Виолетта Стратулат – Обжигающий импульс (страница 6)

Два квартала, и я больше ничего не смогу разузнать. Если это наша последняя встреча, и я больше его не увижу, то лучше найти в себе причину отказаться от этого влечения. Я осознаю, что интересуюсь его внешностью, мне приятно его внимание, хотя это не то внимание, которым одаривают любимую женщину. Иногда давно быть знакомыми намного хуже, чем начать встречаться при первом же дне знакомства. Ты относишься ко мне только как к подруге младшей сестры лучшего друга? Но ведь Лена тоже наша общая подруга!!! Мы одного года рождения, в чем смысл?

— Моя личная жизнь не должна тебя волновать, — сухо бросает Илья.

Еще бы ты так легко ответил, даже не сомневалась!

Я нервно смеюсь и откидываю голову на подушку кресла, закрываю глаза. Грудь так сильно сдавливают, что я не могу впустить воздух, принимая лишь короткие, со всхлипами порции.

Молчание затягивается, фоновая музыка раздражает своими любовными серенадами…

— Тебе не кажется, что ты слишком обеспокоена моими отношениями с Леной?

И я усмехаюсь:

— Илюш, когда кажется, креститься надо!

Я приоткрываю глаза, видя лишь то, как он сердито вглядывается в лобовое стекло. Что ж, хоть какие-то эмоции, даже негативные, — равнодушие доставляло бы свыше боли.

— А какие там обо мне слухи гуляют? — сменяю я тему, хотя все внутри так и требует вернуться.

— Ничего особенного, — бросает он не хотя. По крайней мере, отвечает — удивительно.

Мне хватает сил изогнуть губы в полуулыбке.

— Например, что я разбиваю нежное мужское сердечко? Или что я неразборчива в связях? А может, что-нибудь еще хуже? — Пытаюсь представить, что для мужчины в женщине стало бы еще хуже. — М-м-м, одноразовая проститутка?..

— Ты сегодня слишком болтлива. Не могла бы ты уже заткнуться, пока я не остановлюсь у твоего дома?

— О, у нас будет масса тем для разговоров, — парируя я, — впереди целый месяц. Могла бы, конечно, но так не хочется…

И я надуваю губы.

— Значит, Ленусик посадила тебя на крючок, даже толком не познакомившись с тобой? А я, на твой взгляд, слишком агрессивна?

Илья медленно выдыхает, закрывает на мгновение глаза и загружает свою фирменную лживую улыбку. Он искоса поглядывает, но не отрывает голову от движения. Он сильнее вдавливает ногу в педаль газа, стрелка на спидометре скользит по часовой стрелке. Меня это не остановит…

— У тебя что — плохой опыт с уверенными в себе женщинами? — Илья дергается как от удара. — У тебя был первый сексуальный опыт с женщиной постарше, которая ущемила твое мужское «я»? Или кто-то жаловался на размерчик или навыки? — И я в упор смотрю на его потемневшие глаза. Он злобно прищуривается и сжимает зубы. На скулах ходят желваки.

— Я ведь по-твоему женщина искушенная, многое повидала…

Не могу остановиться, жду апогея конфликта, хоть какие-то эмоции, отличные от нежности при упоминании имени «Лена».

— Не пори чушь! — взрывается Илья, хотя голос не повышает, а наоборот предупреждающе понижает.

Он похож на хищника, оскалившего зубы, готового в любую секунду напасть и разорвать в клочья. И это только подогревает! Сердце учащенно бьется, грудь часто вздымается. Увы, это я буду хищником…

— А что? Я не симпатичная?

Не чувствую своего тела от волнения, руки потеют, как будто впервые выхожу на сцену при огромном заполненном зале. Я никогда не позволяла себе такое отвратительное поведение, самой тошно…

— Ты привлекательна… — шепчет Илья.

Автомобиль останавливается, окруженный со всех сторон высокими многоэтажками. Я, загнанная в угол, оглядываюсь по сторонам, насколько позволяет сковывающий ремень. Мой дом… Все кончено!..

Илья кладет голову на руль, упираясь лбом в мягкую обивку, размеренно дышит, но я чувствую исходящую от него усталость.

— Что с тобой происходит? — интересуется он, шепча в поверхность руля.

— А с тобой? — защищаюсь я.

Мы так и сидим: он полулежа, а я, сдавленная разрывающими эмоциями, не желаю уходить. Мысли кувырком перекатываются в голове, не задерживаются и путаются. Дрожащими пальцами я отстегиваю ремень и возвращаю его на законное место.

Хочу тебя заполучить… Даже если это означает подтвердить все эти слухи обо мне. Как же давно у меня никого не было…

Рискнуть или не рискнуть? Любой исход не повредит. Пусть мое проклятие и дальше имеет силу, одного раза достаточно. Я смогу пережить.

— Илюш? — окликаю его взволнованным голосом.

Илья приподнимается, а я, упираясь ладонями в край кресла, тянусь к нему. Ощущаю на губах покалывание от прикосновения к уголку его рта.

Я нервно сглатываю слюну, боюсь поднять глаза.

