Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 149)

– Меня вроде приглашали в качестве врача, а не подружки невесты.

– Найди уже себе девушку, Инк, – рассмеялся счастливый Артур.

– Мне не до всяких глупостей, знаешь ли. Иначе кто будет постоянно лечить тебя и твою цыпочку? А потом еще дети будут, вообще проблем не оберешься.

Произнеся эти слова, Инк решительно подошел к Тоду и взял того за руку.

– У него началась лихорадка из-за переохлаждения, – пояснила Диана, озабоченно взглянув на больного друга. Девушка была так рада увидеть Артура, что совсем забыла про Тода. Не просто забыла, что тот болен, а вообще, что он в принципе существует и лежит бездыханный рядом с ней на тахте. Увы, порою в счастье своем мы бываем эгоистичны и мало заботимся о других. Лицо Тода было бледным, как мел, дыхание со свистом вырывалось из его губ, но с перебоями. В какой-то момент казалось, что тот вообще переставал или забывал, как правильно дышать.

Лицо Инка сморщилось от напряжения; чувствовалось, что данный акт исцеления дается ему с превеликим трудом. Возможно, отчасти из-за его искреннего нежелания помогать Тоду. В какой-то момент тихий стон сорвался с побледневших губ врача, словно и он сам заразился от больного лихорадкой. Но вот все закончилось, и юноша с наслаждением выпустил холодные руки Тода.

– Он здоров, – слабым голосом оповестил естествознатель, вытирая ладонью выступивший на лбу пот. Артур с Дианой, державшись за руки, подошли к постели больного. Тод медленно открыл глаза, моргнул. Сперва сознание его зафиксировало Диану, как нечто более желанное и родное.

– Ди… – слабым голосом прошептал он. – Ты жива, любимая моя.

Диана нахмурилась и виновато взглянула на Артура. Тод же с недоумением приподнялся на локтях и только потом заметил всех остальных. Инка, который стоял чуть поодаль с напряженной ухмылкой, которая вроде бы говорила всем: «Я же предупреждал!», Даниела с Тином, которые тоже успели подняться наверх. И Артура собственной персоной, живого и невредимого, стоявшего рука об руку с Дианой. С потрескавшихся губ Тода сорвался слабый разочарованный стон, когда он осознал, что люди, находившиеся вокруг его постели, вовсе не фантомы и не плод его больного воображения.

– Что происходит? – наконец, вяло выдавил из себя Тод. – Рискну предположить, что я не умер?

– Рискуй, рискуй, пока я рядом, – без тени улыбки пробормотал Инк, все еще никак не придя в себя от перенапряжения.

– Ребята, стол накрыт! – послышался снизу голос хозяйки. – И дайте уже больному немножечко прийти… – она прервалась на полуслове, когда увидела, что Тод, живой, невредимый, но только очень хмурый, спускается вниз по лестнице. Впрочем, и сам Тод был не менее удивлен, увидев перед собой красивую незнакомку.

– Я – Тод, вечный мечтатель и романтик. А как зовут прекрасную госпожу? – не растерялся он, обаятельно улыбнувшись девушке.

– Но-но, приятель, – толкнул его в бок недовольный Тин. – Прекрасная госпожа уже занята.

Лика лукаво рассмеялась и поманила гостей в Янтарную комнату. Тут все было готово, и стол, надо признаться, выглядел великолепно. А еще точнее, по-армутски роскошно. Посреди топчана стоял медный поднос, доверху наполненный ароматными чуреками, рядом с ним лежала дымящаяся курочка в кляре из муки и тростникового сахара, повсюду возвышались серебряные сосуды с нежнейшим розовым и салатовым щербетом; на отдельных подносах, покрытых узорчатыми ковриками с бархатистыми красными кистями, лежали тонко нарезанная сочная дыня с вяленым конским мясом. Отдельным украшением были низкие вазы с экзотическими диковинными фруктами, огромные страусиные яйца, наполненные щучьей икрой, копченые желтые скорпионы в оливковом масле и, конечно же, запеченная муравьиная грудка во фруктовом желе. Не забудем добавить ко всему вышеперечисленному белую сахарную нугу и рубленый шоколад, красиво разложенный по отдельным вазочкам, а также высокие графины, наполненные инжировой и розовой водой.

Тод с Дианой, уже забывшие день, когда они нормально питались, в немом восхищении уставились на великолепный армутский дастархан.

– Мне все кажется, что я сплю, – прошептал многострадальный Тод, проглотив слюну.

– Пожалуйста, прошу к столу, – поторопила ребят гостеприимная хозяйка. Она, как и раньше, села во главе стола, с одной стороны от себя посадив Тода, а с другой – Тина.

Ребята, не сдерживая более себя, с азартом накинулись на угощения. Артур заботливо подкладывал Диане лучшие кусочки, с волнением всматриваясь в ее изможденное лицо, которое, несмотря на болезнь и слабость, выглядело все таким же прекрасным и трогательным. Они сидели совсем близко друг к другу, плечом к плечу, словно внутренне опасаясь, что нежданная беда вновь разлучит их союз. Со стороны они выглядели столь уязвимо и беззащитно, однако на самом деле какая неиссякаемая сила коренилась в их любви! Ведь именно это чувство помогало им во всех предшествующих испытаниях.

