Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 11)

Хватит с меня и босса в супермаркете. К чести Морта, так он хотя бы не орет на меня как тот, визгливо-противно. Сомнительный и тощий, однако плюсик в его копилку. И все же, босс не отнимал частицы моей души.

Злости до сих пор гораздо больше, чем чего-либо еще, но и она не приносит никакого решения. Четкого плана действий нет. Только смутное, интуитивное ощущение, что я должна бороться. Не сдаваться. Искать любой, даже самый призрачный выход.

Тянусь за подушкой, чтобы обнять ее, словно в поиске защиты или утешения. Как вдруг…Пальцы нащупывают что-то твердое, гладкое, прямоугольное…

Телефон. Мой мобильный телефон! Тот самый, который я спрятала здесь, когда пришла в спальню впервые. Словно предчувствуя беду — ведь, если бы он остался в кармане шорт, то так бы и исчез вместе с остальной одеждой.

С замиранием сердца я вытаскиваю его, дрожащими пальцами нажимаю кнопку включения. Слабый свет экрана мгновенно освещает окружающую черноту.

На нем — привычная, до боли знакомая заставка. Фотография, сделанная прошлым летом, на празднике барбекю. Я, мама, папа и Томми. Моя младшая сестренка, мой ангел. Мы все смеемся, счастливые, беззаботные… Даже не подозревающие, что еще какой-то год и я… Меня… Черт. Не хочу додумывать эту мысль.

Провожу пальцем по экрану, чтобы разблокировать телефон, и затем открываю галерею. Вижу там фотографии, видео, множество файлов. Они сейчас — словно окна в мою жизнь. В ту жизнь, которая, возможно, потеряна навсегда.

Нажимаю на папку, где лежит еще больше фото с того далекого семейного праздника.

Смотрю на снимок с мамой в платье с цветочным принтом — она очень хорошо на нем вышла. Синяков под глазами почти не видно, и цвет лица намного лучше, чем обычно. Редкий отпуск ей к лицу. Не представляю, как она была рада хоть немного забыть о вечной работе, и просто немного провести время с семьей.

Светловолосая, большеглазая Томми на фотографиях позирует, наколов на вилку огромную, поджареную до хруста сардельку. На других — хищно вонзает в нее зубы, кажется, изображая динозавра. Ей здесь всего пять. Сейчас она уже, конечно, выглядит гораздо взрослее. И вместо сказок все чаще просит почитать ей на ночь комиксы.

Да и отец на снимках тоже хорош. Он как раз тогда был в завязке. Получил немного деньжат на ремонте старой техники для магазина, в котором работает Джессика Хэндерсон, вот и решил устроить для нас настоящий пир, со стейками, сардельками и кукурузой на гриле.

Разумеется, в этой папке есть и я. Тогда еще без этих дурацких голубовато-зеленых кончиков на волосах — их я покрасила уже после знакомства со своим чертовым бывшим.Счастливая, беззаботная, наивная, полная радужных надежд и ничтожных планов на будущее.

Горячие слезы сами собой, непроизвольно, начинают течь по щекам, и меня буквально окатывает волной жалости к себе и… к ним. Как они там, мои родные? Что с ними сейчас? Ищут ли меня? Надеются ли, что вернусь?

Яне знаю. Не имею никакого понятия. И это мучительное незнание страшнее всего. Оно терзает душу, разрывает сердце на части.

Крепко-крепко сжимаю телефон в руке, понимая, что это — единственное, что связывает меня с моим прошлым. С реальностью, которой больше нет. И с нормальной жизнью, которой я лишилась.

Я была самой обычной девушкой. Никаких выдающихся талантов, никаких головокружительных амбиций. Просто Айвори Вэнс из Эшбрука, штат Нью-Джерси — крошечного, захолустного индустриального городка, где все друг друга знают. Я только-только закончила бесплатные годовые курсы в колледже, на которые сумела попасть лишь по чистой случайности. Выиграла местный кулинарный конкурс «Бургеры против безнадеги» от мясокомбината, на который меня записала Джессика. А Марла даже возила меня на занятия на своем тясущесмся мопеде, частенько приговаривая: «Сожрем этот мир, как твой чертов бургер!». Подруги знали, что я мечтала когда-нибудь открыть свой дайнер.

Но одними мечтами не стать крутой бизнес-леди, поэтому после окончания учебы пришлось устроиться на заправку Вива у шоссе, где в супермаркете я собирала уже не бургеры, а хот-доги. Работа была не сахар, особенно с таким придурком-боссом. Приходилось по двенадцать часов в день стоять на ногах и таскать тяжелые упаковки с продуктами… Однако даже на такой работе находилось что-то приятное.

Например, мои приколы с меню, которых Марла никогда не понимала. Дальнобойщики — люди скучающие, и самые частые клиенты таких вот магазинов у шоссе. Обычно они сгребали с полок все энергетики и Биф Джерки, или основательно закупались пончиками и колой. А я предлагала им что-то необычное. Как хот-дог с палочками моцареллы и клубничным соусом вместо сосиски, или картошку фри с мороженным и жареным беконом. Сначала они не понимали, конечно, потом начинали ржать и постепенно втягивались, возвращаясь ко мне снова и снова. Некоторые оставляли свои номера телефонов на салфетках.

Иногда мы встречались где-то еще, если конечно, они были молодыми и симпатичными. Но дальше двух-трех раз дело не заходило.Они и знать не знали, что уже больше года в моей голове засел лишь он.

Шейн, мать его, Коупленд.

Вот тот, кого мы чаще всего обсуждали с Марлой и Джессикой, собираясь вечерами после работы на старой детской площадке, неподалеку от трейлерного парка. Подруги уже готовы были убивать за одно только упоминание его имени — так я им с ним надоела. И все равно поддерживали меня, каждый раз.

Вообще, чисто технически, наше знакомство с Шейном — это вина Марлы Мур. Ведь это она затащила меня на тот безумный рейв в клубе на Плаза, и показала наманикюренным пальчиком на крутого парня в вельветовом пиджаке возле барной стойки. Вечеринки — это ее стихия, она точно знает, как привлечь богатого красавчика, развести на самые дорогие коктейли, и как заставить его желать большего, ничего не отдавая взамен. Так что и причин не доверять ей у меня не было.

Впрочем, Шейн, хоть и был красавчиком, оказался вовсе не богатым. А таким же как и я… Мечтателем из захолустного городка. Он купил мне коктейль, процитировал Шекспира, прокатил на своем Шевроле… И у меня капитально снесло голову.

Так, что я даже смутно помню, что мы вообще творили все эти прошедшие месяцы. Я покрасила кончики волос в дикий цвет, стала носить еще более короткие шорты, набила тату на ребрах, объездила с ним, кажется, все потаенные уголочки нашего штата, а затем…

Затем Шейн исчез.

И вся моя красивая, тщательно выстроенная в голове, сказка… Все наши мечты… Разбились вздребезги.

Я снова обнаружила себя обычной девчонкой из трейлерного парка, работающей на заправке, и это было... стремно.

Томми уговаривала меня не забывать есть, Джессика — заняться собой, а Марла — тусоваться еще больше, чтоб выбить клин клином. В этот раз я решила послушать Джессику и начала бегать по вечерам по нашему району. Еще до темноты, и только по безопасным местам, чтобы не нарваться на кого-нибудь из вездесущих банд и не заиметь неприятности.

Так прошла пара месяцев.

И вот, вчера, в свой выходной, лежа на кровати, я снова начала загоняться. Пришлось поднимать себя на пробежку — хоть немного проветрить голову перед сном. Надела шорты, легкий топ, собрала свои волосы в высокий хвост, стараясь не смотреть на дурацкие зеленоватые кончики, поцеловала в лоб Томми и вышла на улицу.

Оббежала весь Седар-хиллз-парк, свернула к центру, и там…

Там все и случилось.

Прямо передо мной, визжа тормозами, остановился ржавый «Мустанг» без номеров. Из него выскочили четверо мужчин в масках. Я не успела ничего понять, не успела даже закричать, когда они схватили меня, грубо заломили руки за спину, обмотали веревкой и запихнули в багажник. Как вещь. Как… добычу.

Голоса похитителей, искаженные злобой и нетерпением, до сих пор гулким эхом отдаются в моей голове. Коупленд. Они снова и снова повторяли эту фамилию, словно это был ключ ко всем ответам.Шейн Коупленд. Мой Шейн…

Не удержавшись, открываю переписку в мессенджере и в миллионный по счету раз перечитываю последние сообщения.

Шейн: Айви, прости… Мы больше не можем встречаться. Мне нужно исчезнуть.

Айви: Шейн?! Что случилось? Что значит «исчезнуть»?

Шейн: Интересуют подробности? Окей...

Шейн: Знаешь, все вышло случайно. Я думал, это просто работа: с кем-то свести, кому-то показать дорогу, передать контакт — ничего сложного.

Шейн: Началось отлично. Правильные люди, хорошие условия, быстрые выплаты.

Шейн: Апотом начал замечать — они не интересуются деньгами, у них ставки повыше. Меня не заставляли, я сам вписался. Думал, справлюсь.

Шейн:Не первый раз ведь ввязался во что-то мутное. Но в какой-то момент стало ясно: я уже не посредник, а часть схемы, и это меня не устроило.

Шейн:Короче, я свалил. Но, кажется, они все равно нашли след.

Шейн: Айви… Если со мной что-то случится — не верь, что это была случайность. Ничего случайного в этой истории нет.

Айви: Шейн, ты меня пугаешь! О чем ты говоришь? Ты стал продавать что-то… запрещенное?

Шейн: Хах, нет. Это совсем не запрещено.

Айви: Может стоит обратиться в полицию?

Шейн: Никакой полиции. Прости меня. За все. Ты — лучшее, что было в моей жизни.

Айви: Не говори так! Я люблю тебя!

Шейн: Я тоже тебя люблю, Айви. Но так правда будет лучше. Для нас обоих. Прощай.