Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 9)

Заросли заканчиваются, и я оказываюсь на городской улице. Передо мной квартал с типовой малоэтажной застройкой. Серые бетонные коробки, выстроившиеся в ряд, словно шеренга безликих солдат. Окна — темные, пустые, как выбитые глазницы. Кое-где видны следы пожаров — черные, закопченные пятна на стенах. Лужайки завалены каким-то хламом, ржавым железом, битым стеклом.

Окраина Эшбрука, бывший индустриальный район. Тот, о котором говорят: «Там лучше не появляться после захода солнца». Но сейчас здесь никого. Даже тех, кого стоило бы бояться. Поверить не могу, как близко была все это время от дома! Да тут же пятнадцать минут пешком до шоссе и Седар-хиллз-парк!

Ускоряюсь как могу. Искренне верю в то, что как только спрячусь за дверью своего трейлера и обниму сестренку Томми, то Морт не сможет больше меня найти. Мне бы только снова почувствовать жизнь. Соприкоснуться с ней, хотя бы на миг...

Вокруг пустынно. Асфальт потрескался, зарос травой. Кое-где валяются пустые консервные банки, обрывки газет, какой-то мусор. Вижу ржавые, покосившиеся детские качели на давно заброшенной площадке... И хочу рыдать от того, что узнаю их — здесь мы часто тусовались с Марлой и Джессикой по вечерам. Пили коктейли из банок, обсуждали парней или просто заряжались настроением перед вечеринкой в Роадкилле.

До дома остается всего ничего.

Я бегу дальше, по улице, между низкими домами, обшитыми растрескавшимся сайдингом. Ноги сами несут меня. В голове — вихрь мыслей, радостных, обрывочных. Свобода! Я сбежала! Сейчас, сейчас я найду дорогу, доберусь до дома. Увижу маму, папу, Томми. Они будут плакать, будут спрашивать, где я была, но это неважно. Главное — я верну свою жизнь обратно.

Впереди показывается трейлерный парк. Наш парк…Улыбка, робкая и неуверенная, трогает мои губы.

И вдруг…Ощущаю какую-то неуловимую, но настойчивую тревогу. Что-то не так.

Я замедляю шаг, останавливаюсь. Оглядываюсь.Это все тот же Седар-хиллз-парк, какой помню, с однотипными трейлерами, поставленными на временные фундаменты, однако… Цвета вокруг приглушенные, матовые — такие, какие я заметила еще возле завода. Выглядит все так, словно кто-то убавил яркость, или весь мир внезапно выцвел.

И тишина.

Полная. Абсолютная. Мертвая. Не слышится ни звука машин, ни лая собак, ни криков детей. Никого и ничего вокруг, как если бы я осталась единственной в этом мире… Увы, но это не так. Потому, что присмотревшись получше, я замечаю их.

Бледные тени, похожие на призраков. Они проступают из темноты, проявляются лишь потому что я, очевидно, стала готова их увидеть… Фигуры людей, детей, даже собак. Люди движутся молчаливо, и будто бы выполняют свои обычные рутинные действия — гуляют, выносят мусор, останавливаются, чтобы поговорить… Но я все еще не слышу ни слова.

И меня они не слышат.

М-да… Что-то определенно не так.

Пока пытаюсь разобраться, прямо передо мной, с оглушительным ревом, вылетает мотоцикл. Черный, как сама ночь, он визжит тормозами, заходя наперерез, и грубо подрезает меня. Я едва успеваю отскочить, чтобы не попасть под колеса.

На мотоцикле, разумеется, Морт. Его лицо скрыто за шлемом-черепом и выражения не разобрать, но даже сама его поза — напряженная и угрожающая, не предвещает ничего хорошего.

Внутри все холодеет. Страх, липкий, удушающий, снова сжимает горло.

Смерть глушит мотор. Рев стихает, и снова наступает мертвая тишина — еще более гнетущая после этого внезапного вторжения. Его голос, искаженный шлемом, звучит резко, колко, ядовито:

— Думала, сбежишь? Наивная. Решила, что можешь нарушить правила? Что сможешь вернуться домой?

— А ты захотел устроить проверку на доверие? — выкрикиваю я, теряя остатки смелости.

— Тест на профпригодность, — выплевывает он. — Ты провалилась.

— Но… почему здесь все так? — наглею уже чересчур, но мне важно узнать. — Почему никого нет? Почему все… такое?

Мои вопросы, кажется, взрывают его и без того «ангельское» терпение. Морт резко, порывисто слезает с мотоцикла. Лязгает подножка. Он делает шаг ко мне, еще один… И еще.

Он движется… быстро. Словно хищник, настигающий добычу.

Я не успеваю отступить. Морт оказывается слишком близко. Затем слышится его голос, низкий, шипящий, и полный яда:

— Ты спрашиваешь, почему так? Потому что это — Изнанка, дурочка. Изнанка твоего мира. То, что скрыто от глаз живых. То, куда они никогда не попадут. И что никогда не поймут. Мир теней и вечного мрака, мир демонов и потусторонних существ. Мой мир.

Он делает паузу, обводит рукой в перчатке окружающий нас серый, безжизненный пейзаж.

