо, осанка, улыбка.
Он проверял, не нарушит ли она рисунок мероприятия.
— Тая, — сказал он, когда она подошла.
— Ты где была?
— Дышала.
Рената посмотрела на нее с вежливым вниманием.
— Устали? Вечер действительно насыщенный.
Таисия повернулась к ней.
— Не настолько, чтобы не понимать, о чем говорят вокруг.
На лице Ренаты не дрогнула ни одна мышца.
Гордей едва заметно напрягся.
— Что-то случилось?
Таисия посмотрела на его портфель, стоявший рядом с креслом у стены.
Черная кожа.