— Это чтобы твои мысли занимала не только Лена, — и выскальзываю из автомобиля.

Не оборачиваясь, бросаюсь к парадной дома внезапно ставшими ватными ногами. Теперь он точно должен понять, что я чувствую. Придешь или нет — больше не имеет значения.

Будь, что будет. 

Глава 3 — Из прошлого

Ведомая ароматами, доносившимися с кухни, я часто раздуваю ноздри, чтобы распознать природу запахов. Пахнет определенно выпечкой — чем-то сладеньким и наверняка безумно вкусным.

Мама вовсю хлопочет на кухне, подскакивая радостно то у духового шкафа, проверяя что-то запекающееся, то вприпрыжку подбегая к столу. Она всегда сияла, когда готовила что-то от души, экспериментируя, — это было ее страстью. Папа, наоборот, сколько помню, любил ковыряться в технике: сейчас он копошится в деталях разобранного, потрепанного на вид проигрывателя — корпус того лежит на соседнем стуле, — а затем хватает какую-то здоровую микросхему — вроде бы это называется платой — и спаивает контакты, щуря при этом и так покрасневшие глаза.

«Какая пара. — Улыбаюсь я родителям, стоя в проеме двери. — Вроде такие разные, но столько лет вместе. Любят друг друга».

— Мусечка, — лепечу я капризным тоненьким голоском, будто вернувшись в свои детские годы. — Твоя дочурка вернулась в родную обитель, — приобнимаю маму со спины и опускаю подбородок на плечо, вдыхая витающую вокруг сладость, ароматы кокосовой стружки и корицы.

— Что-то ты долго, — тараторит она с улыбкой и выскальзывает из объятий снова к столу, усыпанному нехилой долей муки. — Убери ты уже свой мусор! Не за кухонным же столом! — прикрикивает на отца, подхватывая глубокий таз.

Папа отрывает спокойный взгляд, кивает мне, приветствуя, и передвигается в дальний от маминой стряпни угол стола, привыкший к постоянным гонениям.

«Как же хорошо оказаться дома!». — Вертится в голове.

— Вик, ты что такая замученная? Со Светиком поругались?

От оценивающего материнского взгляда, как всегда, ничего не скроешь.

— Нет, просто устала. Света попросила стать свидетельницей и теперь нужно разгрести кучу заморочек. Немаленькое ведь торжество! Свадь-ба!

Я развожу руками, привирая отчасти, но истинную причину своего убитого состояния озвучивать не хочется. Вот занесло же меня… Хотя, нет, не жалею. Ничего странного ему я не сказала.

— Уже все замуж повыскакивали, детей понарожали, а ты все в девках шастаешь. — Мама кидает на меня удрученный взгляд, цокает языком и покачивает головой из стороны в сторону. — Когда нам жениха покажешь? Мы уже любого примем… Ярик быстрее женится…

— Мам, я не знаю ни одного бомжа, — подшучиваю я, но, заметив пролегшие у губ морщинки, свидетельствующие об обиде, спешу исправиться: — Как только появится на горизонте принц на Мерседесе, так сразу же покажу ему наши скромные апартаменты!

Грусть с ее лица развеивается. Она ласково улыбается и вытирает руки, испачканные в муке, о фартук.

Это я ей еще не рассказала, что Света тоже ждет малыша. Одна я не у дел. Ничего своего, чисто женского. Зато, наверное, таких, как я, можно назвать карьеристками. Моя студия — самое лучшее, что случалось со мной в жизни.

— Мы внучат уже хотим, — продолжает кряхтеть свою правоту мама, а я терпеливо натягиваю улыбку — как бы это снова не переросло в причитания.

Папа отрывает глаза, заинтересованный разговором. С двумя мне никак не справиться, потому как он всегда оказывается на ее стороне, а когда та неправа, приходит и наедине говорит: «Пойми мать, она плохого не пожелает!». Вот только стремления в жизни у всех разные. Не уверена я, что в свои двадцать пять готова отказаться от всего в сию же секунду ради кричащего, хоть и милого, карапуза. Сначала уж муж, а потом, при обоюдном согласии, дети.

Был бы Илья хорошим отцом? Ему уж точно пора становиться родителем, а вот мне еще можно повыбирать себе супружескую пару.

— Мам, и внуки будут, но не сейчас. Надо встать на ноги, найти хорошего человека, чтоб уважал, руку не смел поднять, без вредных привычек, чтоб понимал и принимал мою чокнутую творческую натуру. — Я посмеиваюсь над собственными словами. — Понимаешь, не каждый с такой выживет.

Папа понимающе поддакивает, иронизируя, а мама на него возмущенно шикает.

— Что с тобой не так, чтобы считать себя ненормальной? — Поворачивается ко мне, а в глазах стоят слезы. — Ничем ты не хуже других… Моя дочка — лучшая: и красавица, и свое дело держит, самостоятельная…

Она замолкает, шмыгая носом, и ослабевшими руками опускает таз на стол.

— Самой интересно. — Пожимаю я плечами. — Очень…

Голос со скрытыми переживаниями обрывается — приходится прочистить горло.

Кто ж этих мужчин понять может? Явно не я…