Виолетта Весна – Развод с генералом. Месяц под его командованием (страница 14)

— Поэтому я и хочу, чтобы Таисия увидела их до того, как их начнут объяснять за нее.

Мне не понравилось, насколько разумно это прозвучало.

Архивный сектор находился на втором этаже в конце длинного коридора. Дверь туда открывалась только после двойной проверки: пропуск и код сотрудника сопровождения. Код ввела Ровенская, которая пошла с нами. Мирослав приложил свою карту к считывателю, но внутрь вошел последним.

Архив оказался не таким, каким я его представляла.

Не пыльные полки и папки до потолка, а светлое помещение с закрытыми шкафами, несколькими рабочими станциями, принтером с защитным кожухом и отдельной стеклянной комнатой, где стоял терминал просмотра. На стене — табло с временем и строкой: «Все действия регистрируются».

— Уютно, — сказала Рената.

Ровенская ответила без тени иронии:

— Для архива объектового уровня — да.

За одним из столов сидел худой мужчина в очках. Он поднялся, когда мы вошли.

— Старший специалист Лаврецкий. Работаю с журналами доступа.

Его голос был сухим, но пальцы заметно нервничали. Он поправил очки, хотя они и так сидели ровно.

Мирослав заметил это тоже.

— Показывайте только первичные данные, — сказал он. — Без интерпретаций.

— Есть.

Лаврецкий пригласил нас к стеклянной комнате. Внутри было три стула. Рената села справа от меня, Мирослав остался стоять за спиной. Не близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его.

— Вы можете сесть, — сказала я, не оборачиваясь.

— Не мешаю?

— Мешаете.

Рената кашлянула.

Лаврецкий застыл с мышью в руке.

Мирослав сделал паузу, потом обошел стол и сел напротив, сбоку от монитора.

— Так лучше?

— Нет. Но честнее.

На секунду его губы едва заметно дрогнули.

Не улыбка. Скорее память о ней.

Я разозлилась на эту память еще до того, как она успела стать теплой.

Лаврецкий открыл систему. На экране появилась таблица: даты, время, идентификаторы, узлы входа, уровни доступа, статусы операций.

— Это фрагмент журнала по идентификатору программы Ордынцевой за последние семьдесят два часа, — сказал он. — Здесь отображаются только события, которые прошли через внутренний шлюз «Каскада».

— Мой офис был вне периметра, — сказала я.

— Да. Поэтому прямых событий там быть не должно, кроме согласованных запросов через внешний защищенный канал.

— И были?

Лаврецкий прокрутил таблицу.

— Последний законный запрос от вашей программы — три месяца назад. Он закрыт в день выдачи, в восемнадцать сорок две.

Я помнила тот день.

Я тогда опоздала домой на ужин, который сама же приготовила утром. Мирослав тоже опоздал. Мы встретились на кухне почти в полночь и оба сделали вид, что это нормально.

— Дальше, — сказал Мирослав.

Лаврецкий перешел к нижним строкам.

— Затем активность отсутствует до сегодняшней ночи. В два часа семнадцать минут зафиксирована повторная активация временного доступа.

— Кто активировал? — спросила Рената.

— В журнале указано автоматическое восстановление по ранее согласованному токену.

— Что это значит человеческим языком?

Лаврецкий сглотнул.

— Система приняла доступ как уже одобренный ранее и восстановленный в рамках технического обслуживания.

— Так бывает? — спросила я.

Он не ответил сразу.

Мирослав посмотрел на него.

— Лаврецкий.

— Теоретически — да, если токен не был уничтожен, а переведен в архивное состояние.

— А практически?

— Практически такие токены должны очищаться после закрытия разового окна.

Рената сделала пометку.

— Кто отвечает за очистку?

— Автоматический модуль и администратор сегмента.

— Фамилия администратора?

Лаврецкий снова посмотрел на Мирослава.

— Отвечайте, — сказал тот.

— По этому сегменту дежурным администратором числился Кирсанов. Но в ночь восстановления подтверждение прошло не с его рабочего места.

— А откуда?

Лаврецкий открыл следующую строку.

— Внутренний терминал МБ-3.

Я не поняла.

— Что такое МБ-3?

В комнате стало слишком тихо.

Ровенская, до этого стоявшая у двери, опустила взгляд в планшет. Лаврецкий перестал двигать мышью. Рената повернулась к Мирославу.

Он ответил сам: