Виолетта Весна – Пышка-ассистентка, которую он потерял (страница 5)

Я посмотрела на нее поверх экрана.

— Я много чего помню.

Она покраснела еще сильнее и ушла, прижимая планшет к груди.

Я не злилась на Свету. Она была просто новой. Новые сотрудники первое время думали, что я сижу в приемной для красоты: улыбаюсь посетителям, соединяю звонки, ношу кофе, говорю “Демьян Александрович сейчас занят” таким голосом, будто это отдельный вид искусства.

Они не видели, как я трижды за утро меняла порядок встреч, чтобы партнеры, ненавидящие друг друга, не столкнулись у лифта.

Не знали, что я держала в голове дни рождения жен крупных клиентов, аллергию председателя совета на орехи и то, что отец Демьяна всегда звонил без предупреждения перед важными подписаниями, будто чувствовал, когда сыну особенно нельзя мешать.

Не понимали, что приемная — это не диван, стол и ваза с белыми цветами.

Приемная — это шлюз между хаосом и человеком, который считает, что хаоса не существует, если достаточно жестко на него посмотреть.

Лифт тихо звякнул.

Я не подняла головы сразу. Сначала отправила юристам короткий ответ: “Финальная версия в письме от 00:31. Приложение семь заменено. Проверяйте файл с пометкой FINAL_MO.”

Потом встала.

Демьян Волков вышел из лифта вместе с Кириллом Грановским.

Демьян шел первым. Высокий, в темно-синем костюме, свежий так, будто не он вчера стоял в переговорной после полуночи, а его дорогая, лучше выспавшаяся версия. На лице — ни тени усталости. Только привычная собранность, от которой сотрудники автоматически выпрямляли спины.

Кирилл шел на полшага сбоку. Светло-серый костюм, тонкая папка под рукой, мягкая улыбка. Он выглядел человеком, который никогда не пачкает рук, потому что умеет отдавать распоряжения тем, кто сделает это за него.

Я почувствовала, как внутри коротко дернулось вчерашнее: “Не задерживайтесь в архивах дольше, чем нужно”.

— Доброе утро, Демьян Александрович, — сказала я. — Банк подтвердил звонок на восемь пятнадцать. “Норд Инвест” приедут на двадцать минут раньше. По фонду просят перенос, я предложила им двенадцать сорок пять. В приложении семь финальная версия ушла ночью, юристы проверяют.

Демьян остановился у моего стола.

— Грановский говорит, по приложению все было в порядке.

Я перевела взгляд на Кирилла.

Он улыбался.

Разумеется, улыбался.

— В старой версии был риск по авансу, — сказала я ровно. — Я сверила с банковским письмом.

— Мила Сергеевна проявила внимательность, — мягко сказал Кирилл. — Хотя, на мой взгляд, финансовый блок держал ситуацию под контролем.

“На мой взгляд” у Кирилла всегда означало “вы перешли границу”.

Демьян взял кофе со стола.

— Документы у меня?

— Да. Красная папка — подпись. Серая — внутренние комментарии. Черная — старые приложения по подрядчикам, которые вы просили поднять еще вчера.

Я сама не знала, зачем добавила последнюю фразу. Наверное, хотела посмотреть на Кирилла.

Он не дрогнул.

Только пальцы на папке легли чуть плотнее.

Демьян это заметил? Не знаю. Иногда мне казалось, что он замечает все. Иногда — что не видит самого главного, даже если оно стоит в двух шагах от него в темно-зеленом платье и туфлях, которые к вечеру снова сотрут пятку.

— Через пять минут ко мне, — сказал он.

— Да.

Он вошел в кабинет. Кирилл задержался у моего стола.

— Вы рано сегодня, — сказал он.

Я села.

— Как и вы.

— У меня должность такая.

— У меня тоже.

Он усмехнулся почти ласково.

— Ассистент — должность непростая. Главное, не забывать вторую часть.

Я подняла глаза.

— Какую?

— Что это все-таки ассистент.

Сказал тихо. Вежливо. Без свидетелей, если не считать камеры в углу и белых цветов в вазе.

Раньше я бы промолчала. Улыбнулась бы, опустила глаза, сделала вид, что занята письмом. Не из слабости. Просто на работе всегда было что-то важнее личного раздражения.

Сегодня я почему-то не смогла.

— Кирилл Павлович, если вам нужны мои должностные обязанности, я пришлю их отдельным файлом. С выделением цветом, если так удобнее.

На секунду улыбка стала тоньше.

Потом он тихо рассмеялся.

— Осторожнее, Мила Сергеевна. Демьян Александрович ценит в людях сдержанность.

— Тогда нам обоим повезло. Я очень сдержанная.

Он посмотрел на меня так, будто впервые за утро действительно увидел.

Не оценил. Не испугался. Просто отметил что-то для себя.

— Хорошего дня, — сказал он.

— Вам тоже.

Кирилл ушел по коридору к финансовому блоку, а я позволила себе выдохнуть только тогда, когда стеклянная дверь за ним закрылась.

Пальцы были холодными.

Я посмотрела на экран ноутбука. Там мигало новое сообщение от Демьяна:

“Орлова. Сейчас.”

Я взяла планшет, папку, ручку и вошла в его кабинет.

У Демьяна Волкова был кабинет без лишних вещей. Стол, переговорная зона, шкаф с документами, панорамное окно во всю стену. Никаких семейных фотографий, случайных сувениров, смешных кружек, растений в горшках. В этом кабинете нельзя было понять, чем живет человек, когда перестает быть генеральным директором.

Возможно, он и сам не знал.

— Закройте дверь, — сказал Демьян.

Я закрыла.