Виолетта Весна – Жена, которой не было в документах (страница 1)
Виолетта Весна
Жена, которой не было в документах
ПРОЛОГ. Дом без хозяйки
Таисия Вереснева умела улыбаться так, будто в ее жизни ничего не треснуло. Этому не учили ни в институте, ни на первых переговорах, где она когда-то сидела с чужими мужчинами в серых костюмах и доказывала, что старую табачную фабрику можно превратить не в руины, а в место, за которое город однажды будет благодарен.
Этому научил брак.
Десять лет рядом с Гордеем Вересневым были хорошей школой для лица. Не морщиться, когда он называет тебя «моя тихая гавань» при людях, хотя дома уже третий месяц разговаривает с тобой только расписаниями детей. Не отводить взгляд, когда очередной партнер говорит: «Вам повезло с мужем», будто она выиграла Гордея в лотерею, а не сидела ночами над его первыми сметами.
Не сжимать пальцы на бокале, когда на семейном вечере кто-то с умилением произносит: «Таисия у нас совсем не про бизнес, она про красоту, уют, детей».
Улыбаться.
Ровно.
Дорого.
Безупречно.
Так, чтобы никто не догадался: под шелком платья у тебя уже давно не кожа, а тонкая бумага, на которой чужой рукой вычеркивают твое имя.
— Тая, ты меня слышишь?
Голос Гордея прозвучал рядом негромко, но Таисия вздрогнула так, будто он коснулся ее ледяными пальцами.
Она повернула голову.
Он стоял почти вплотную, высокий, собранный, в темном костюме, который не казался на нем праздничным.
На Гордее все выглядело как часть власти: часы, запонки, спокойная посадка плеч, короткая улыбка для фотографов. Даже усталость на его лице выглядела не слабостью, а признаком человека, который слишком много решает.
— Слышу, — сказала она.
— Ты уже пять минут смотришь в одну точку.
— Здесь очень красивый свет.
Гордей скользнул взглядом туда, куда она смотрела. Новый клубный дом «Северная линия» сиял так, будто его не построили из бетона, стекла и арматуры, а достали готовым из дорогого журнала.
Высокие окна отражали вечерний город.
В зале пахло белыми розами, свежим деревом, терпким парфюмом и деньгами, у которых всегда был свой особый запах: уверенный, холодный, не терпящий чужой неловкости.
На стенах — большие черно-белые фотографии этапов строительства.
На длинных столах — тонкое стекло бокалов, закуски, к которым никто почти не притрагивался, карточки гостей с золотым тиснением.
По залу легко двигались официанты.
У входа репортеры останавливали нужных людей, просили взглянуть в камеру, сказать пару слов о проекте, благотворительности, городской среде, ответственности бизнеса.
Ответственность.
Таисия едва не усмехнулась.
Этим словом люди вроде Гордея умели прикрывать многое.
Иногда даже собственную жестокость.
— Свет выбирала команда Бориса? — спросила она.
— Да. Кажется, получилось неплохо. Неплохо.
Гордей почти никогда не говорил «прекрасно», если речь шла не о прибыли, сроках или победе.
— Получилось дорого, — сказала Таисия.
Он чуть повернулся к ней.
В уголке его рта появилась тень улыбки.
— Это упрек?
— Наблюдение.
— Сегодня лучше без твоих наблюдений.
Он произнес это мягко.
Почти ласково.
Так, как умел говорить только он: без грубости, без открытого приказа, но после таких слов воздух вокруг становился уже, а твое место в нем — меньше.
Таисия посмотрела на его руку.
Гордей держал бокал с водой.
Не с шампанским.
Он редко пил на мероприятиях: любил оставаться единственным трезвым среди тех, кто становился чуть откровеннее, чуть слабее, чуть удобнее для будущих решений.
— Я обещаю не портить вечер, — сказала она.
— Я не об этом.
— А о чем?
Гордей задержал взгляд на ее лице, будто хотел проверить, правда ли она не понимает.
— Сегодня важный день для компании. Для всех нас. Для всех нас. Раньше эта фраза грела.
В первые годы она означала, что они стоят рядом: он — с дерзостью и голодом человека, которому тесно в любой комнате, она — с чертежами, расчетами, чужими контактами, найденными через знакомых знакомых, и верой, которая иногда держала Гордея лучше любых банковских гарантий.
Теперь «для всех нас» означало другое.
Для него.
Для компании.
Для фамилии.
Для людей, чьи имена были в презентациях, договорах, пресс-релизах и благодарственных речах.
Таисия кивнула.
— Конечно.
Гордей будто хотел сказать еще что-то, но к ним уже направлялся невысокий мужчина с круглым лицом и слишком живой улыбкой. Один из городских чиновников, недавно назначенный на должность, к которой давно привыкал по фотографиям в деловых изданиях.
— Гордей Аркадьевич! — обрадовался он так громко, что двое гостей рядом обернулись.
— Поздравляю. Масштаб, конечно, впечатляет.
— Спасибо, Павел Ильич.
Они пожали руки.
Таисия снова улыбнулась.