Виолетта Весна – Ненужная леди Асгарда (страница 7)

— Вы ждали меня?

— Нет. Но вы пришли быстро. Значит, башня сама донесла. Астор посмотрел на стену. На короткое мгновение его уверенность дала трещину.

— Не башня.

— Тогда кто? Он не ответил. Тэсса вдруг тихо сказала:

— Каменные вороны. Астор повернул голову. Девушка опустила глаза, но упрямо договорила:

— Один сидит за окном. Он ударил клювом в раму и улетел к верхнему ярусу.

— Тэсса, — голос Астора стал ниже.

— Простите, милорд. Я думала, если все равно казнят, лучше за подробности. Варвара невольно посмотрела на нее с уважением. Астор, кажется, сдержал вздох.

— Никого пока не казнят.

— Ободряющее «пока», — сказала Варвара. Он протянул руку.

— Пластину.

— Сначала объясните, что это.

— Сначала отдайте.

— Нет. Второй раз за вечер в комнате стало так тихо, что Варвара услышала, как потрескивает фитиль свечи. Астор смотрел на нее не с гневом. С оценкой. Как на человека, который либо смел до безрассудства, либо не понимает цены отказа. Возможно, и то и другое.

— Вы стоите в моем доме, под моей защитой и с предметом, происхождение которого может быть опасно для города.

— Я стою в чужом теле, под чужим подозрением и с единственной вещью, которую прежняя Эйрина спрятала от всех. В том числе, возможно, от вас. Его глаза сузились.

— Прежняя Эйрина? Ошибка. Марта шумно втянула воздух. Тэсса застыла. Варвара поняла это сразу, но отступать было поздно.

— Я имею в виду себя до дороги. До Совета. До сегодняшнего бала унижения, который вы здесь называете законом.

— Вы странно говорите о себе.

— Сегодня был странный день.

— Вы многое не помните? Вопрос прозвучал мягче, чем ожидалось, и потому стал опаснее. Варвара выдержала паузу.

— Я помню достаточно, чтобы понимать: мне лгали.

— Кто?

— Пока не знаю. Но лорд Морвен очень не хочет, чтобы я узнала. Астор молчал. Варвара подняла пластину.

— Это было зашито в мой плащ. Марта говорит, я сама велела не отдавать плащ никому. Сказала: «Если я забуду, молчи, пока город не откроет первый замок». Стена открылась после того, как мы нашли пластину. Так что либо ваша башня любит совпадения, либо Эйрина Вальд знала больше, чем вы думали. Астор перевел взгляд на Марту. Женщина почти вжалась в стул.

— Это правда?

— Да, милорд.

— Почему не доложили сразу после прибытия?

— Я я не знала, что леди забыла. Варвара ощутила неприятный укол жалости. Марта была не заговорщицей. Она была маленьким человеком, которого большие люди поставили между приказом и страхом. Астор протянул руку снова.

— Я должен осмотреть пластину.

— Здесь, — сказала Варвара.

— При мне. Он помедлил, потом коротко кивнул. Варвара вложила пластину ему в ладонь, но не отступила. Его пальцы в перчатке коснулись ее кожи — холодно, сухо, почти случайно. И в этот миг костяная пластина вспыхнула. Не ярко. Не огнем. Под ее поверхностью прошла тонкая золотая нить, соединяя знак Вальдов со знаком Рейвенов. Тэсса выругалась шепотом. Астор замер. Варвара почувствовала, как воздух в комнате будто натянулся.

— Это вы? — спросила она.

— Нет.

— Тогда, видимо, опять я просто стояла. Он резко посмотрел на нее.

