Виолетта Весна – Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена (страница 17)

Пошла к остановке.

Через минуту пришло сообщение.

«Никита у твоего подъезда. Он отвезет тебя домой. Без разговоров.»

Я остановилась посреди тротуара.

Люди обходили меня, кто-то недовольно цокнул языком. Я смотрела на экран и чувствовала, как утренний страх возвращается. Не потому что Никита был опасен. А потому что Александр снова распоряжался пространством вокруг меня, будто я была вещью, которую можно доставить по адресу.

Я набрала ответ:

«Я не поеду. По вопросам развода и имущества связывайся с Дмитрием Мокеевым.»

Отправила.

Потом добавила контакт юриста.

Сердце колотилось так, что стало трудно дышать.

Ответа не было долго.

Слишком долго.

Я дошла до остановки, села на мокрую лавку, тут же встала, потому что холод прошел через джинсы. Автобус задерживался. На табло цифры менялись бессмысленно: то семь минут, то двенадцать, то снова шесть.

Телефон молчал.

И это молчание пугало сильнее сообщений.

Когда автобус наконец подошел, я вошла, приложила карту и встала у окна. Свободных мест не было. Папка давила на локоть. В салоне пахло мокрыми куртками, резиной и чьим-то сладким парфюмом.

На третьей остановке телефон ожил.

Не звонок.

Сообщение.

«Ты пожалеешь, что впустила чужого человека в нашу семью.»

Я прочитала и впервые не стала искать в этих словах любовь, спрятанную под злостью.

Чужой человек — это Мокеев.

А Виолетта в моем доме, выходит, была своей?

Я убрала телефон.

У маминого подъезда черная машина стояла на том же месте.

Никита Пономарев ждал у капота. Зонт он не раскрыл, хотя дождь снова начинался мелкой водяной пылью. Увидев меня, он выпрямился.

Я подошла медленно. Не потому что хотела тянуть время. Просто ноги вдруг стали тяжелыми.

— Мария Сергеевна, — сказал он.

— Никита.

— Александр Николаевич просил дождаться вас.

— Я поняла.

— Он хочет, чтобы вы вернулись.

— Я тоже это поняла.

Никита отвел взгляд.

— Простите.

Слово было тихое. Не служебное. Человеческое.

Я посмотрела на него внимательнее.

— За что?

Он помолчал.

— За вчера.

Ветер дернул край моего шарфа.

Вот оно.

Кто-то сказал это.

Не Александр. Не Виолетта. Не гости, которые все видели и ничего не заметили. Никита. Молодой помощник, который вообще не должен был иметь к моей боли никакого отношения.

— Вы ни при чем.

— Я видел бокал, — сказал он так же тихо. — И… до этого тоже многое видел.

У меня перехватило дыхание.

— Никита, не надо.

Не потому что не хотела знать.

Потому что боялась: если он сейчас скажет что-то конкретное, я рассыплюсь прямо у подъезда. Или, наоборот, стану такой холодной, что сама себя испугаюсь.

Он кивнул.

— Я не буду.

Пауза между нами стала неловкой.

В машине сидел водитель. Наверняка смотрел вперед, делая вид, что не слушает.

— Я не поеду с вами, — сказала я.

— Понимаю.

— Тогда зачем стоите?

Никита сжал губы.

— Потому что если я уеду без вас, Александр Николаевич спросит, почему.

— Скажите правду. Я отказалась.

Он почти улыбнулся. Устало.

— Правда не всегда подходит как отчет.

Эта фраза была слишком взрослой для его возраста.

Я вдруг увидела перед собой не просто помощника Александра, а человека, который тоже жил внутри чужих приказов. Конечно, совсем не так, как я. Но механизм был знакомый: ты делаешь, потому что так надо; молчишь, потому что иначе хуже; привыкаешь угадывать настроение до того, как оно станет распоряжением.

— Никита, — сказала я мягко, — я не ваша задача.