Виолетта Весна – Ненужная леди Асгарда (страница 11)

— Потому что если знак Вальдов и знак Рейвенов снова соединились на договорной кости, это уже не семейная тяжба. Это городское дело. А городские дела в Асгарде редко заканчиваются живыми свидетелями. Марта села, будто ноги отказали. Варвара медленно вдохнула.

— Вы можете прочитать текст?

— Могу.

— Тогда читайте.

— Нет. Тэсса присвистнула.

— Вот это архивная смелость. Корвин даже не посмотрел на нее.

— Я не буду читать договорную кость без малого круга или печати хранителя. Текст может быть связан с клятвой. Если произнести его вслух неправильно, он возьмет плату.

— Какую?

— У кого что есть. Голос, память, кровь, годы жизни. Иногда возможность войти в собственный дом. Варвара вспомнила закрытую цепью дверь Вальдов.

— Значит, нужно читать правильно.

— Для этого нужен полный текст.

— А у нас обломок.

— Именно. Она указала на письма.

— Тогда начнем с них. Что можете подтвердить? Корвин взял увеличительное стекло. Теперь они работали почти как коллеги: он знал местные печати, бумагу и домовые знаки, она видела руку, нажим, правку и ложное старение. Марта сидела тихо, Тэсса сторожила дверь, хотя делала вид, что просто скучает. К полудню на столе лежали три стопки. Первая: письма, вероятно продиктованные Натаном Вальдом. Вторая: письма, написанные чужой рукой от имени Эйрины. Третья: два листа, самые опасные. В них леди Эйрина будто бы отказывалась от претензий Дома Вальдов на старое хранительское право и признавала, что брачный договор с Рейвенами нужен лишь как «милость к угасшей крови». Бумага была морвенская. Чернила — с зеркальным лаком. Подпись — похожая, но не живая.

— Эти два листа писали не вы, — сказал Корвин.

— Это можно доказать?

— На Совете? Нет.

— Почему?

— Потому что Совет не любит доказательства, которые портят удобное решение.

— А не на Совете? Старик впервые чуть улыбнулся. Очень криво.

— Не на Совете можно доказать почти все, если успеть до похорон. Тэсса пробормотала:

— Обожаю архивистов. С ними сразу весело. Корвин сложил два письма отдельно.

— Эти листы могли выйти только из зеркальной канцелярии Морвенов. Но сказать это вслух — значит обвинить Дом.

— А вы боитесь?

— Да. Ответ прозвучал просто, без стыда. Варвара посмотрела на него внимательнее.

— Но пришли. Корвин отвел глаза.

— Потому что семь недель назад одна бледная девочка из Вальдов стояла в моем архиве и просила не за себя. Она сказала: «Если город однажды откроет мне дверь, не делайте вид, что не слышали стука». Я сделал вид тогда. Старики умеют быть глухими, когда хотят прожить еще немного. Его пальцы дрогнули на краю письма.

— Потом она исчезла из архива, а прошение забрали. Я решил, что больше ее не увижу.

— Но увидели.

— Не совсем. Варвара не ответила. Старик понял слишком много. Или почти понял. И это могло стать либо опасностью, либо спасением. В дверь снова постучали. На этот раз вошел один из стражников.

— Леди Вальд, лорд Рейвен ожидает вас в малом круге через четверть часа. После проверки вы должны явиться в нижний зал Северной башни. Леди Мирра принимает представителей Домов.

— Представителей?

— Дом Морвенов, Дом Вир и Дом Хольм уже прислали людей. Тэсса тихо сказала:

— Вот и начался рынок.

— Какой рынок?

— Где вас будут рассматривать, оценивать зубы и делать вид, что это вежливость. Корвин быстро собрал письма.

— Возьмите два листа.

— Подлинники?

— Копии. Но я поставлю на них архивный знак сомнения.

— Это поможет?

— Нет. Но разозлит правильных людей. Он вынул из кармана маленькую костяную печатку, подышал на нее и коснулся нижнего края каждого из двух писем. На бумаге проступила едва заметная серая метка: открытый глаз с трещиной.

— Что это значит? — спросила Варвара.

— Документ требует проверки. Если Морвен увидит, он поймет, что я участвовал.

— И вам будет грозить опасность.

— Мне шестьдесят семь лет, леди Вальд. Опасность хотя бы разнообразит старость. Тэсса восхищенно прошептала:

— Вот теперь точно обожаю архивистов. До малого круга Варвару сопровождали двое стражников, Тэсса и сам Корвин. Марта осталась в комнате: Астор запретил ей выходить до отдельного допроса. Женщина испугалась, но Варвара успела сказать:

— Ничего не подписывайте. Ничего не берите из чужих рук. Если кто-то будет спрашивать, говорите, что плохо помните от страха.

— Но это ложь, миледи.

— Нет. Вы правда плохо помните от страха. Просто не уточняйте, что именно. Тэсса одобрительно кивнула:

— Учитесь, Марта. Это не ложь, это выживание с приличной осанкой. Малый круг находился внизу, под семейными залами. Варваре показалось, что они спускаются не в подвал, а в горло башни. Стены становились грубее, воздух суше. На дверях появлялись печати: вороньи крылья, замкнутые кольца, линии клятв. Астор ждал у круглой комнаты без окон. Он был один. И это почему-то насторожило сильнее, чем если бы рядом стоял десяток стражников.

— Мастер Корвин, — сказал он.

— Я не звал вас.

— А я не обязан приходить только туда, куда меня зовут. Пока.

— Вы осматривали письма?

— Да.

— И? Корвин кивнул на Варвару.

— Спросите леди. Взгляд Астора перешел к ней.

— Подделки, — сказала Варвара.

— Не все, но самые важные.

— Доказуемо?

— Достаточно, чтобы Морвен занервничал.

— Это не мера доказательства.

— Зато хорошее начало. Астор хотел ответить, но из глубины малого круга донесся тихий треск. Как будто лед ломался под чьей-то ногой. Он открыл дверь. Комната была круглая, с полом из бледного камня. В центре — знак ворона, вокруг него семь малых знаков Домов. Через знак Морвенов шла свежая трещина. Края ее были темные, будто камень обуглился изнутри. Астор смотрел на трещину с такой холодной яростью, что Варвара невольно поняла: он не меньше ее хочет знать, кто это сделал.

— Проверка памяти возможна? — спросила она.

— Возможна. Но неполная.