Виолетта Весна – Ненужная леди Асгарда (страница 9)

— Слушаем, милорд. Варвара поднялась.

— Лорд Рейвен. Он остановился.

— Завтра вы начнете проверку? Или я все еще должна отдыхать, пока Морвен думает, как меня уничтожить?

— Завтра, — сказал он.

— На рассвете я отведу вас к камню малого круга. Посмотрим, осталась ли на вас магия памяти.

— А если осталась?

— Тогда будем знать, сколько вам украли. Варвара не сразу нашла слова. Украли. Память можно украсть. Имя можно стереть. Договор можно разорвать. Человека можно назвать ненужным, пока он сам не поверит, что действительно пуст. Прежняя Эйрина, кажется, почти поверила. Но в последнюю ночь все равно зашила кость в плащ и оставила себе дорогу.

— И еще, — сказала Варвара.

— Я хочу в архив.

— Нет.

— Вы даже не спросили, в какой.

— Потому что ответ все равно нет.

— Там было воспоминание. Она искала договор в архиве.

— Закрытые архивы недоступны для человека под проверкой.

— Тогда идите со мной.

— Вы не приказываете мне.

— Я предлагаю вам не отставать. Астор медленно повернулся. Тэсса у камина сделала такое лицо, будто мысленно уже рассказывает эту фразу всей кухне.

— Вы быстро осваиваетесь, леди Вальд.

— Нет. Просто у меня мало времени.

— Завтра, — сказал он после паузы.

— Сначала проверка памяти. Потом я решу, можно ли подпускать вас к архивам.

— Вы решите?

— Да.

— А город? Вопрос задел его сильнее, чем она ожидала. Астор посмотрел на темный проход в стене.

— Город уже слишком многое решил без нас. Он вышел. Дверь закрылась, и снаружи сразу раздался тихий звук шагов стражи. В комнате осталось трое женщин, открытый ход, костяная пластина на столе и невысказанная правда, такая тяжелая, что воздух казался густым. Тэсса первая нарушила молчание.

— Я знаю, что служанкам не положено советовать леди — Но ты все равно посоветуешь.

— Конечно. Если лорд Рейвен говорит «не ходите туда ночью», ночью туда точно не надо. Не потому что он прав, а потому что если умрете до утра, я проиграю ставку, которую еще не сделала. Марта слабо всхлипнула:

— Как ты можешь шутить?

— А как вы можете не шутить? Тут стена открылась, память украли, Морвен лжет, лорд Астор почти проявил человеческое выражение лица. День тяжелый, надо держаться. Варвара вдруг рассмеялась. Тихо, устало, почти без сил. Но смех был ее собственный. Не Эйрины. Не чужого тела. Ее. И это почему-то помогло. Она взяла костяную пластину, завернула в носовой платок и спрятала под подушку. Потом подошла к открытому проходу, не переступая порога. В темноте ничего не двигалось. Но на дальней стене, очень далеко, вспыхнула тонкая золотая точка. Как глаз. Как искра. Как начало строки на чистом листе. Варвара прошептала:

— Я найду, что ты спрятала. Точка погасла. А из глубины прохода донесся едва слышный шорох. Не шаги. Бумага. Словно где-то внизу перевернули страницу.

Глава 4. Письма с чужой рукой

К рассвету Северная башня не проснулась — она просто сменила способ молчания. Ночью коридоры дышали камнем, холодом и редкими шагами стражи. Утром в них появились голоса, звон посуды, шорох платьев, далекие распоряжения, но тишина никуда не ушла.

Она только спряталась под звуки, как пыль под свежую скатерть. Варвара спала мало. Открытый проход в стене так и остался приоткрытым.

