Виолетта Весна – Пышка-ассистентка, которую он потерял (страница 6)

Он стоял у окна, пил кофе и смотрел на город. На столе лежала распечатка приложения семь. Та самая, которую я ночью поправила.

— Грановский считает, вы вмешались в финансовую часть без необходимости.

Конечно.

Я поставила папку на стол.

— Грановский может так считать. Но если бы мы оставили старую версию, аванс ушел бы раньше банковской гарантии. В случае срыва сроков компания оказалась бы в слабой позиции.

— Я это вижу.

— Тогда в чем проблема?

Демьян обернулся.

Он не любил, когда я задавала вопросы так прямо. Не потому, что считал меня ниже. Нет. Он просто привык, что мои вопросы всегда рабочие, удобные, помогающие ему быстрее принять решение. А этот вопрос был другой. В нем было что-то мое.

— Проблема в доступе, — сказал он. — Вы подняли материалы, которые должны были пройти через финансовый блок.

— У меня есть доступ к архиву сделок по вашему распоряжению.

— Для ускорения работы.

— Я и ускорила.

— Орлова.

Одно слово. Фамилия. Предупреждение.

Я сцепила пальцы на планшете.

— Демьян Александрович, если вас беспокоит процедура, я зафиксирую все действия письмом. Но по существу правка была необходима.

Он подошел к столу и открыл серую папку.

— По существу — да. По процедуре — нет.

Я смотрела на его руки. Сильные, спокойные, без лишних движений. Эти руки подписывали сделки, увольняли людей, пожимали ладони партнерам, держали стакан с кофе, который я приносила каждое утро.

Вчера ночью он спросил, ужинала ли я.

Сегодня утром говорил со мной так, будто я была строкой в регламенте.

— Поняла, — сказала я.

— Не думаю.

Я подняла взгляд.

Демьян смотрел прямо.

— Мила, я ценю вашу внимательность. Но вы не должны брать на себя больше, чем требуется.

Смешно.

Не вслух, конечно. Вслух я не смеялась.

Но внутри стало смешно так резко, почти больно.

Я не должна брать на себя больше, чем требуется.

А кто три года брал на себя звонки его отца, когда тот требовал соединить немедленно, а у Демьяна в кабинете сидел человек, от которого зависел кредит на девять миллиардов?

Кто писал ему короткие справки по людям, с которыми он встречался, чтобы он не путал имена детей партнеров и причины их прошлых конфликтов?

Кто отменял интервью, переносил рейсы, находил потерянные документы, прикрывал чужие ошибки, успокаивал сотрудников, которые выходили из его кабинета белыми от страха?

Кто вчера ночью сидел босиком в переговорной, пока финансовый блок “держал ситуацию под контролем”?

— Хорошо, — сказала я. — Я больше не буду брать на себя лишнее.

Демьян прищурился.

Он услышал.

Не все. Но тон услышал.

— Это не упрек.

— Конечно.

— Орлова.

— Демьян Александрович, через две минуты звонок с банком. На линии будет Климов, он начнет с вопроса по гарантийному письму. Лучше сразу сказать, что мы приняли их редакцию по пункту четыре, но не согласны с изменением срока уведомления. Если вы позволите им открыть разговор первыми, они уведут вас в обсуждение аванса.

Он молчал секунду.

Потом взял папку.

— Соединяйте.

Вот и весь разговор.

Я вышла из кабинета с прямой спиной и спокойным лицом.

В приемной уже стояла Эвелина Ланская.

Она появилась так, как появляются женщины, уверенные, что двери существуют скорее для красоты, чем для них. Высокая, тонкая, в белом костюме, с гладкими светлыми волосами и серьгами, которые могли стоить как моя кухня. На ней не было ничего лишнего. Даже улыбка казалась подобранной стилистом.

Света из PR стояла рядом с ней и выглядела так, будто перед ней внезапно открыли экзамен без подготовки.

— Мила Сергеевна, — выдохнула Света. — Эвелина Андреевна к Демьяну Александровичу.

Я посмотрела в календарь.

Эвелины там не было.

— Доброе утро, Эвелина Андреевна.

— Мила, — сказала она тепло, будто мы были давними приятельницами. — Вы все такая же точная. Даже удивительно.

Я не стала спрашивать, что именно удивительно: моя точность или то, что такая женщина, как я, вообще способна быть точной.

— У Демьяна Александровича звонок. Я уточню, сможет ли он вас принять.

— Не стоит. Он меня примет.

Эвелина улыбнулась и положила перчатки на край моего стола.

Не на гостевой столик.

На мой.

Мелочь. Конечно, мелочь. Но люди ее круга умели унижать так, чтобы это выглядело случайностью.

Я взяла перчатки двумя пальцами и аккуратно переложила на столик для посетителей.

— Здесь рабочая зона.