Виолетта Стратулат – Обжигающий импульс (страница 5)

— Ты чуть нас обоих не снесла с ног. Будь осторожней. — Доносится его мягкий голос.

Илья своими сильными руками вынуждает меня переступить ногами и встать ровно. Щиколотка отзывается ноющей болью, не дает твердо опираться на ногу. Плюс каблуки увеличивают нагрузку.

Я щурюсь от боли и резко вдыхаю воздух.

Чувствую себя разбитой, ведь у нас никогда ничего не получится. «Почему Лена? Почему не я?» — Вскидываю голову и смотрю в зеленые глаза, поблескивающие от света фонаря.

Как же я тебя ненавижу!.. — Так и хочется прошептать, но чем это поможет, разве что покажет мою глупость? Господи, не только ты мечешься по какой-то причине, но и я не могу принять или оттолкнуть свои чувства. Как, черт возьми, поступить?

— Сильно болит? — задает вопрос Илья, прерывая мою мысленную тираду, и заменяет объятия поддержкой. Он, скользя ладонью по спине, стискивает плечо, а другой рукой обхватывает локоть. — Идти сможешь?

Беспокойство в голосе, в глазах, даже в изгибе приоткрытого рта вынуждает меня, чтобы не улыбнуться радостно, сжать губы. Я смыкаю веки в ожидании, когда приступ безмятежного восторга покинет меня. Как же хочется запищать от счастья! Пусть Илья лучше думает, что я оцениваю свои ощущения.

— Немного… — привираю я, намеренно корча болезненную гримасу, изображая при этом часть окружности стопой.

Илья, кажется, верит. В зеленых глазах плещется сочувствие. А не зря я в школе в актерский кружок-то ходила! Успех есть!

На самом деле, лодыжка беспокоила не больше минуты, и теперь боль стихла окончательно. Но признаться — означает лишиться толики этого внимания.

Илья поддерживает меня, делает маленький шаг вперед, и я следом прихрамываю. Было бы странно, если бы я сразу пошла, как ни в чем не бывало. Ощущаю щекой его ровное дыхание, чуть расстроившись от понимания, что эта близость никак его не взволновала.

А меня всю колотит внутри. Интересно, это его тело дополнительно согревает? Или меня бросает в жар от волнения и трепета?

В такой манере, приобнявшись, мы медленно шагаем к его машине. Люди в любопытстве поглядывают, шушукаются, но меня это совсем не волнует. Я с ужасом понимаю, что скоро приятный момент закончится, а когда будет следующий — никак не узнать заранее. Да будет ли вообще? Чем ближе мы к авто, тем меньше я прихрамываю, ступая на ногу увереннее. Любой бы, наверное, уже отпустил, возмутившись, но Илья так внимателен…

«А какие моменты были у них с Леной?..» — Появляется мысль, вызывающая сковывание желудка.

Илья тут же, будто прочитав мои размышления, отнимает руку, поддерживающую локоть, от чего я непроизвольно издаю отчаянный стон; следом слышится пронзительный писк. Фары авто приветливо подмигивают, в лобовом стекле мигает красная точка с равной периодичностью. Сигнализация замолкает, и Илья подталкивает меня к пассажирскому сиденью, как маленькую девочку усаживает, застегивает ремень. Закрыв дверь, он быстро шагает к водительскому креслу и усаживается на свое место.

Я, лишившись окончательно его тепла, не могу заставить себя оторвать взгляд от того, как Илья пристегивается, вставляет ключ в зажигание, легко поворачивает его и опускает обе ладони на обивку руля. Автомобиль ласково журчит своему хозяину и трогается с места. На боковых стеклах конденсат скапливается в большей степени, чем на лобовом, поэтому отвлечься совершенно не на что.

С интересом, украдкой разглядываю руки Ильи: он обладает мощными ладонями с выступающими сквозь кожу венами, длинные пальцы постукивают в ритм мелодии из радио «Европы-плюс». Что ж, чувства ритма он уже не лишен, так что танец вполне способен получиться на славу!

— Ты собираешься со мной танцевать на свадьбе? — спрашиваю я, словно невзначай. — Времени немного, а начинать нужно все с нуля.

— Да.

Получаю равнодушный ответ и скрещиваю недовольно руки на груди.

«Потому, что хочешь впечатлить Лену? — ужасно хочется спросить, но я одергиваю себя. — Ни за что не поверю, что ты так легко ее отпускаешь, даже если твердишь об обратном».

— Я даю тебе время все обдумать, — шепчу таким же невозмутимым голосом, как и говорит Илья. — До понедельника… Занятия будут проходить каждый день, кроме воскресенья.

Его глаза расширяются от удивления, но он вскоре берет себя в руки, наблюдая за светофором и движением на перекрестке. Мы, наконец, протискиваемся в линию автомобилей и минуем закоулки дворов и пешей центральной улицы, где расположена моя студия.

— А что ты хотел? Времени мало! — Я пожимаю плечами. — Будешь приходить после работы. Если задержишься — предупреждай. Если вдруг не можешь — тоже. Возьми с собой одежду и обувь — лучше туфли, которые не жалко: легче будет сразу привыкать. Реши: готов ли ты вкладывать душу, потому как небрежного отношения я не позволю. Я строгий педагог.

Илья снова молчит, слушая мой монолог. Только изредка он поглядывает в боковое зеркало или в навесное заднего видения. Я медленно выдыхаю, начиная раздражаться его игнорированием. К тому же мы попали в пробку. Да новорожденная черепашка быстрее проползет расстояние, чем мы проедем какие-то триста, может четыреста, метров до поворота!

— Номер можешь узнать у Юры, он же у нас в команде спец по добыче информации, — и я хихикаю, вспомнив, как возмущалась Лена выходками Светиного братца. Да сколько я его знаю, он всегда был оторвой!

Илья не оценивает мою шутку, бросив искоса строгий, чисто взрослый взгляд. На меня мама так смотрела, когда я притаскивала тройку по алгебре, разве что не искоса…

И снова это его отдаление…

Мы лишь немного продвинулись вперед, а другие водители раздраженно сигналят между собой и наверняка обнаглевшим водителям маршруток, которые в наглую едут по трамвайным путям, а затем протискиваю в нужную полосу основного движения.

В салоне нависает тишина, точнее только новая электронная мелодия заполняет писклявым подростком голосом, не поющим, а нашептывающим расслабленной интонацией едва рифмующиеся слова под бит. И ведь нравится многим такой стиль!

— И что же тебе рассказывала Лена? — Поворачивает Илья голову и будто пытается скрыть свое любопытство. Вот только глаза врать не могут…

— А что? — кидаю в ответ более озлобленно, чем намеревалась.

— Откуда ты знаешь, что она меня заблокировала везде?

— Догадалась. Я достаточно проницательная, чтобы заметить, когда человек пытается ускользнуть от темы. Задала ей прямой вопрос и подтвердила свои предположения…

Илья переваривает сказанное: сводит брови на переносице, ярко выраженные скулы еще больше акцентируются, кадык резко опускается вниз и подскакивает обратно — он сглотнул. Вроде весь такой раздраженный тем, что личная информация обрастает слухами, но в полуприкрытых веками глазах замечаю глубокую тоску. Дело не в том, что я знаю про тонкости их личных отношений, а в том, что он чахнет от неспособности не только прикоснуться, но и увидеть Лену… Чем же она его так зацепила? Чего мне не хватает?

— Она не из тех женщин, что будет бахвалиться победами над мужскими сердцами-трофеями, — говорю я внезапно даже для себя самой.

И зачем я только ее защищаю, если Лена уже поставила точку? Это только углубит его чувства к ней… А чувства ли?

Илья ожидаемо легко выдыхает, хотя и не позволяет себе улыбнуться. Какой же идиот! Неужели он и правда был способен хранить ее образ все эти годы? Не поверю!.. Мужчина не способен на безукоризненную верность… У них даже ничего не было!

Я перебираю звенья цепочки от сумки и покусываю нижнюю губу, размышляя, как Илья отреагирует на вопрос. Любопытство съедает настолько, что я ерзаю в кресле, пытаясь найти более удобную позу. Конденсат на стеклах окончательно исчезает, позволяя детально разглядеть панораму высоток и спешащих по тротуару пешеходов.

Мы продвигаемся к самому перекрестку, остановившись у светофора, сменившегося не вовремя на красный. Какие-то полторы минуты — и мы сможем покинуть эту улицу, а дальше несколько кварталов до дома, вряд ли уже застопоренных пробками.

Не вызваны ли эти метания в его эмоциях Леной?

И все же я не могу провести аналогию. Что хуже — я хочу знать как можно больше, связанного с Ильей. Как одержимая…

Я медленно выдыхаю воздух, Илья вместе со сменившимся зеленым цветом светофора, разрешающим движение, выворачивает руль.

— Мне интересно: у тебя были женщины, когда Лена вышла замуж? Ты же не мог ни с кем не спать целых семь лет?

Я перевожу взгляд на непроницаемое выражение лица. Но его руки дергаются, выдавая реакцию, а затем автомобиль на льду виляет из стороны в сторону. Испугавшись, что мы можем куда-нибудь врезаться, я хватаюсь за ручку над дверью и зажмуриваюсь. Вот черт попутал сказать в этот самый миг, когда важно хладнокровие водителя!

К моему облегчению, вихляния заканчиваются. Сердце обеспокоенно трепещет, дыхание болезненно перехватывает.

— Умом тронулась?! А если бы авария? — резко прикрикивает Илья, и я вздрагиваю от неприкрытой в голосе ярости. — Ты в порядке? — добавляет он позднее более нежным голосом.

Я отворачиваюсь к окну, не желая, чтобы он видел мои метания. У меня начинают дрожать губы, а глаза пощипывает. О, я правда не понимаю, как можно ласково смотреть, улыбаться, а потом резко все обрывать холодностью?

— Так ответишь? — бормочу я веселее, будто забавляюсь происходящим, хотя что-то в душе явно оборвалось.