— Ты все еще думаешь, что жизнь— это смех, любовь, солнце, яркие краски? Глупая. Отныне жизнь для тебя — это иллюзия. Мираж. А Изнанка… Изнанка — это реальность. Это то, что всегда находилось здесь, под тонкой пленкой твоего живого мира. Они существуют вместе, и одновременно — полностью разделены. Ты можешь видеть бледные тени людей, их зеркальные отражения, но никогда не сможешь с ними поговорить. Как и они, никогда больше не увидят или не услышат тебя. Все еще хочешь узнать, почему? Потому, что ты теперь тоже часть этой другой реальности. Реальности, которая находится по ту сторону. Ты принадлежишь ей, и не сможешь сбежать, не сможешь вернуться. И будешь выполнять все, что я прикажу.

Смерть хватает меня за руку — грубо, больно. И швыряет на сидение мотоцикла.

Глава 4. Цена сделки

Когда мотоцикл останавливается перед огромным готическим особняком Смерти, Морт слезает с сиденья, не говоря ни слова. Не предлагает больше помощи, не пытается иронизировать, просто хватает меня за плечо и стаскивает на землю. Его пальцы впиваются в кожу. Я пытаюсь вырваться, но тщетно: парень сильнее, и намного. Он тянет меня за собой к особняку, вынуждая спотыкаться, едва не падать.

Смерть в ярости, я чувствую это — его гнев, словно демоническая аура, окружает нас.

— Какого черта ты творишь?! — выкрикиваю я, вполне осознавая, что этим могу разозлить его еще больше. Но не получается ничего с собой поделать — боль от неудачного побега сильнее чувства самосохранения. — Отпусти!

Слова отскакивают, не достигая цели. Он не слушает, не реагирует, ведет себя так, словно разом утратил последние проблески человечности. Если они вообще у него были, конечно.

Мы входим в особняк, и Смерть тащит меня через холл, а затем по коридору, мимо пустых глазниц портретов, висящих на стенах. Хватка все еще сильна, но не причиняет боли — скорее, демонстрирует, что сопротивление бесполезно. Он тянет меня к большому зеркалу в резной раме, стоящему у одной из стен неподалеку от гостиной. И останавливается так, словно достиг цели.

Вижу в зеркале отражение: испуганную и бледную себя, с всклокоченными светлыми волосами с голубоватыми кончиками, в новой одежде, которую уже успела испортить. И позади — его, высокого, в зловещем шлеме, нависающего черной тенью, будто бы явившейся из самого страшного кошмара. Его руки в перчатках ложатся мне на плечи.

Морт наклоняется, и шлем-череп оказывается рядом с моим виском. Я слышу его тяжелое дыхание, даже сквозь преграду:

— Ты заключила со мной договор. Маленькая, глупая,

мертвая

девочка. Ты думала, что сможешь играть со Смертью? Думала, сможешь обмануть меня? Подписать никчемную бумажку, а потом упорхнуть обратно домой, как ни в чем не бывало? Ты серьезно считала, что можешь вот так просто… сбежать?

Он проводит пальцами по ключицам, опускаясь ниже, пока не останавливается на свободной от короткого топа, голой талии. А затем обхватывает меня за нее, прижимая к себе. Я на мгновение прикрываю глаза, не хочу больше его видеть — настолько разительным кажется мне наш пугающий контраст.

— Смотри на себя, Айви. Полагаешь, если зажмуриться — я исчезну? Нет, душа моя. Тебе это не поможет, — шипит Смерть и каждое слово проникает под кожу, вселяя ужас. — Я встречал и сотни других душ. Сильных, гордых, все как один считающих, что смогут перехитрить меня. Думаешь, ты станешь исключением?

Внезапно он разворачивает меня к себе и смотрит сверху вниз. А я… не могу отвести глаз от глянцевого черного черепа. Каким сейчас может быть лицо парня под ним? Злым? Ироничным? Понятия не имею. На долю секунды мне даже кажется, будто череп — и есть его настоящее лицо.

— Хорошо, может я и глупая, и ты злишься по делу, — бормочу я тихо, — но я не понимаю…

— О, правда?! — его шипение становится громче, Морт почти рычит. — Ты все прекрасно понимаешь! Ты чувствуешь это! Ты видишь это! Ты заключила сделку, которую уже не сможешь расторгнуть!

Шлем почти касается моего лица — настолько близко он ко мне наклоняется. Наверное, если можно было убить взглядом, то я была бы уже мертва.

— Даже Смерть иногда может ошибаться,— говорю я, желая лишь все это остановить. — Ты был в курсе, что я ничего не знаю о вашем мире, и все же решил устроить мне тест. Как я могла его пройти, не зная всех условий? Разве ты на моем месте не попытался бы… сбежать?

Тяжелый, шумный выдох, похожий на сдавленный рык, вырывается из-под шлема Морта. Кажется, мои слова все же пронимают его, заставляют задуматься. А может, раздражают еще больше.

Как бы там ни было, пальцы, вцепившиеся в мою талию, разжимаются, и он ведет меня за руку в гостиную. Здесь, в этом огромном пространстве с высокими потолками и темными гобеленами, власть Смерти ощущается еще сильнее. Словно сами стены этого места пропитаны его энергией.