— Молчите. Не грубо. Сосредоточенно. Астор снял перчатку с правой руки. На его ладони Варвара увидела темные линии старых ожогов, сложенных почти в узор. Он провел большим пальцем по краю пластины и тихо произнес несколько слов на языке, от которого у Варвары заболели зубы. Слова были твердые, каменные, будто их не говорили, а ставили одно на другое. Пластина ответила. Знак ворона потемнел. Знак Вальдов стал теплее. На стене рядом с открытым проходом вспыхнула печать. Варвара вздрогнула. Она была уверена, что секунду назад камень был пустым. Теперь на нем проступали линии: круг, семь лучей, дерево с корнями и ворон над ним. Линии росли, расходились, соединялись, пока не сложились в подобие окна. А потом комната исчезла. Не совсем. Варвара все еще стояла у кровати, чувствовала пол под ногами и холод в пальцах. Но поверх комнаты наложилось другое место. Архив. Она поняла это сразу, хотя никогда там не была. Высокие стеллажи уходили в темноту, между ними висели стеклянные лампы с синим огнем. На длинном столе лежали свитки, пластины, книги в каменных обложках. Воздух был густой от пыли и страха. У стола стояла девушка. Эйрина. Варвара увидела ее со стороны и одновременно почувствовала изнутри — дрожь в коленях, боль в рассеченном пальце, горячее дыхание, застрявшее в горле. Девушка была очень бледной, светловолосой, тонкой, в темном платье без украшений. Ее руки торопливо перебирали бумаги. На запястье темнел синяк в форме чужих пальцев.

— Ну же, — шептала Эйрина.

— Где ты где. За стеллажами что-то скрипнуло. Она замерла.

— Кто здесь? Тишина. Потом слабый звук шагов. Эйрина схватила со стола костяную пластину, ту самую, только целую, длиннее. Провела окровавленным пальцем по знаку Вальдов. Пластина разделилась на несколько частей, как тонкая скорлупа. Одну часть она сунула за корсаж, вторую — в переплет книги, третью сжала в ладони. Шаги приближались. Варвара хотела повернуться, увидеть лицо вошедшего, но воспоминание держало ее в пределах страха Эйрины. Та не смотрела на дверь. Она смотрела на лежащий перед ней лист и торопливо писала на полях дрожащей рукой. «Морвен лжет». Буквы вышли неровными, почти резаными. Дверь архива открылась. Эйрина подняла голову. В проеме стояла фигура в темном плаще. Лица не было видно. Только рука — бледная, мужская, с кольцом, в котором блеснуло маленькое зеркало.

— Леди Вальд, — сказал голос. Мягкий. Спокойный.

— Вам не следовало искать то, от чего ваш Дом когда-то отказался. Эйрина отступила.

— Мой Дом не отказывался. Вы подменили клятву.

— Осторожнее. Память — хрупкая вещь.

— Я отправлю договор Астору Рейвену. Тихий смех.

— Лорд Рейвен не поверит слабой девочке, которую собственный брат продал за отсрочку долга. Эйрина побледнела сильнее.

— Он поверит городу.

— Город молчит сто двадцать лет.

— Тогда я заставлю его вспомнить. Фигура подняла руку. Зеркальный камень в кольце вспыхнул. Варвара почувствовала удар не телом — памятью. Словно кто-то резко выдернул из нее несколько страниц и смял, не читая. Эйрина вскрикнула, но голос пропал. Архив качнулся, лампы погасли, стол поплыл в темноту. Последнее, что увидела Варвара: костяная пластина падает на пол, а по камню расползается тонкая золотая линия, похожая на корень. Потом все оборвалось. Комната вернулась. Марта плакала. Тэсса стояла у стены, закрыв рот ладонью. Астор держал пластину так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Варвара сделала вдох и поняла, что у нее мокрое лицо. Не слезы. Холодный пот.

— Вы видели? — спросила она. Астор молчал.

— Вы видели, — сказала она уже тверже. Он медленно положил пластину на стол.

— Да.

— Это был Морвен.

— Лица не было видно.

— Голос.

— Голос можно подделать.

— Кольцо.

— У Дома Морвенов много зеркальных колец.

— Конечно. В Асгарде, видимо, даже очевидное должно семь раз поклониться Совету, прежде чем его назовут правдой. Он резко повернулся к ней.

— Вы не понимаете, насколько опасно обвинять первого голоса Совета.

— Понимаю. Он уже однажды стер Эйрине память. Слова повисли между ними. Астор смотрел на нее долго и тяжело.

— Вы снова говорите о себе в третьем лице.

— Потому что я не знаю, что со мной сделали. Это вышло тише, чем она хотела. Не признание. Не полная правда. Но ближе к ней, чем все осторожные фразы до этого. Астор отвел взгляд первым.

— Магия памяти Морвенов не действует так грубо без следа.

— Значит, ищите след.

— В вас?