Когда голодные гости немного насытились, началась веселая и непринужденная беседа. Копченые скорпионы сменились на сушеные, которых можно было щелкать, как семечки, запивая инжировой водой. Никто не хотел вспоминать произошедшее; о Кириме и Тиллите тоже не упоминали. Не сегодня. Слишком велико было их счастье, слишком неожиданной оказалась встреча.

В какой-то момент Артур взглянул на Лику, горделиво сидящую рядом с Тодом, и вдруг одна занимательная мысль словно осенила его. Вернее даже не мысль, просто юноша осознал в полной мере, почему ему показалась знакомой внешность Лики. Невероятное сходство Тода и хозяйки шатра было поистине поразительным! Оба длинноволосые, с крупными каштановыми кудрями, с одинаковой чуть насмешливой улыбкой, загорелые, стройные, они походили на двух близнецов. Слишком уж бросалось в глаза их разительное сходство, чтобы его не заметить. Остальные тоже притихли, по всей видимости, обратив внимание на сей поразительный факт. Вот Тод засмеялся над какой-то шуткой, Лика вторила ему, раскрыв в улыбке полноватые губы…

– Послушай, Лика, – обратился тогда к девушке Артур. – Ты упоминала, что не являешься армуткой. Откуда же ты?

– Из Мира чудес, – тихо ответила девушка, и Артур уже хотел было разочарованно вздохнуть, как она продолжила:

– Меня пригнали туда совсем маленькой… Я плохо помню тот темный период моей жизни. Первый хозяин рассказывал мне, что когда-то я была беруанкой.

Когда она произнесла эти слова, Тод, сидевший рядом с ней, заметно напрягся и даже как-то неестественно выгнул спину.

– То есть ты жила в Беру? – хриплым голосом проговорил он. – Но как же ты попала в Мир чудес?

Девушка с грустью обвела глазами всех присутствующих.

– Так уж вы хотите услышать мою грустную историю? Стоит ли портить сей чудесный вечер?

– Расскажи ее, пожалуйста, – почти с отчаянной мольбой попросил Тод. Лика тогда неуверенно кивнула головой и скромно улыбнулась.

– Грустная история оттого, что я все время кому-то принадлежала, – начала она. – Не то, чтобы у меня были плохие хозяева, просто… Я никогда не могла делать то, чего мне по-настоящему хотелось. С самого детства я пряла шерсть, и веретено было моей единственной детской игрушкой. Все мои изделия хозяин потом перепродавал на базаре. Я попала к нему совсем маленькой и плохо помню что-то из своего детства. Какие-то обрывки…

– Какие, какие? – в совершенном нетерпении воскликнул Тод. Лика с удивлением покосилась на излишне эмоционального юношу, который отчего-то так сильно озаботился ее судьбой.

– Не знаю, не знаю… У меня, наверное, была семья… Но я совершенно не помню родителей… Никого. Ужасно жить, не зная своих истоков. Мои изделия со временем перестали цениться на рынке, и хозяин, окончательно разочаровавшись в моих умениях, продал меня приезжей богатой женщине, которая направлялась в Тимпатру. Так я оказалась в муравейнике. Это ее шатер, не мой. Я ухаживала за госпожой, убиралась, готовила еду. Меня никогда не наказывали, но и не хвалили. Я была тенью в этом доме. В какой-то момент хозяйка ушла из дома и не вернулась. С тех пор прошло уже около года; я продолжаю жить здесь, играть роль чьей-то послушной служанки и пока совершенно не понимаю, что мне следует предпринять дальше. Остаться тут? Или уйти? Но куда я смогу уйти одна, без друзей? Я, конечно, заработала кое-какую сумму на шитье, но все же недостаточную для того, чтобы, например, вернуться в Беру. Да и кто меня там вспомнит?

Тод повернулся к девушке, лицо его лихорадочно горело, словно он вновь заболел.

– У меня была младшая сестра в Беру… Но потом ее украли с дерева, и о ее судьбе мне больше ничего неизвестно. Ее звали Оюна…

В этот самый момент Лика подняла голову на Тода и всем стало видно, что в глазах ее стоят прозрачные слезы.

– Мой первый хозяин так и называл меня, – тихо призналась она. – Но госпожа Тетралия дала новое имя, ибо то показалось ей слишком… Сентиментальным.

Тод в волнении вскочил на ноги, не в силах усидеть на месте.

– Может ли это быть правдой? – воскликнул он во весь голос. – Может ли? Такая радость, немыслимая, мечта… Мечта всей моей жизни сбылась! – бедный юноша не смог более говорить и, кинувшись на пыльную землю, обхватил колени той, кого он истово жаждал найти. Могучее тело его сотрясалось в рыданиях. Лика, не выдержав, тоже заплакала, а все остальные с невольным восхищением и радостью созерцали эту трогательную сцену, невероятно счастливые за друга.