Виолетта Весна – Жена, которой не было в документах (страница 3)
Утром встреча».
Они не ссорились.
Это было хуже.
Ссоры хотя бы доказывали, что между людьми еще есть горячее место.
У них оставались расписания, счета, школьные чаты, благотворительные вечера и тишина за завтраком.
— Простите, — Гордей положил ладонь Таисии на спину, едва касаясь. Для окружающих жест выглядел нежным. Для нее — направляющим.
— Нам нужно подойти к сцене.
— Конечно, — Павел Ильич сразу отступил.
— Не задерживаю. Еще раз поздравляю.
Они пошли рядом.
Пальцы Гордея на ее спине были сухими и теплыми.
Таисия помнила эти руки другими: в цементной пыли, с царапинами от старых рам, с дешевой ручкой между пальцами, когда он в третий раз пересчитывал кредитный график и молчал так страшно, что ей приходилось первой говорить: «Мы выберемся».
Мы.
Какое короткое слово.
И как легко оно однажды превращалось в «мое».
У сцены уже стояла ведущая — высокая блондинка в серебристом платье, с улыбкой человека, который умеет делать любую чужую победу праздничной.
— Дамы и господа, — произнесла она в микрофон, и зал постепенно стих.
— Сегодня мы собрались не только ради открытия нового клубного дома «Северная линия». Мы собрались, чтобы поддержать программу восстановления исторической городской среды.
И трудно представить человека, который сделал для этого направления больше, чем основатель группы «Вереснев и Север» — Гордей Вереснев.
Аплодисменты поднялись сразу, послушно, уверенно.
Гордей улыбнулся.
Не широко.
Он вообще не любил широких улыбок, считал их признаком суеты. Только слегка смягчил лицо, принимая овацию как должное, но без грубого самодовольства.
Таисия стояла рядом и хлопала вместе со всеми.
На огромном экране за сценой зажглись первые кадры ролика.
Молодой Гордей.
Моложе, резче, худее.
В старой каске на фоне полуразрушенного здания.
Таисия задержала дыхание.
Это была та самая фабрика.
Ее фабрика.
Нет.
Не ее.
У нее больше не было привычки называть своим то, что давно записали на других.
Кадры сменялись быстро.
Руины.
Чертежи.
Стройка.
Первые полосы деловых газет.
Гордей на встрече с инвесторами.
Гордей рядом с губернатором.
Гордей перед макетом.
Гордей на фоне уже готового комплекса.
Потом — новые объекты.
Башни из стекла.
Восстановленные фасады.
Дворы без машин.
Лобби с живыми деревьями.
Камеры любили такие пространства: в них будущее выглядело чистым, дорогим и неизбежным.
Голос за кадром говорил:«Пятнадцать лет назад компания Вереснев и Север начиналась с одного рискованного решения. Сегодня это один из самых узнаваемых девелоперских брендов региона»Таисия смотрела на экран, и с каждым кадром внутри становилось все тише.
Ни одного ее фото.
Ни одной фразы.
Ни одного упоминания о женщине, которая тогда сидела в приемной первого инвестора с папкой на коленях, потому что секретарь пять раз просила ее уйти. Ни одного кадра с той ночи, когда она продала бабушкину мастерскую на бумаге, убеждая себя, что это временно, что Гордей все вернет, что у них общее будущее и общие риски. Ни одного слова о презентации, которую она переписала с нуля, пока Гордей курил на балконе и говорил в темноту: «Не вытяну».
На экране появилась Рената.
Таисия моргнула.
Рената стояла рядом с Гордеем на одном из недавних совещаний, что-то показывала на планшете. Закадровый голос произнес:«Сильная команда профессионалов, точный финансовый расчет и безупречная репутация позволили компании пройти путь от локального застройщика до лидера рынка».
Сильная команда.
Точный финансовый расчет.
Безупречная репутация.
Таисия вдруг ясно поняла: ее не забыли.
Забывают случайно.
А здесь все было слишком аккуратно.
Ее просто не включили.
Ролик закончился семейным кадром.
Гордей, Таисия, Марта и Савелий на ступенях их дома. Фото сделали прошлой осенью для журнала. Тогда стилист долго поправляла Таисии ворот бежевого пальто, Марта капризничала, Савелий хотел держать в руках игрушечного динозавра, а Гордей сказал: «Пять минут потерпите.