Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 12)
— Это режим объекта.
— Конечно. Здесь все режим объекта. Даже разговоры, наверное, по расписанию.
— Если бы они были по расписанию, мы с тобой не стояли бы сейчас у турникета.
Ответ был тихий, но попал точно.
Я отвела взгляд первой.
Не из слабости. Из злости на себя. Потому что где-то внутри сразу возникла память: ночная кухня, я в его рубашке, он наливает воду, часы показывают три двадцать. Тогда я спросила: «Ты когда-нибудь научишься просто говорить?» Он ответил: «С тобой — попробую».
Не научился.
Дежурная протянула мне бланк.
— Ознакомьтесь и подпишите согласие на временное хранение личных устройств.
Рената забрала лист раньше меня.
— Сначала я.
Она прочитала быстро, но внимательно. Поставила пометки карандашом, попросила заменить одну формулировку. Дежурная посмотрела на Мирослава. Он кивнул. Формулировку заменили.
Это заняло семь минут.
Семь минут, в течение которых я стояла рядом с мужем и не знала, куда деть руки.
Кольца на пальце не было, но привычка сжимать его осталась. Большой палец скользнул по пустому месту. Я тут же спрятала руку в карман пальто.
Мирослав заметил.
Конечно, заметил.
Но ничего не сказал.
Когда досмотр закончился, нам выдали временные карты посетителей. У Ренаты была синяя полоса. У меня — желтая.
— Почему разные? — спросила я.
Дежурная ответила:
— У адвоката гостевой юридический доступ. У вас временный функциональный.
— Функциональный, — повторила я. — Это теперь так называется?
Мирослав взял с стойки еще одну карту. Белую, с моим именем, фотографией из старой базы и красной диагональной отметкой.
Я узнала снимок. Его сделали полтора года назад, когда я приезжала на ведомственную конференцию. Тогда на мне было светлое платье, которое Мирослав выбрал сам, потому что я устала спорить с дресс-кодом. На фото я выглядела спокойной и уверенной.
Женщиной, которая еще думала, что просто переживает трудный период в браке.
Мирослав протянул мне карту.
— Это основной временный пропуск на месяц.
Я не взяла сразу.
На нижней строке стояла его подпись.
Не факсимиле. Не электронная отметка. Ручная подпись черными чернилами.
Мирослав Тарновский.
Мой муж, который сегодня не дал мне развестись.
Генерал, под чьей ответственностью я теперь проходила на закрытый объект.
— Ты сам подписал? — спросила я.
— Да.
— Не доверил системе?
— В этом случае нет.
— Почему?
— Потому что если с тобой что-то произойдет на территории «Каскада», отвечать буду я.
Слова были правильными. Даже слишком.
Я взяла пропуск двумя пальцами, стараясь не коснуться его руки. Не получилось. Кожа на мгновение задела кожу, и от этого короткого прикосновения по телу прошла память, к которой я не была готова.
Мирослав не двинулся.
Я отступила на шаг.
— Я не вещь под твою ответственность.
— Я знаю.
— Иногда сомневаюсь.
Он посмотрел на пропуск в моей руке.
— Ответственность в документах не отменяет твою волю.
— Очень зрелая мысль. Жаль, в браке ты ею не пользовался.
Дежурная опустила глаза в монитор. Мужчина за стеклом стал слишком внимательно проверять пустой экран. Рената тихо вздохнула, но не остановила меня.
Мирослав выдержал и это.
— Тогда будем пользоваться сейчас.
Я застегнула пропуск на лацкан пальто.
Пластик оказался тяжелее, чем выглядел.
Турникет открылся после короткого сигнала. Я прошла первой. За мной — Рената. Мирослав шел рядом, но не впереди. Это было непривычно. Обычно люди в «Каскаде» двигались за ним, а не он рядом с кем-то.
Административный корпус встретил нас чистыми коридорами, серыми стенами, светлыми полосами на полу и указателями с номерами секторов. Ничего лишнего. Никаких случайных цветов. Каждый поворот подписан, каждая дверь с электронным замком, каждая камера смотрит не в пустоту, а в конкретную точку.
Я поняла, почему многие здесь говорили тише.
В таких зданиях человек сам начинает вести себя как документ: ровно, аккуратно, без лишнего.
— Сначала кабинет допуска, — сказал Мирослав. — Потом архивный сектор.
— Сначала правила, — вмешалась Рената. — Письменно.
— Уже подготовлены.
— С возможностью замечаний?
— Да.
Рената посмотрела на меня.