Виолетта Стим – Мой господин Смерть (страница 59)

— Все верно, агент Белладонна. Вас ожидают. Прошу, следуйте по коридору слева, до самого конца. Вас там встретят.

Я мысленно выдыхаю, стараясь не выдать своего облегчения. Просто киваю ей — коротко, по-деловому — и разворачиваюсь, направляясь в указанный коридор. Первый барьер пройден. Невероятно.

План до абсурда прост и до дрожи безрассуден. Он всецело зависит от ответа на загадку, над которой я ломала голову почти все свое пребывание здесь, на

той

стороне. А именно, от того, какую конкретно должность занимает Лилит.

Не то чтобы ответ меня удивил (и вновь спасибо Бельфегору), но пролил свет на многое происходящее в Изнанке.

Все дело в том,

кто

ей управляет. Департамент, разумеется, — еще одной похожей тяжеловесной бюрократической машины этот мир попросту не выдержит. Однако над ним… Над ним поставлены еще более влиятельные кураторы, чтобы ненавязчиво контролировать процессы и вмешиваться в них по мере необходимости. По одному с каждой стороны, для баланса, с Небес и из Ада.

Кто представлял Небеса я так и не выяснила, но Лилит, конечно же, была отправлена сюда прямиком из преисподней. А значит, была важнее даже самого Танатоса, и могла напрямую влиять на работу Департамента. Например, обеспечивать протекцией определенных сотрудников.

Морт говорил, что Лилит всегда любила выбирать себе фаворитов из числа Смертей. Раньше эту роль исполнял он сам — ее правая рука, ее доверенное лицо, ее… что-то большее? Я стараюсь не думать об этом. Но после его ареста Лилит нужна была замена. И она наверняка выбрала Белладонну, раз так быстро возвысила ее и поручила особое задание — избавиться от меня.

Значит, Белладонна — новый любимчик. А кому еще Лилит могла доверить конвоирование такого важного пленника, как Морт, к месту публичного развоплощения на Данс Макабре? Уж точно не безликим служащим Бюро Верности — они, по словам демона, не выносят даже тусклого света Изнанки и никогда не покидают своих подземных уровней. И вряд ли Лилит стала бы посвящать в свои планы сразу нескольких Жнецов, особенно, учитывая ее осторожность.

То что Лилит поддерживает казнь Морта — несомненно, ведь именно против нее все это время он вел расследование. Следовательно, с огромной долей вероятности, именно Белладонна должна была забрать пленника из камеры незадолго до праздника. И если весть о ее смерти еще не просочилась сквозь бюрократические препоны между отделами — а задержки здесь, как уверял Бельфегор, обычное дело, — то у меня есть шанс.

Я иду по длинному, слабо освещенному коридору. Стерильность атриума остается позади. Здесь воздух тяжелее, пахнет затхлостью, металлом и страхом. Холодный белый свет сменяется на тусклый, пульсирующий желтый. И тишина тоже исчезает. Вместо нее — низкий гул непонятных механизмов и… крики. Сначала тихие, сдавленные, потом переходящие в отчаянный вой. Они доносятся из-за тяжелых стальных дверей, мимо которых я прохожу.

Некоторые двери забраны толстым, армированным стеклом, за которым иногда можно различить силуэты. Безликие фигуры в серых комбинезонах склоняются над столами с прикованными существами. Демоны, заблудшие души, может быть, даже другие Жнецы. Я вижу вспышки энергии, инструменты, от которых хочется отвести взгляд. Котлы здесь тоже есть — огромные, черные, из-под крышек которых вырываются клубы пара с тошнотворным запахом. Пыточные камеры. То, о чем говорил Морт. Только это не средневековая дикость, а методичная, холодная, канцелярски-выверенная процедура извлечения информации из подозреваемых в преступлениях.

Меня мутит. Омерзение поднимается к горлу горьким комом. Я заставляю себя смотреть прямо перед собой, не останавливаться, сохранять ровный шаг. Сейчас я не Айвори Вэнс, а Белладонна. Я — часть этой системы. И пришла сюда не ужасаться, а выполнить приказ. Но внутри все переворачивается.

Только бы с Мортом… Только бы с ним не сделали ничего подобного. Я живо представляю его — израненного, ослабевшего, в одной из таких же камер. Мое сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Страх за него смешивается с яростью и отчаянной решимостью.

Коридор заканчивается тяжелыми решетками, сваренными из толстых прутьев черного металла, тускло поблескивающих в неровном свете. За ними — мрак, из которого угадываются проходы вглубь сектора. На стенах вокруг развешаны таблички. «Сектор содержания объектов класса «Альфа». «Уровень допуска: Высший». «Несанкционированный доступ карается немедленным аннулированием контура сущности». Бюрократия смерти во всей красе.

