Виолетта Стратулат – Обжигающий импульс (страница 7)

Опустошение набрасывается, эмоции теряются, и мы с мамой смотрим друг на друга, не зная, что сказать, чтобы не расстроиться еще больше. Я стараюсь улыбнуться, чтобы облегчить ее беспокойство, но выражение лица становится еще более горестным. В голове предательски всплывает ненавистный образ, и я мотаю головой, не желая вспоминать прошлое.

«Будь ты проклят, ублюдок, что я до сих пор тебя помню!», — кричу своему сознанию. Силуэт исчезает, но не осадок в душе от появившейся картины.

— Не переживай за меня… — шепчу я устало, — все хорошо будет. Я не сломаюсь так легко…

И не глядя на родителей удаляюсь из кухни.

Кто знает: почему мне постоянно приходится переживать предательство? Вроде не идиотка и внешностью не совсем обделена. В чем проблема? Слишком прямолинейна? Болтлива? Или боятся, что веду свой бизнес? А может, мое стремление танцевать отпугивает? Это ж прикосновения другого мужчины, разъезды по конкурсам с другим…

Усмехаюсь собственным мыслям. Мужчина желает быть собственником, подавлять и ломать женщину, требуя покорности, но только не таким образом можно добиться послушания. Женщина следует за мужчиной, когда восхищается им, когда безоговорочно доверяет. Но у меня не получается довериться, расслабиться и подчиниться чужой воле. Я сама способна себя спасти.

Никто никогда не поймет, что без танцев я пустышка. Просто задохнусь бременем жизни.

Обняв себя за плечи, я выдыхаю; дрожь удается унять, приступ паники уходит, становится легче.

Что за день? Потрясение за потрясением. Снова я скатилась до жалости к себе.

Остановившись у двери, замечаю, что из комнаты слышится ненавязчивая инструментальная мелодия, но я, не придав этому значения, вхожу и замираю у входа. Ярик, схватив за бедро, страстно целует девушку в губы, перебирает светлые пряди волос пальцами, а та, постанывая, прижимается к нему грудью. У меня перехватывает дыхание от удивления, и я попросту таращусь на брата.

Ждать, когда они отлипнут друг от друга, как-то неправильно, но и просто тихо уйти уже не получится. Это как же они не услышали шаги?

— Кхм, — кашляю я в кулак и постукиваю в дверь, обратив взгляд к противоположному концу комнаты. — Я ноутбук только заберу…

И не дожидаясь ответа, подскакиваю к столу, выдергиваю шнур из розетки и хватаю всю эту конструкцию в руки, надеясь поскорее слинять из спальни и оставить голубков обжиматься дальше. Как же девчушке сейчас стыдно, должно быть… Помнится, я тоже такое испытывала в свое время.

Я кидаю украдкой взгляд на брата и его подружку и вижу, что девушка густо покраснела и отодвинулась подальше, нервно теребя волосы, разглядывая коллекцию дисков, а Ярик… Его карие глаза полыхают таким пламенем, что меня невольно передергивает.

— Стучать надо снаружи, дура, а не когда уже вошла!

Я возмущенно открываю рот. Это ж как так надо обращаться к старшей сестре при посторонних людях?! Но понимаю, что сама виновата и поставила всех троих в неудобную ситуацию.

— Да-да-да, — причитаю я, не сдержав улыбку, и захлопываю дверь прежде, чем в меня попадает подушка.

Какое слабое орудие убийства, чтобы защитить честь своей возлюбленной. Рыцарь из него совсем никудышный.

Пришло, видать, время искать себе пристанище.

Я возвращаюсь в кухню, в которой осталась только мама. Она скрупулезно вытирает со стола последние остатки муки; от двух тазов по-прежнему исходят ароматы выпечки, сковывающие желудок.

— А папа куда делся? — спрашиваю я и, расположившись с краю, подключаю ноутбук к электричеству.

— Новости пошел смотреть. Надоело копаться в своем мусоре.

Я хихикаю в ответ, но быстро становлюсь серьезной.

— Мам, я тут давно задумывалась: мне пора искать себе свое жилье. Ярик уже взрослый, у него, эм, уже наверняка наисерьезнейшие отношения. И мне как-то не хочется слышать его стоны во сне или, того хуже, ненароком заметить эрекцию… Ему все-таки уже шестнадцать, и для мальчишек это вполне нормально…

Мама, шокировано вытаращив глаза, уставилась на меня.

— Что с Ярославом? — строго интересуется она, уже ступая в сторону комнаты.

О, второго за вечер вторжения он не переживет, и его мужская самооценка сдохнет в конвульсивных муках…

Я вскакиваю на ноги и преграждаю маме путь, ласково приобнимая ее за плечи и усаживая на стул.

— Да все хорошо. Я не за него беспокоюсь, а за себя, — меняю я быстро тему, чтобы ее успокоить.

— Понимаешь, у меня не получаются отношения. Мне нужно личное пространство, поэтому я буду искать себе жилье и в скором времени съеду. Вы же с папой хотите внучат?..

— Но… Но как же ты… И студия, и съем…

— Да ничего страшного. У меня же есть хорошие сбережения с побед на конкурсах. — Она осторожно поглядывает на меня, переваривая слова. — Да и если будет совсем худо, приду за картохой, собранной с этого сезона. Ты же поделишься с горячо любимой дочерью?

Мама улыбается над моей шуткой, и у меня в душе теплеет.

— Не, ну если прям совсем тяжко станет, у меня в студии, в кабинете есть чайник, маленький холодильник и раскладушка — чем не жизнь?

Я делаю серьезное выражение лица, и пока мама придумывает ответ, обращаю внимание на разносившийся рингтон моего телефона. Кивнув головой в сторону и дождавшись маминого ответа, я бегу в коридор и ищу телефон в сумке.

Кто бы мог позвонить в такое время? Илья? Он?..

Воодушевление вызывает радостную улыбку, эмоциональная усталость куда-то испаряется. Если это действительно он, то весь этот ужасный день можно считать лучшим за последний год. Я даже скажу Свете спасибо за то, что она придумала эту затею с танцем свидетелей! Да пусть я расшибусь в лепешку от изнеможения, но сделаю все от меня зависящее, чтобы вся свадьба стала лучшим событием в жизни молодоженов и гостей!

«Только не бросай трубку, пожалуйста», — прошу человека по ту сторону связи, и мелодия, послушавшись, продолжает трезвонить. В любой другой день я проклинала бы эту музыку, но сейчас… Сейчас даже не смей обрываться!

Переполошив все содержимое сумки, раздраженно цокаю языком. Почему-то, когда особенно торопишься, ничего толком не выходит, все предательски валится из рук. Вот почему я не достала телефон сразу, а пошла наслаждаться запахами маминых вкусняшек?!

И я в конечном итоге выхватываю смартфон, с вопиющем предвкушением скидываю блокировку и вглядываюсь в имя. Столько же букв, но абсолютно другие. Улыбка быстро спадает, из горла рвется разочарованный возглас.

— Алло… — шепчу бесцветным голосом, приложив смартфон к уху. — Что случилось?

— Я не вовремя? — откликается Влад, решив, что моя расстроенная интонация связана с его внезапным звонком. — Я всю малину попортил?

— Малину? — тупо переспрашиваю и потираю переносицу.

Теперь хочется плюхнуться на диван и забыться за просмотром чего-нибудь душещипательного, горестного, чтоб прям пробрало до самых потаенных осколков души. Вот никогда желания не сбываются…

Я заглядываю в кухню. На этот раз и мама куда-то вышла. Глубоко вздохнув, присаживаюсь за стол, к ноутбуку, и загружаю в браузере поиск.

— У вас там, ребятки, свидание? Как все проходит, или уже прошло?

— Ты о чем? — удивляюсь я, а затем с осознанием не сдерживаю усмешку.

Нормальные свидания мне вообще не светят, рок какой-то преследует…

— Ты хотела его впечатлить или напугать?

— Ты о чем? — повторяю вопрос.

Разговор явно не клеится, и поскорее бы от него отделаться. Нужно еще жилье поискать, а это наверняка на добрую тройку часов… И еще позвонить хозяевам и договориться о просмотре. Одни сплошные заботы.

— Ты где там витаешь? — возмущается Влад, но не со злобой, скорее дурашливостью. — Я говорю: как попытка танца прошла? Ты там перед ним так гарцевала…

— В смысле? — вклиниваюсь я, не заботясь, что нагло перебиваю Влада. Он мою грубость переживет, не развалится.

Влад в ответ тихонько посмеивается, озадачивая меня подобной реакцией. Что в этом может быть забавного?

— Да изгибалась ради него так, что мне казалось: в любую секунду из рук выскочишь. Еле в узде сдержал… Вот и подумал, что ты его либо хотела привлечь к себе, либо доказать, что он и в подметки тебе не годится. Одно из двух.

И я снова зависаю, отмалчиваясь, а Влад, как ни в чем не бывало, продолжает болтать:

— Я так удивился, когда ты днем позвонила и попросила помочь утереть нос одному ублюдку, даже попытался его разговорить, пока ты у себя была. Мне он понравился: вполне адекватный тип, с юмором, не мудак.

— Одобряешь, господин напарник?

Влад угукает. Я и сама знаю, что Илья отличается от прежних моих воздыхателей и ухажеров, потому-то ему и не интересна. Его наверняка волнуют девушки мягкие, покладистые, романтичные. Только странно, что он такую еще не нашел, не женился, не обзавелся доброй тройкой или даже пятеркой визжащих малышей. Ой, не верю я, что дело только в чувствах к Лене. Даже не так, сексуальном влечении…

— Знаешь… — Влад прокашливается, словно смутившись. — Я ж тебя даже в губы чмокнуть хотел, уж больно этот Илья по-коршунски следил за тобой, но побоялся, что простой пощечиной от тебя не отделаюсь, а калекой становится никак не планирую. Вот и обошелся поцелуем в щеку. Шокировал тебя?

— Немного, — мгновенно выпаливаю я и облегченно вздыхаю — хоть дружбу не потеряю. — Я уж предполагала: не решил ли ты поиграть в отвергнутого Ромео.