Астор велел поставить у него печать дозора: на полу перед проемом лежала тонкая серебряная полоса, похожая на расплавленную нить. Тэсса сказала, что если кто-то попытается войти или выйти без разрешения, нить завизжит так, что проснутся даже портреты в семейном зале. Варвара спросила, живые ли здесь портреты. Тэсса ответила:

— Не все. Но некоторые достаточно вредные, чтобы считаться живыми. После этого спать стало еще труднее. Утром Марта дрожащими руками помогла ей умыться и переодеться. Платьев оказалось всего три: дорожное, вчерашнее темно-серое и еще одно, которое, видимо, предназначалось для «приличного появления» в Асгарде. Оно было светло-стальным, с узким лифом и длинными рукавами, но ткань на локтях уже начала лосниться, а кружево у горла было перешито. Бедность Дома Вальдов умела притворяться достоинством, но делала это устало. Тэсса принесла завтрак и ворох слухов.

— На кухне считают, что вы ведьма старого камня.

— Вчера я была слабой девицей без магии.

— Вы быстро растете, миледи. К ужину станете угрозой государству.

— А что говорят о лорде Рейвене?

— Что он мрачнее обычного.

— Разве это возможно? Тэсса поставила чашку на стол и серьезно сказала:

— У нас в башне это называют плохой погодой. Марта посмотрела на служанку с упреком, но Варвара улыбнулась краем губ. Ей все еще было страшно, но страх перестал быть бесформенным. Теперь у него появились имена: Морвен, память, договор, семь дней. С именами можно было работать. На столе лежали письма. Их принесли по приказу Астора через час после рассвета. Десять листов, перевязанных серой лентой, с печатями Вальдов. Писец Рейвенов передал их сухо:

— Лорд Астор велел предоставить вам копии писем, присланных в Северную башню от вашего имени за последние месяцы. Подлинники хранятся в доме печатей.

— А почему не подлинники? Писец посмотрел так, будто она попросила ключ от города.

— Подлинники не выдают лицу под проверкой.

— Конечно. Вдруг я их подделаю задним числом. Писец не понял, шутка это или оскорбление, поклонился и ушел. Теперь Варвара сидела у окна, разложив письма по порядку. Солнце почти не проникало в Асгард, но серого света хватало. Она попросила у Тэссы иглу, миску с водой, свечу, чистую тряпицу и лупу. Лупы в комнате не оказалось, зато Тэсса принесла увеличительное стекло на медной ручке.

— Украла? — спросила Варвара.

— Взяла временно.

— У кого?

— У старшего счетовода. Он все равно видит только то, что ему выгодно. Письма были вежливыми, пустыми и неприятными. «Высокочтимый лорд Рейвен, Дом Вальдов с благодарностью помнит древнюю связь наших родов» «Смиренно подтверждаю готовность исполнить волю старших» «Я понимаю, что мое положение скромно, но надеюсь быть полезной вашему дому послушанием» Варвара читала и чувствовала, как внутри поднимается глухое отвращение. Не к Эйрине. К тому, кто решил, что она должна звучать именно так: без желаний, без достоинства, без голоса. Бумажная девушка, созданная для удобного отказа.

— Это писала не она, — сказала Варвара. Марта вскинула глаза.

— Вы уверены?

— Почти. Тэсса наклонилась через ее плечо.

— Почти — это сколько?

— Достаточно, чтобы начать ссориться.

— Хорошая мера. Варвара взяла первое письмо и провела пальцем над строками, не касаясь чернил.

— Смотри. Здесь нажим ровный. Слишком ровный. Человек, который пишет о своем браке, дороге, страхе, долге рода, не давит на перо одинаково в каждой строке. А вот здесь буква чуть выше. И здесь. Видишь? Тэсса прищурилась.

— Я вижу пятно.

— Это не пятно. Это остановка. Перо задержалось, потому что писавший копировал чужую форму буквы.

— То есть кто-то подделал ее руку?

— Скорее сделал вид, что пишет за нее под диктовку. Или переписывал с образца. Марта тихо сказала:

— Леди Эйрина редко писала сама. Лорд Натан говорил, что у нее слабая рука. Варвара подняла одно письмо к свету.

— Слабая рука оставляет неровность. Здесь рука уверенная, но притворяется скромной.

— Можно притворяться даже почерком? — спросила Тэсса.

— Почерком особенно. Она взяла другое письмо. Бумага была хорошая, но не вальдская. Слишком плотная, с едва заметным водяным знаком: маленький ромб, внутри которого стояла вертикальная черта.