В промежутке между решетками — открытой и запертой, за массивным офисным столом из того же темного металла, сидит охранник. И это не безликий клерк Бюро. Это огромный демон с кожей цвета запекшейся крови и маленькими, глубоко посаженными глазками, которые горят желтым огнем. На его широченном лице застыло выражение усталой злобы, словно он провел здесь вечность, наблюдая за чужими страданиями, и это ему порядком надоело. Броня из темных пластин, покрытых царапинами и вмятинами, облегает его торс, а огромные, похожие на исполинские молоты, руки лежат на столешнице рядом с еще одним встроенным экраном.

Он лениво поднимает на меня взгляд, когда я останавливаюсь перед столом. Оценивает, кажется, грозно.

Я заставляю себя стоять прямо, не выдавая дрожи в коленях.

— Я Белладонна, — произношу, стараясь придать голосу металлические, властные нотки, которые, как мне кажется, должны быть у фаворитки Лилит. Шлем слегка искажает звук, делает его глуше, и я отчаянно надеюсь, что этого достаточно. — Прибыла, чтобы конвоировать заключенного Жнеца Морта для исполнения приговора на Данс Макабре.

Демон хмыкает, не меняя выражения лица. Его взгляд скользит по моему шлему, форме.

— Опаздываете, Белладонна, — говорит он устало, даже как-то скучающе.

Внутри меня на мгновение вспыхивает крошечный огонек надежды. Еще один замученный рутиной сотрудник, которому на все плевать. Может, пронесет? Но радость преждевременна.

— Приказ у вас с собой? — спрашивает он тем же скучающим тоном, протягивая когтистую лапу к сенсорной панели на столе.

Я вздрагиваю. Приказ?.. Бумажный или электронный — его у меня нет. Бельфегор не мог его достать, да мы и не знали, что он понадобится именно здесь.

— Разве его не должны были прислать непосредственно вам? — спрашиваю я как можно ровнее, имитируя легкое недоумение и раздражение высокопоставленного сотрудника, чье время тратят на формальности. — Демонесса Лилит лично отдала распоряжение. Она заверила, что все формальности улажены. Это ее прямой приказ.

Я упоминаю имя Лилит намеренно, надеясь, что оно произведет должный эффект. Здесь, в Бюро Верности, как и во всем Департаменте, ее слово — закон.

Демон пожимает массивными плечами, отчего пластины брони тихо скрипят.

— Ну ладно, — так же скучающе отвечает он. — Сейчас проверим.

Его пальцы начинают медленно, нехотя тыкать в экран. Он что-то ищет в базе данных. Я смотрю на его затылок, на толстую шею, и чувствую, как по спине бежит холодный пот. Там, в этой системе, может не оказаться никакого приказа на имя Белладонны. Или, что еще хуже, там может быть пометка о том, что Белладонна была убита еще около трех часов назад. Смерть Жнеца высшего ранга — событие не рядовое, информация могла просочиться быстрее, чем мы рассчитывали.

План рушится. Я это чувствую.

— Вы уверены, что приказ поступил именно от Лилит? — Демон отрывается от экрана и снова смотрит на меня. В его желтых глазах мелькает что-то похожее на подозрение.

— Абсолютно, — отвечаю я твердо, глядя ему прямо в глаза сквозь визоры шлема. — Вы же сами сказали, что я опаздываю. Не стоит ли поторопиться? Данс Макабр ждать не будет. Если Морт не прибудет на казнь вовремя, праздник будет испорчен. Гости расстроятся. А вы получите выговор за задержку. Возможно, лично от лорда Люцифера. Вам это надо?

Я блефую отчаянно, играя на страхе перед высшим начальством, который присущ любой бюрократической структуре, даже загробной.

Демон задумчиво хмурит густые брови. Кажется, угроза подействовала. Он снова что-то проверяет на экране.

— Нет, разумеется, не надо, — бормочет он себе под нос. Секундная пауза, во время которой я почти перестаю дышать. Потом он снова поднимает на меня взгляд, и теперь в нем нет ни скуки, ни усталости. Только холодный, острый интерес. — Но скажите мне вот что, агент Белладонна… Где вы были примерно три часа назад?

Внутри меня все обрывается. Он знает.

Знает, что настоящая Беладонна мертва.

— Какое это имеет отношение к конвоированию заключенного, демон? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь удержать голос ровным, хотя подсознание кричит с ужасом обреченной.

Демон картинно откашливается в огромный кулак, явно наслаждаясь моментом.

— Видите ли,

Белладонна

, — он произносит это имя с издевкой, — тут в системе какая-то презабавная ошибка. Технический сбой, не иначе. Согласно последнему обновлению статуса… вас как бы и нет больше в нашем прекрасном мире. Именно такое количество времени. Часа три как, примерно. Странное совпадение, не находите?

Мой взгляд инстинктивно мечется вверх и в стороны. Прямо надо мной, вмонтированная в потолочную плиту, тускло светится красным огоньком линза камеры наблюдения. Слева, в углу, еще одна, направленная прямо на стол. На самой столешнице, рядом с его когтистой лапой, я замечаю большую красную кнопку с гравировкой «Тревога». А за спиной… За спиной решетчатая дверь, которая может захлопнуться в любой момент. Я в ловушке.