Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 147)
Когда ребята подошли к большому панорамному окну и выглянули наружу, у них перехватило дыхание от того, что им довелось увидеть. Впереди до самого горизонта картинно вырисовывалась безмятежная коричневая пустыня с невысокими выпуклыми барханами, напоминающими с высоты маленькие лесные орехи, плавающие в молочном шоколаде. И все было неподвижно, ровно, спокойно, ясно. Откуда-то шли запахи жареного кофе, но в основном знойный ветер приносил сладкие ароматы жженого сахара, которым изобиловала здешняя пустыня. Какая даль предстала перед взором юных странников, как прекрасно смотрелась с этой высоты бархатистая пустыня, какой свободной жизнью она жила! Так и представлялось, как по ней бежит табун хрипящих норовистых лошадей, как под их тяжелыми копытами бодро хрустит тростниковый сахар, перемалывается и мелкой кофейной пудрой разлетается во все стороны; как теплый ветер треплет прекрасные гривы диких животных, как кони быстро преодолевают бархан за барханом на пути к свободе, столь желанной для любого человека. Поистине ради одного такого вида стоило посетить Тимпатру!
– Чужеземцам обычно нравится, – заметила Лика, неслышно подойдя к юношам, которые и вправду были совершенно очарованы видами бескрайней пустыни.
– А тебе? – поинтересовался Даниел, который в последнее время стал весьма любопытным. Девушка пожала плечами и откинула назад свои прекрасные тяжелые кудри.
– Я не знаю, – просто ответила она, ничего более не прибавив к этой скупой реплике.
– Спасибо, что помогла нам, – с благодарностью проговорил Артур, обернувшись к девушке. Секунду-другую она внимательно смотрела на него, будто оценивая, а затем искренне улыбнулась.
– Если бы не я, тебя съели бы с потрохами!
– А что, все армутские девушки так падки на чужестранцев? – встрял в разговор Тин, которого невероятно заинтересовала данная тема.
Лика весело рассмеялась.
– Все зависит от чужестранца, парень, – ответила она с лукавой улыбкой и добавила: – тобой бы тоже заинтересовались, не переживай.
Тин невольно расправил плечи, а на лице у него появилась довольно глупая и важная ухмылка.
– Меня зовут Тиннарий, кстати, – с некой долей торжественности и пиетета произнес Тин. – А это мои друзья. Артур, Дан и Инк.
Сказанное прозвучало так, будто Тиннарий являлся, по меньшей мере, властителем Тимпатру, а все остальные находились в его подчинении. Смешливая Лика вновь от души рассмеялась:
– Думаю, вам будет небезынтересно пообщаться с другими моими посетителями. Все-таки не так уж и часто в Тимпатру гости, тем более не армуты.
– Откуда ты узнала, что мы не армуты? – рассеянно переспросил Даниел.
Лика смерила тщедушного юношу насмешливым взглядом.
– Так уж вы на них похожи? Артур разве что. Но, на мой взгляд, у него слишком прямой и тонкий нос, чтобы подпадать под категорию степного народа.
– Но и ты, знаешь ли, не особо похожа на армутку, – пожал плечами Даниел Фук.
– Правильно. Так и должно быть. Я действительно не армутка, – внезапно погрустневшим голосом промолвила девушка.
– Можно, мы осмотрим верхнюю комнату? – из вежливости поинтересовался Артур. Лика подняла свои большие глаза на юношу; хозяйка медлила с ответом.
– Они очень плохи. Столько времени без еды и воды, не думаю, что стоит их тревожить. Парень при смерти, я даже не успела узнать его имени. А девушка… Все утро была без сознания.
Артур почувствовал, как при этих словах песчаный пол словно бы покачнулся под его ногами. Надежда в глазах некоторых представляется довольно сомнительной вещью, ведь она может расколоться вдребезги при соприкосновении с тем, что нам на первый взгляд кажется действительностью. Но люди все равно бережно хранят ее в потайном кармашке своего сердца, и в этом их мудрость, ибо именно надежда является якорем для души. Поэтому бесцеремонный клипсянин, начисто проигнорировав предостережения хозяйки, упрямо направился наверх. Какое-то время слышен был звук его нетерпеливых шагов и шуршание тканевых обрезков, а затем все стихло.
– Я смотрю, твой друг, Тиннарий, не отличается особым послушанием, – с некоторой долей лукавства проговорила Лика.
Тот лишь пожал плечами.
– Да, он всегда был таким.
– Инк! – послышался вдруг отчаянный возглас руководителя. – Скорее иди сюда!
И было что-то в голосе Артура такого, что естествознатель немедленно подчинился, не раздумывая и не упрямясь. В два счета он взлетел по лестнице, будто из человека за секунду обратился в быстрого степного сокола. Первым делом беловолосый юноша взглянул на друга: лицо у того было неестественно побледневшим и каким-то осунувшимся, словно за время пребывания в верхней камере его одолела страшная хворь. В голубых глазах его стояли слезы, что вообще было редкостью для такого сдержанного человека, как Артур.
