Виолетта Весна – Пышка-ассистентка, которую он потерял (страница 3)

За стеклом тихо мигнул красный огонь на соседней башне. Один раз. Второй.

Мила нажала “отправить”.

Письмо ушло.

Через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Не Демьян. Его шаги она знала: ровные, уверенные, без лишней спешки. Эти были мягче. Осторожнее.

Мила подняла голову.

У входа в переговорную стоял Кирилл Грановский.

Без пиджака, с телефоном в руке и спокойной улыбкой человека, который не должен был находиться здесь в половине первого ночи, но почему-то находился.

— Мила Сергеевна, — сказал он негромко. — Все еще спасаете чужие сделки?

Она закрыла крышку ноутбука. Не резко. Спокойно.

— Проверяю финальный пакет.

— Похвально.

Кирилл вошел в переговорную, хотя она его не приглашала. Он всегда так делал: переступал границу мягко, будто ее не существовало. Остановился у стола, посмотрел на распечатки, на стакан с остывшим кофе, на ее туфли, которые она не успела снова снять.

Взгляд скользнул быстро. Но Мила заметила.

Мужчины вроде Кирилла замечали все, что потом можно использовать.

— Демьян Александрович ценит вашу преданность, — сказал он.

Слово прозвучало почти ласково.

Мила не любила, когда ее работу называли преданностью. Преданность пахла ошейником. Работа — договором.

— Я выполняю обязанности.

— Разумеется.

Он улыбнулся шире.

— Просто иногда самые исполнительные сотрудники начинают думать, что компания держится на них. Это опасное чувство. Особенно для ассистенток.

Мила сложила руки на столе, чтобы он не видел, как напряглись пальцы.

— Вы хотели что-то по договору?

— Нет. С договором все в порядке.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

— Тогда доброй ночи, Кирилл Павлович.

Он не двинулся.

— Доброй ночи, Мила Сергеевна. И маленький совет.

Она молчала.

— Не задерживайтесь в архивах дольше, чем нужно. Старые документы редко приносят пользу. Чаще они просто пачкают руки тем, кто их открывает.

В переговорной стало тише.

Мила смотрела на него и понимала: он знает.

Не все, возможно. Не про письмо. Не про ее отца. Не про то, как сильно фамилия Малинина ударила по памяти.

Но он знает, что она открывала архив.

Кирилл кивнул ей так вежливо, будто пожелал приятного вечера, и вышел.

Мила осталась сидеть за столом.

Потом медленно открыла ноутбук снова. Проверила отправленное письмо. Файлы были на месте. Копии ушли. Время отправки: 00:47.

Ноль сорок семь.

Она почему-то запомнила эти цифры.

Позже, когда ее будут обвинять в доступе к закрытым документам, когда Демьян Волков посмотрит на нее через длинный стол совета директоров так, будто между ними никогда не было пяти лет ночных кофе, сорванных ужинов, спасенных сделок и тихого знания друг друга, Мила вспомнит именно это время.

00:47.

Момент, когда она еще могла сделать вид, что ничего не заметила.

Момент, когда можно было закрыть файл, поехать домой, лечь спать и утром снова стать удобной Милой Орловой из приемной генерального директора.

Она посмотрела на темный экран, где отражалось ее лицо: усталое, бледное, с выбившейся прядью у щеки и красной полоской на запястье от тесного браслета часов.

Не красавица из журнала рядом с Демьяном Волковым.

Не женщина его круга.

Не та, на кого оборачиваются в дорогих ресторанах с уважительным интересом.

Пышка-ассистентка, как однажды шепнула за спиной новая девочка из PR, не зная, что Мила стоит за приоткрытой дверью.

Мила тогда не обернулась. Не потому, что не услышала. Потому что в тот день ей надо было срочно найти Демьяна перед встречей с инвесторами, а ее обида не стоила сорванной сделки.

Теперь она вдруг подумала: может, в этом и была главная ошибка.

Не в том, что она слышала.

А в том, что каждый раз выбирала сделку вместо себя.

Мила выключила ноутбук, собрала папку и поднялась.

В кабинете Демьяна еще горел свет.

Она могла пойти к нему прямо сейчас. Положить документы на стол. Сказать: “Здесь подмена. Здесь старая связь. Здесь имя, из-за которого много лет назад сломали жизнь моему отцу”.

Он выслушал бы?

Возможно.

Поверил бы?

Мила не знала.

И впервые за пять лет это незнание оказалось страшнее любой ошибки в договоре.

Она погасила свет в переговорной, вышла в коридор и остановилась у его двери. За матовым стеклом двигалась тень. Демьян говорил по телефону. Низко, ровно, без усталости.

Мила подняла руку, чтобы постучать.

И не постучала.

Не потому, что испугалась. Нет. Просто поняла: утром ей понадобятся не эмоции, а доказательства.