Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 150)

Весь вечер Тод не отходил от Лики ни на шаг; казалось, он хочет за несколько часов наверстать длинные и тяжелые годы жизни, когда девушка была лишена его братской любви. Влюбленный юноша не смог бы выглядеть столь заботливым и предупредительным, каким был Тод. Упоенный диким счастьем, он готов был носить Лику на руках по всему дому, петь ей серенады и колыбельные, читать, играть, да и вообще заниматься всем тем, чем он мог бы заниматься с маленькой Оюной, покуда та жила с ними на дереве. Все эмоции, которые находились в нем, казалось, прорвались наружу: Тод каждому выражал свою истовую любовь и признательность, особенно Инку. Юноша долго извинялся перед Артуром, мучительно краснел, называя себя последним дураком и эгоистом, признавался в симпатиях к Диане, а также клялся, ударяя себя при этом в грудь, что несмотря ни на что, все равно был жутко расстроен, узнав, что Артур остался в Раторберге раненый.

– Я подлец! – с упоением кричал он. – Но все же не подлее других!

И опять следовал нескончаемый поток раскаяний и бессвязных объяснений, которые перемежались внезапными взрывами хохота и неожиданными шутками. Его психическое состояние в данный момент казалось весьма нестабильным; впрочем, это было вполне естественно после всего пережитого. Спокойный и невозмутимый Инк во все глаза таращился на Тода. Естествознатель впервые видел беруанца таким. Обычно язвительный, заносчивый, капризный, вредный и самоуверенный, теперь Тод являл друзьям полную противоположность.

Лика была ошарашена не менее других. Она и не могла представить себе, что вот так, в одночасье, встретит вдруг свою семью, даже не выезжая за пределы Тимпатру. Конечно же, она была искренне счастлива. Впрочем, ближе к вечеру девушка начала немного тяготиться излишней опекой Тода, который явно переходил все границы дозволенного. Тогда хозяйка грациозно встала из-за стола и предложила дорогим гостям устроиться на ночлег.

– Позволь, я отнесу тебя в твою комнату? – с жаром спросил Тод у своей сестры, на что та ласково рассмеялась, показав острые жемчужно-белые зубки. – Тод, разве можно так баловать женщину? – возразила она. Увидев, как тень печали проносится по его красивому лицу, она нежно обняла брата за плечи. – Если это доставит тебе удовольствие, то я не против, – тихо сказала она. – Но сперва нужно постелить остальным. Диана, ты будешь спать со мной на верхнем этаже?

– Мы все ляжем внизу, – ответил за девушку Артур, который не хотел расставаться со своей любимой ни на секунду.

Лика неодобрительно покачала головой, затем строго сказала:

– У армутов не принято, чтобы мужчины спали вместе с женщинами… Это как-то… Непристойно.

– Мы вовсе не собираемся переходить границы приличия, – успокоил ее Артур. – Тем более что никто из нас армутами не является, – с этими словами юноша дерзко подмигнул Лике и та, не выдержав, рассмеялась.

– Чувствую, мне еще придется научиться быть беруанкой, – призналась она.

– Не волнуйся, дорогая. Я научу тебя всему! – с жаром воскликнул Тод.

Как гости и пожелали, Лика, или Оюна, застелила им одну из камер ворсистыми коврами. Она так же снабдила каждого одеялом, отделанным муравьиной кожей; ибо ночью в пустыне становилось прохладно. Затем, пожелав всем спокойной ночи, еще раз ласково обняв счастливого Тода, она бесшумно проскользнула наверх. Путники, уставшие от всех волнений, тут же легли спать, желая отложить обстоятельные разговоры на завтра. Тин только шепнул на ухо Даниелу:

– Слушай, Дан, как думаешь… Тод не будет против, если я… Если я немного поухаживаю за Оюной?

Даниел весело фыркнул.

– Он-то, может, и не будет, только вот мне кажется, что до добра это не…

– Да ну тебя! Пессимист несчастный. Нет бы что-нибудь ободряющее услышать…

– Тин, если бы я был братом Оюны, то был бы счастлив, что такой классный парень ухаживает за моей сестрой!

Тин, засыпая, почувствовал, как лицо его раздвигается в довольной и счастливой улыбке.

Глава 29 И исцеление твое скоро возрастет

Артур с Дианой лежали рядом на подстилке из муравьиной кожи, улыбались, страстно шептали друг другу слова любви, вроде общеизвестные и довольно банальные, но вместе с тем столь важные для них в эту минуту, и все никак не могли наговориться. Ошеломленные нежданным счастьем после стольких дней страдания, они буквально дышали друг другом. Пересказывая на ухо свои непростые истории, они частенько сбивались, прерываясь на какие-нибудь приятные глупости, без которых невозможно представить себе разговор двух влюбленных.

Когда Диана поведала Артуру о злоключениях на «Когте», а потом о тяжких днях выживания на плоту и в пустыне, юноша без слов крепко обнял ее, ругая себя на все лады за то, что оставил подругу, не уследил за ней, не защитил, был так далеко. А одно только имя Киля вызывало в сердце доброго и в целом незлобивого юноши такую неукротимую ярость, что подлому юнге можно было только посочувствовать.

– Что ты сделаешь с ним, если повстречаешь в Тимпатру? – с нескрываемым любопытством спросила тогда Диана, будто прочитав мысли своего друга. Теперь она вполне могла себе позволить это праздное любопытство, ибо страх из-за Киля окончательно испарился, подобно воде в знойной пустыне; уродливый образ коварного юнги как некоего непобедимого врага сменился в ее воображении на другой – ничтожный, жалкий и настолько комичный, что, даже увидев его прямо сейчас перед собой, она бы скорее не испугалась, а рассмеялась. – Убьешь его?

– Нет, я же не убийца. Но смерть ему покажется лучшим исходом, нежели встреча со мной, – процедил юноша сквозь зубы. Когда он начинал думать про то, как Киль обходился с Дианой и Тодом все это время, его начинало трясти от ярости.

– Я боялась его до дрожи! Но теперь, когда ты рядом, мне ничего не страшно, – застенчиво призналась Диана, вызвав своей репликой на лице Артура мечтательную улыбку. Эффект от слов любимой девушки был для него подобен русалочьему зелью, только во сто крат приятнее.

– Расскажи, – вдруг сказал он, вспомнив о чем-то важном. – Как вы попали в Тимпатру? Что с вами случилось? Почему вы оба спали?

Диана нахмурила брови, пытаясь воссоздать в голове картину минувших разрозненных событий. Все, что происходило до встречи с Артуром, казалось страшным сном, столь же далеким от реальности, как Беру от Тимпатру.

– Довольно долго мы шли за Килем. Оказалось, что он знает, как войти в город со стороны пустыни. Это покинутый муравейник, где полно входов и туннелей; мы прошли по одному из них и оказались в самом центре города. Потом Киль привел нас на главную площадь, посадил у фонтана и сказал, что ему нужно отойти, решить какие-то свои дела. Разумеется, он не особо распространялся на этот счет, а я и не спрашивала. Мне все думалось, что он готовит для нас что-то страшное. Бедный Тод находился без сознания и даже не догадывался, что мы пришли в город армутов. Киль уже собирался оставить нас, как вдруг, что-то вспомнив, достал из кармана черные семена и стал заставлять меня их проглотить. «Это нужно для того, чтобы ты не убежала, принцесса», – объяснил тогда он. Конечно, я не собиралась ничего брать, тем более из его рук, но он пригрозил мне жестокой расправой над Тодом, и я согласилась. В конечном счете Киль пообещал показать Тода табибу, если я буду послушной. А так как… – девушка запнулась, с внезапно нахлынувшим ужасом вспоминая мерзкое чуть вытянутое лицо Киля с уродливой короткой верхней губой, едва прикрывавшей острые, как у грызуна, зубы, – так как надеяться мне самой было не на что… Я думала в первую очередь о Тоде.

– Хорошая моя, – прошептал Артур, ласково обнимая девушку и крепко прижимая к себе. Как бы ему хотелось убрать все эти мрачные воспоминания из ее головы! Они немного помолчали, наслаждаясь чудесным моментом близости, затем Артур серьезно сказал:

– Мне непонятна роль Киля во всей этой истории. Сначала он подстраивает все таким образом, чтобы наш корабль шел в Раторберг, где мы совсем не планировали оказаться. Затем убеждает Грызуна отправиться в Тимпатру, заявляя, что именно мы якобы знаем местонахождение города, равно как и сокровищ, о которых толковал раненый армут с «Балерины». При этом, как оказалось, Киль и сам неплохо знает дорогу до Тимпатру. Более того, исходя из твоих слов, проявляет небывалые навыки по выживанию в пустыне! Наконец, он приводит вас в город, даже не пользуясь картой, словно уже не раз бывал в этих краях! Я не вижу связи между этими событиями. Если ему так нужно было в Тимпатру, почему он не захотел плыть с нами от острова Черепаха, минуя Раторберг? Зачем нужно было врать Грызуну о нас? Все это как-то… Странно.

– Мне кажется, мы здесь в страшной опасности, – вдруг заметила Диана, поежившись. – Более того, я почти уверена в этом. Не успокоюсь, пока мы отсюда не уйдем.

– Согласен с тобой. Но нам некуда идти без рукописи Саннерса. Ведь именно в ней я хотел найти подробные карты местности, а также маршрут экспедиции… В беруанской копии дневников Корнелий упоминал, что нашел записки некоего моряка из Гераклиона, описывавшего странные пещеры, которые мог видеть только он и малая часть его спутников. Их описания очень походили на то место, куда Сури отправила нас с отцом. Только вот, Ди… Я так волнуюсь за вас всех. Слишком уж рискованным стал наш поход. Боюсь представить, что я могу потерять еще кого-то из вас… Бедные Кирим и Тилли! Что стало с ними? Ах, это я виноват в том, что Кирим пошел со мной… Я ведь действительно мог его отговорить, как-то повлиять, Шафран же сама просила меня об этом. Но я не стал, решив, что, оставив Мир чудес, он забудет про воровство и встанет… На другой путь. Видишь, как самонадеянно я размышлял? Какое право я вообще имел так думать?