Виолетта Весна – Пышка-ассистентка, которую он потерял (страница 4)

Она развернулась и пошла к лифтам.

За спиной остался кабинет человека, для которого она знала все: кофе, расписание, слабые места, чужие угрозы, нужные слова перед трудными встречами.

Все, кроме одного.

Умеет ли Демьян Волков верить женщине, если правда приходит к нему не с печатью совета директоров, а из рук пышки-ассистентки, которую он слишком долго не замечал.

ГЛАВА 1. Девушка из приемной

Утром я пришла в офис на сорок минут раньше обычного и все равно опоздала.

Не по времени. По ощущению.

Бизнес-центр “Волков Групп” просыпался раньше людей: турникеты уже мигали зелеными огоньками, охрана здоровалась вполголоса, лифты поднимались почти бесшумно, а в кофейне на первом этаже девушка с усталым лицом ставила на стойку первые стаканы для тех, кто называл себя “ранними птицами”, хотя выглядел так, будто его вынули из постели силой.

Я забрала два кофе.

Один себе — латте без сиропа, потому что к восьми утра мне нужна была не роскошь, а возможность не уснуть лицом в ежедневник.

Второй Демьяну Волкову — двойной эспрессо с каплей сливок, без сахара, температура не выше шестидесяти градусов. Он никогда не просил так подробно. Он вообще редко что-то просил. Просто однажды, четыре года назад, отодвинул стакан и сказал:

— Горячий.

Я запомнила.

Потом запомнила, что слишком холодный он тоже не любит, хотя не говорит. Что пьет кофе до первой встречи, но почти никогда не допивает после звонка от отца. Что в дни совета директоров берет стакан в левую руку, а правой листает документы. Что если не поставить кофе справа от папки с красной меткой, он все равно найдет его, но задержится на секунду, и эта секунда потом где-нибудь обязательно отзовется.

Я знала слишком много о человеке, который вчера ночью спросил, ужинала ли я, и даже не понял, что я соврала.

На ресепшене охранник поднял глаза.

— Доброе утро, Мила Сергеевна.

— Доброе, Андрей. У нас сегодня гости с девяти тридцати. Проверьте, пожалуйста, пропуска на “Норд Инвест” и список по залу “Север”.

— Уже у меня.

— Отлично. И если приедет Ланская...

Я замолчала на полуслове.

Фамилия сама легла на язык, хотя в календаре Эвелины Ланской не было.

Андрей понял.

— Сообщу вам сразу.

— Спасибо.

Он улыбнулся так, будто сочувствовал. Это было хуже, чем если бы он ничего не понял.

В офисе пахло утренним кондиционером, свежей бумагой и чужой спешкой. Пока сотрудники подтягивались по одному, приемная генерального директора уже жила на полной скорости. На моем столе мигал телефон, в почте висело тридцать семь непрочитанных писем, в мессенджере юристы ругались с финансистами, а помощник из отдела партнерских проектов прислал мне файл с названием “финал_точно_последний_новый2”.

Я поставила кофе Демьяна на его стол, не заходя дальше трех шагов. Кабинет был пуст, но в нем все равно чувствовалось его присутствие: ровная линия папок, закрытый ноутбук, ручка строго параллельно краю стола, серый пиджак на спинке кресла. Демьян Волков умел отсутствовать так, будто все равно контролировал помещение.

Я положила рядом с кофе распечатку утреннего расписания.

8:15 — звонок с банком.

8:40 — внутренняя сверка по “Северным кварталам”.

9:30 — “Норд Инвест”.

10:20 — подпись приложений.

11:00 — совет по рискам.

12:30 — обед с представителями фонда.

13:15 — встреча с Кириллом Грановским.

13:45 — окно пятнадцать минут.

Я подчеркнула окно карандашом. Не потому, что оно действительно существовало. Просто иногда я оставляла в расписании маленькую ложь, чтобы у Демьяна был шанс перевести дыхание. Он обычно заполнял ее звонком, который сам же называл срочным.

На моем столе завибрировал телефон.

“Мила, где финальная версия по приложению семь?” — юристы.

Я открыла ноутбук, вошла в систему и проверила отправленные письма. Ночное письмо ушло всем адресатам. Финальная версия договора была в цепочке.

Второе письмо — то, которое я отправила себе в 00:47, — тоже лежало на месте.

Я открыла его на секунду.

Сканы старого архива. Подпись. Малинин О. В. “Проект Заречный”.

Закрыла.

Не сейчас.

Сначала утро. Сначала люди, которые думают, что сделка держится на решениях генерального директора, а не на том, что кто-то вовремя заметил неправильную страницу в приложении.

В приемную вошла Света из PR. Молодая, тонкая, всегда пахла сладкими духами и тревогой. На ней было бежевое платье, которое выглядело так, будто его гладили не утюгом, а молитвой.

— Мила Сергеевна, доброе утро. А Демьян Александрович уже приехал?

— Через семь минут будет в лифте.

— Вы прям знаете?

— Я прям вижу его машину на камерах парковки.

Света смутилась и поправила волосы.

— Ой. Точно. У нас же доступ...

Не “у нас”. У меня.

Но я промолчала.

— Что случилось?

— Там фонд просит перенести обед на двенадцать. У них спикер улетает раньше.

— Нет.

— Нет?

— У Демьяна Александровича в двенадцать десять звонок с банком, который нельзя переносить. Предложите им двенадцать сорок пять или ужин в среду.

— Они могут обидеться.

— Они уже обижались в марте и все равно подписали соглашение.

Света моргнула.

— Вы это помните?