– Ну что, что опять стряслось? – в страшном волнении спросил Инк.
Артур судорожно схватил естествознателя за руку, подобно тому, как утопающий цепляется за спасательный круг, а в глазах юноши светилась отчаянная мольба.
– Я не слышу… Ее дыхания. Посмотри, сможешь ли ты… Помочь, – от волнения запинаясь на каждом слове, пробормотал руководитель. Тогда Инк, наконец, перевел взгляд туда, куда указывал Артур.
Эта камера была больше остальных, но недостатком ее, несомненно, являлись слишком низкие потолки. Нет, в целом, тут можно было стоять во весь рост, не пригибаясь, но все равно имелось ощущение дискомфорта, когда волосами задеваешь потолок, а потом вычесываешь из прядей липкий сахар. Никакими лишними предметами мебели комната не располагала, кроме большой, по-царски роскошной тахты, украшенной расписными коврами и маленькими подушками с изображениями цветов. На ней лежали бок о бок юноша и девушка, оба смертельно бледные, словно прекрасные восковые фигуры в цветочном гробу.
Инк поспешно припал ухом к груди девушки; биения сердца совсем не было слышно. Казалось даже, что бедняжка не дышала. Беловолосый юноша в страшном огорчении обернулся на Артура, который стоял позади ни жив ни мертв, сам своим видом напоминая белую мраморную статую.
– Я… Прости, друг, но я не всесилен, ты же знаешь… Воскрешать я не могу, увы.
– Попробуй, – с невыразимым страданием в голосе проговорил Артур, даже не чувствуя, что по щекам его текут слезы.
Инк снова склонился над Дианой. Чудилось, ее белое исхудавшее лицо уже никогда не подаст признаков жизни. Тогда юный врач глубоко выдохнул, взял девушку за ее истонченное запястье и всю свою волю и силу направил на выздоровление несчастной. Какое-то время он держал ее хрупкую руку, в полном молчании, и эти минуты казались невыносимо мучительными. Гробовая тишина не нарушилась даже тогда, когда в комнату заглянули Тин и Даниел, встревоженные долгим отсутствием друзей. Потом Инк разжал пальцы, поднялся, чуть пошатываясь, ибо лечение всегда забирало его собственные силы, и сказал, обратившись непосредственно к Артуру:
– Диана жива. Просто спит. У меня ощущение, что она выпила сонную траву или что-то в этом роде, я плохо разбираюсь в лекарствах.
Руководитель в изнеможении опустил голову и отвернулся от друзей; юноша никогда не хотел, чтобы те видели его в минуту слабости, однако сейчас он думал об этом в последнюю очередь. Просто его самого одолела такая усталость, что он почти валился с ног.
– Тод тоже плох, – добавил Инк. – Но мне надо чуть восстановиться.
С этими словами естествознатель тактично вышел из комнаты, уведя за собой шокированных Тина и Даниела, которые все никак не могли оправиться от увиденного.
Лика ждала их внизу. Девушка с удивлением покосилась на взволнованные лица гостей.
– Что случилось? – испуганно проговорила она.
– Мы встретили своих друзей, – дрожащим голосом ответил тогда Даниел, который был потрясен больше других, что вполне объяснимо, учитывая его непоколебимую убежденность в гибели остальных пассажиров «Когтя». – Мы думали, их уже нет в живых… – добавил он тихо, с видимым раскаянием.
– Надо же! – воскликнула девушка. – Какое невероятное совпадение! А где Артур?
Впрочем, клипсянин уже и сам спускался по лестнице. Он не желал тревожить сон Дианы, да и сам хотел немного прийти в себя. За эти несколько злосчастных минут словно вся жизнь пронеслась у него перед глазами; так всегда бывает, когда в тяжелую беду попадает близкий тебе человек. Лика с сочувственным пониманием взглянула на юношу, затем, повинуясь какому-то безотчетному порыву, подошла к нему и ласково провела по мокрой щеке рукой:
– Ты так переживал за нее, бедняжка? – с поразительной проницательностью проговорила она. Артур удивленно покосился на девушку. Лика опустила голову.
– Мне это знакомо, – тихо пояснила она и отошла в сторону, словно опомнившись.
– Расскажи, – попросил тогда Артур. – Как они оказались у тебя?
Лика с готовностью кивнула головой.
– Пройдем только в Янтарную комнату, – сказала она. Ребята послушались хозяйку и оказались в самой большой и красивой муравьиной камере. Здесь не было окна, зато она вся освещалась красными бумажными светильниками. Посреди помещения стоял невысокий длинный топчан с вышитой скатертью, а вокруг него лежали стеганые тюфяки ярких цветов. В углу стояла высокая вазочка с благовониями.
– Я накрою стол ближе к вечеру, – сказала хозяйка шатра. – Надеюсь, остальные смогут к нам присоединиться. Сейчас мы просто поговорим.