Виолетта Весна – Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена (страница 20)

Тихо. Неприятно.

— Передайте моей жене, что я не намерен обсуждать свою семью через постороннего человека.

— Ваше право. Ее право — не открывать дверь и не вести разговор в состоянии давления.

— Давления? — голос Александра стал ледяным. — Я стою у двери собственной жены.

— Именно поэтому лучше уйти сейчас, пока ситуация не стала хуже для всех.

Пауза.

Я стояла посреди коридора с телефоном в руке и не дышала.

За дверью Александр больше не стучал.

Когда он заговорил снова, его голос был уже не для Мокеева.

Для меня.

— Хорошо, Маша. Дверь сегодня можешь не открывать.

От слова «сегодня» по спине прошел холод.

— Но разговор будет.

Шаги удалились не сразу. Сначала он еще постоял. Я чувствовала его присутствие через дверь, как чувствовала двадцать лет через всю комнату: тяжелое, властное, не терпящее пустоты.

Потом шагнул вниз.

Один пролет.

Второй.

Хлопнула подъездная дверь.

Я все еще держала телефон.

— Маша? — сказал Мокеев.

— Он ушел.

— Хорошо. Закройте все замки и не выходите ближайшие полчаса. Если вернется и будет пытаться войти, звоните мне и при необходимости в полицию. Понимаю, что это звучит резко, но границы должны быть реальными.

Полиция.

Слово показалось невозможным рядом с Александром.

Генерал Царев и полиция у двери жены.

Нет. Такого не могло быть.

Но еще вчера мне казалось невозможным оставить кольцо в бокале.

— Хорошо, — сказала я.

— Вы справились.

Я опустилась на тумбу в прихожей. Ноги дрожали.

— Я не уверена.

— Справились. Не красиво, не спокойно, не идеально. Но дверь осталась закрытой. Сейчас этого достаточно.

После звонка я долго сидела в прихожей.

Квартира пахла пылью, старым деревом и кипящей водой. За окном темнело. Где-то наверху ребенок бегал по полу, и соседка стучала по батарее. Обычная жизнь возвращалась кусками, осторожно, будто проверяла, можно ли входить.

Я поднялась, пошла на кухню и выключила давно закипевший чайник.

Потом взяла список покупок и дописала внизу еще одну строку:

Новый замок.

Посмотрела на нее.

Зачеркнула.

Написала заново, крупнее:

Новый замок обязательно.

И впервые за весь день мне стало не легче, нет.

Но яснее.

Есть слова, которые нельзя забрать.

Я хочу развод.

Нет, Александр.

Я не открою.

И каждое из них, произнесенное вслух, делало дверь между прошлой мной и нынешней чуть крепче.

ГЛАВА 3. Дверь остается закрытой

Новый замок я заказала в тот же вечер.

Не потому, что действительно верила: Александр начнет ломиться в дверь. Нет. Это было бы слишком грубо для него, слишком некрасиво, слишком не в его стиле. Александр Царев не ломал двери. Он делал так, что люди сами открывали.

Именно поэтому замок был нужен.

Не от его рук.

От моей привычки подчиняться.

Мастер приехал утром. Невысокий мужчина в синей куртке, с потертым чемоданчиком и усталым лицом человека, который за свою жизнь видел больше чужих дверей, чем чужих историй. Он осмотрел старый замок, хмыкнул и сказал:

— Давно просился на пенсию.

— Очень давно, — ответила я.

Он не стал спрашивать, почему хозяйка вдруг решила менять замок в квартире, где, судя по запаху пыли и старым обоям, давно никто толком не жил. Просто достал инструменты и принялся работать.

Я стояла на кухне, держа кружку с чаем, и слушала, как в прихожей визжит дрель.

Звук был неприятный, резкий, будто в квартиру ввинчивали новую реальность.

Телефон лежал на столе. За ночь Александр не звонил. Ни разу. Это молчание было не покоем, а передышкой перед приказом. Я знала его достаточно хорошо: он умел выдерживать паузу. Сначала дать человеку испугаться собственной смелости. Потом появиться и забрать обратно то, что считал своим.

Мама тоже это знала бы.

Я все утро ловила себя на том, что мысленно разговариваю с ней. Не красивыми фразами, не трагически, а как раньше, когда она сидела на кухне и чистила картошку, а я рассказывала ей про Олесины оценки, про ремонт, про новый прием у Александра.

«Мам, я поменяла замок».

Она бы посмотрела поверх очков и сказала: