Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 13)

Осторожно заглядываю, так и чувствуя некий подвох. Ожидаю нападения, новой вспышки гнева, или хотя бы боли на месте браслета… Однако реальность, представшая передо мной, оказывается куда более странной и неожиданной.

Хозяин особняка здесь, в этой комнате. И он… спит.

Лежит на своем огромном, словно предназначенном для какого-нибудь титана, ложе, раскинув руки в стороны. Лицо у него спокойное, невероятно расслабленное, красивое, особенно сейчас. Но эту красоту легко можно было бы сравнить с айсбергом. Она холодная, совершенная, и нечеловеческая, как и все вокруг.

Невероятно. Смерть спит? Кто бы мог подумать. Хотя, что я вообще знаю о Смерти? Ничего. Все представления людей о черепах, рваных балахонах и косах не соответствуют действительности. Но, пожалуй, не самое подходящее время для философских размышлений.

Бесшумной тенью скольжу в спальню. Начинаю поиски, пока есть возможность.

Обхожу стороной широченную кровать с балдахином и черным шелковым бельем, стараясь не смотреть в сторону едва укрытого, полуобнаженного, рельефного тела. Нахожу вход в гардеробную с идеальными рядами черных костюмов, черных рубашек и черных ботинок, затем перевожу взгляд в сторону камина.

Как и все прочие камины в доме, этот тоже никогда не видел огня. И, судя по всему, никогда не увидит. Между глубокими черными кожаными креслами перед ним стоит столик из стекла. На нем — шахматная доска с фигурами из черного и темно-серого камня. Что ж, этим меня уже не удивить. Видимо не любовь Морта к другим цветам сильнее любых правил.

С кем же он играет? Неужели сам с собой?

Отхожу от столика, продолжая свое безмолвное расследование. Двигаюсь дальше, вдоль стены. Рука непроизвольно скользит по холодной, безупречно гладкой поверхности. И вдруг…

Задевает вазу, стоящую на постаменте.

Целое мгновение она опасно покачивается, пока я про себя матерюсь и молюсь всем богам одновременно. Останавливаю ее падение в последний момент, ставлю на место и тут же оглядываюсь на Морта.

Спит. По-прежнему спит. Но… Не кажется ли мне, что на его губах появилась тень улыбки? Легкая, едва заметная. Возможно, он видит сны? Или… чувствует мое присутствие?

Черт, стоит поторопиться.

Осматриваю ящики комода в углу, выдвигая их лишь едва-едва, а после обнаруживаю настоящий бар, встроенный в стену.

За створками вижу ряды бутылок, совсем не похожих на то, что я ожидала. Никаких жутких зелий или таинственных эликсиров… Обычный алкоголь. Дорогой, элитный, но вполне человеческий. Бурбон. Ром. Вино. Все в бутылках из темного стекла, с черными этикетками. Названия мне ни о чем не говорят — я такое никогда не пробовала.

Значит, Смерть не ест человеческую еду, зато не прочь выпить? Интересный факт, и весьма неожиданный.

Подкрадываюсь к прикроватной тумбочке, той, что ближе ко мне.Осторожно, очень осторожно, тяну за ручку ящика и он подается с тихим скрипом. Задерживаю дыхание, бросаю взгляд на Морта. Спит. Не шевелится.

И тут… я вижу его.

Черный свиток, тот самый, до ужаса знакомый, лежащий на дне ящика так, словно все это время ожидающий, когда же я, наконец, его прочитаю. Мой договор!

Рука сама тянется к свитку. Пальцы дрожат, но я не могу остановиться. Как завороженная, беру и разворачиваю бумагу без единого звука. Забыв обо всем — о предосторожности, о спящей Смерти, о грозящей мне опасности — впиваюсь взглядом в строки и начинаю читать:

«Сей документ, заключенный между, с одной стороны, Сущностью, именуемой в дальнейшем Смерть, и, с другой стороны, смертной, именуемой в дальнейшем Должник, свидетельствует о нижеследующем:

Волею Смерти, снизошедшей до прошения Должника, и ввиду исключительных обстоятельств, Должнику даруется продление существования в телесной оболочке, коей Должник обладал на момент заключения сего Договора.

В обмен на сию бесценную милость, Должник обязуется беспрекословно и безоговорочно:

1. Служить источником жизненной энергии, извлекаемой из души Должника, для Смерти, предоставляя оную Смерти по первому требованию и в объемах, определяемых исключительно Смертью.

2. Исполнять любые, без исключения, повеления, распоряжения и приказания Смерти, не взирая на их суть, содержание, сложность, аморальность или противоречие любым иным законам, клятвам, обетам и обязательствам, коими Должник мог быть связан до заключения сего Договора.

3. Отречься от любых притязаний на возвращение в мир живых, в обличье, коим Должник обладал до заключения сего Договора, а равно и от любых иных форм существования, не предусмотренных условиями сего Договора.

4. Отказаться от любых прав и притязаний на прежнюю жизнь, связи, имущество, знакомства и иные аспекты существования, кои имели место быть до заключения сего Договора.

Настоящим Должник признает и подтверждает, что душа Должника, отныне и во веки веков, является неотъемлемой и неделимой собственностью Смерти, и Смерть вольна распоряжаться оной по своему усмотрению, без каких-либо ограничений.

По исчерпании жизненной энергии, заключенной в душе Должника, Должник лишается права на посмертное существование в любой из известных и неизвестных форм, будь то загробная жизнь, реинкарнация, перерождение или любая иная форма продолжения бытия. Душа Должника подлежит полному и окончательному развоплощению, без возможности восстановления или возвращения в каком-либо виде.

Сей Договор не может быть расторгнут, изменен, оспорен или аннулирован Должником ни при каких обстоятельствах. Любые изменения, дополнения или расторжение сего Договора возможны исключительно по единоличному и ничем не ограниченному волеизъявлению Смерти, владеющей душой Должника.

Сей Договор вступает в силу с момента подписания отпечатком Души и действует вечно».

Неужели… Неужели я действительно подписала это?

Должно быть, я вправду выжила в тот момент из ума. Это же безнадежность, абсолютная и полная! Перечитываю, снова и снова. Каждая фраза представляется мне тяжелыми и холодные кандалами, сковывающими душу. И все же…

Взгляд, словно магнитом, притягивает одна строка.

«...Служить неиссякаемым источником жизненной энергии, извлекаемой из души Должника, для Смерти...»

Жизненной энергии… Стоп. Что же произойдет, если я перестану его кормить? Перекрою поток энергии, текущий от меня к нему? Неужели тогда Смерть… умрет?

Хм… Эта мысль кажется безумной и дерзкой, опасной до головокружения… Но такой заманчивой. Что, если есть способ убить Смерть?

Прикусив губу, смотрю влево, на черное ложе и вдруг вижу…

Лишь пустоту. Простыни смяты, подушки сбиты, словно после бурной ночи. Но его нет. Где, черт возьми, спящий Морт?!

И понимаю...

Он наверняка стоит моей спиной. Воспользовался моментом, пока я читала договор и подкрался. Ведь так?..

Медленно, словно в замедленной съемке, я поворачиваю голову. Боюсь и одновременно знаю, что… или, вернее, кого, там увижу.

Разумеется, тут же встречаюсь взглядом со Смертью.

— Нашла что-то интересное, душа моя? — спрашивает он небрежно, завязывая пояс халата. Шелковая ткань скользит по его телу, открывая в глубоком вырезе рельефную, будто вырезанную из мрамора, грудь. — Зацепку? Брешь? Какой-нибудь изъян в нашем маленьком взаимовыгодном соглашении?

Собираю всю свою волю в кулак, возвращаю свиток в ящик тумбы и поворачиваюсь к парню всем телом. Смотрю спокойно, без эмоций. Насколько это вообще возможно в данной ситуации.

— Этот пункт, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, даже дерзко. — Про жизненную энергию. Если я перестану тебя кормить… Что тогда будет?

Морт отпускает свой пояс и смотрит на меня, как бы выдерживая драматическую паузу. Но я-то вижу, как в уголках его чертовых губ уже играет весьма заметная улыбка.

— Ничего не будет, Айви, — произносит он, растягивая слова, словно смакуя каждое из них. — Это всего лишь моя

зарплата

.

— Зарплата? — переспрашиваю я, не в силах скрыть своего изумления. — В каком смысле?

— Неужели ты думала, — тянет он и улыбка становится шире, с явным оттенком превосходства, — что я — единственный в своем роде? Единственная Смерть во всем мироздании?

Риторический вопрос или нет — в данном случае неважно. Он обязательно продолжит свою речь… И вряд ли она мне понравится.

— Каждый час на этой жалкой планете, которую вы, люди, именуете своим домом, со своими телами расстаются примерно… — Морт на мгновение задумывается, словно подсчитывая в уме, — шесть тысяч восемьсот пятьдесят душ. И это лишь приблизительная цифра. Разумеется, одному мне не справиться. Не успеть собрать каждую.

Он делает еще одну паузу. И снова эта улыбка.

— По всему миру на Изнанке раскидана обширная сеть филиалов. Разветвленная, могущественная, бесперебойно функционирующая. Департамент Вечности, как мы его называем.И в каждом таком филиале трудится достаточное количество сотрудников, чтобы успеть принять, обработать и распределить каждую душу, покидающую бренное тело.

— То есть Смертей много? — уточняю я, все еще не в силах осознать масштаб происходящего.

— Именно, — отвечает Морт, а его голос звучит все более поэтично. — Достаточно, чтобы поддерживать баланс. Весы бытия ни при каких обстоятельствах не должны качнуться в сторону хаоса, не так ли?

Делаю вдох. Напоминаю:

— Но ты так и не ответил про зарплату.

— Ах, да, самое пикантное… Зарплата, — мурлычет Морт. — То, что позволяет мне брать Департамент, в качестве награды за качественно выполненную работу. Энергию самых трусливых, ничтожных душонок. Тех, кто так отчаянно цепляется за свое жалкое существование, так панически боится перехода в неизведанное, что готов на все. Абсолютно на все. Даже предложить себя в услужение. Такое, знаешь ли, добровольное подношение…