Виолетта Орлова – Янтарная гавань (страница 101)

– Как это не придется? – поинтересовался Инк. – Надеешься воззвать к гостеприимности Грызуна? По-моему, плохая идея, учитывая его недавнее точное попадание флягой тебе в лицо.

Артур с тоскливой надеждой взглянул на беловолосого юношу; во взгляде его явно читалась какая-то невысказанная просьба. Руководитель так и не решился озвучить ее, но проницательный Инк и без того догадался, чего от него хотят, и с сожалением покачал головой.

– Не надо слишком много от меня ждать, – повторил он свою любимую фразу, которую уже не раз использовал в качестве отговорки.

– У кого какие мысли? Что будем делать? – спросил Тин, который всегда предпочитал действие, нежели бесперспективное ожидание.

– Искать выход из города бессмысленно, – заметил Инк. – Даже если мы найдем лодку, то куда поплывем? Нам остается только ждать поединка и дальнейших действий короля. Радует то, что они собираются туда же, куда и мы, иначе говоря, в Тимпатру. Без их помощи мы вряд ли доберемся до города армутов.

– Я бы предложил… Другое, – вдруг сказал Артур. Все сразу же с надеждой посмотрели на него, явно ожидая от руководителя каких-то замечательных решений. Их вера в изобретательность друга была незыблемой. Впрочем, увы, на сей раз он не располагал гениальным планом. – Я думал… Может, попробовать найти кого-то из этих дератизаторов? Вдруг они смогут помочь нам?

– Это значит лезть на запретную территорию. Тебе мало выходки Тода? Слишком рискованно.

– А плыть с раторбержцами не рискованно? – криво усмехнулся Артур.

– Тебе и мне – нет, – пожал плечами Инк. – А за нее я не отвечаю.

– А я отвечаю! Причем за каждого из вас! – почти с угрозой проговорил Артур. – И буду искать любой способ, пусть даже опасный, чтобы избежать этого совместного плавания.

– Ну и глупо, – тихо ответил Инк.

– Что думают остальные? – своим звонким голосом поинтересовался руководитель. – Вы готовы рискнуть и попробовать пробраться на территорию дератизаторов? За нами, кажется, не следят, так что, думаю, у нас есть все шансы попасть туда незамеченными.

– Я за, – тут же энергично отозвался Тод. – Тем более, у меня осталось кое-что для реализации этого плана.

– Что?

Беруанец скосил глаза вниз; одной рукой он наполовину вытащил из кармана своих походных штанов золотой ключ, который при свете масляных фонарей заманчиво блеснул бриллиантом.

– Откуда он у тебя?

– Когда меня колотили, он выпал из кармана Клока и застрял в водорослях, так что его не увидели. А я незаметно подобрал.

– То есть помимо того, что ты столичный франт, который думает, что все сходит ему с рук, ты еще и карманник? – съязвил Инк.

– Лучше быть столичным франтом, чем никем, как ты, Ик, – рявкнул ему в ответ Тод. У беруанца явно сдавало терпение.

– Прекратите уже рычать друг на друга, и так от крысиного писка голова болит, – вмешался Тин. – Пойдемте, а то на нас начинают обращать внимание.

Ребята устремились в сторону ворот и крепостной стены. Их фигуры почти сливались с воздухом в сером полумраке улиц. Никто не следил за ними и не препятствовал их передвижениям; король слишком хорошо понимал, насколько гости зависят от него.

– Сбежать бы отсюда… Но мы тут, как в ловушке, – с затаенной грустью проговорил Даниел. Юноша отчаянно тосковал по широким морским просторам, свежему ветру, подгоняющему прекрасную «Балерину», а также тому удивительному чувству абсолютного бесстрашия, несмотря на окружавшие корабль опасности. Как тяжело все-таки все время быть храбрым! Но Даниел крепился изо всех сил. Будучи достаточно проницательным, он мог вообразить, что Артуру сейчас тяжелее всех. Их руководитель словно бы ходил по шахматной доске, пытаясь предугадать лучший ход, чтобы не растерять все свои фигуры.

Они без затруднений открыли ворота и вошли на мост. Ключ, который удалось выкрасть Тоду, подходил к трем замкам, один из которых висел на двери, ведущей в запретный квартал города. Путники медленно брели по дороге, чувствуя под ногами неровное колыхание зеленых растений. Уныние постепенно овладевало их юными сердцами; они чувствовали себя приговоренными к казни. Вроде бы никто не собирался их убивать, по крайней мере, в ближайшее время, но каждый все равно понимал зыбкость и шаткость их положения в Раторберге. Все могло измениться в любую секунду.

Им никто не встречался на пути, кроме местных завсегдатаев – крыс. Раторбержцы занимались своими насущными делами; им явно было не до пришельцев. Одни продолжали играть с серыми грызунами или готовить малопривлекательные на вид блюда, другие спали. Иные поспешно собирали свои жалкие пожитки, очевидно намереваясь отправиться в путь вместе с королем.

Подобно бесплотным теням, ребята проскользнули к запретному знаку и, не имея каких-либо препятствий на своем пути, открыли ворота, ведущие в загадочный мир дератизаторов. Быстро шмыгнув внутрь, они позаботились о том, чтобы решетка немедленно опустилась за их спиной. И только потом внимательно осмотрелись. Стоило ли им бояться той таинственной опасности, о которой упоминал Грызун?

Здесь тоже был деревянный мост, перекинутый через пересохшее подземное озеро. Или, вернее сказать, только половина его. Остальная часть была сожжена дотла; обугленные доски торчали из него, как черные сгнившие зубы из разверзнутой пасти гигантского животного. Деревянные останки моста словно бы указывали вперед, туда, где должен был располагаться один из заброшенных кварталов Раторберга. Впрочем, находилось ли там хоть что-то, напоминающее жилой квартал? В этом очень легко можно было усомниться, особенно воочию увидев жалкие развалины, навсегда погребенные под пеплом. Еще не успело потемнеть; таинственный источник света в пещере, который функционировал только днем, вполне справлялся со своей ролью. Конечно, ему было далеко до солнечного света. Он скорее напоминал тусклую старую лампу в каюте моряка, до такой степени запыленную, что ее лучи уже не освещали в полной мере пространство. Серый, зеленый и коричневый цвета преобладали в этом мрачном месте. Невероятная тишина, казалось, пропитала здесь каждую деталь – длинные, темные от сажи водоросли, выросшие подобно садовым сорнякам, черные куски дерева, разрушенные каркасы домов и даже покрытую копотью стену пещеры. Вряд ли это место являлось домом тростниковых крыс, ибо и так, даже невооруженным глазом, было видно, что оно мертво, тихо, сумрачно, пустынно и серо.

– Тут еще хуже, чем в жилых кварталах! – громко воскликнул Тин, выразив этой фразой одно общее чувство, которое испытали друзья при виде столь печального ландшафта. Само кладбище показалось бы им в этот момент более живым и приятным для глаза, нежели это хмурое, печальное, всеми забытое место.

– Мы пойдем туда? – сморщил губы Инк, с сомнением глядя на развалившийся мост.

– Я… Не знаю, – тихо ответил Артур. Юноша уже и сам не видел в своей затее никакого смысла.

– На воротах что-то написано! – вдруг проговорила Тилли, и тут же покраснела. Армутка не умела читать. Несмотря на многочисленных преподавателей – блестящих умов Мира чудес, она так и не освоила данную науку, ибо была ленива и безалаберна.

– Что там, прочитай, я не вижу! – ответил Тин, пытаясь подойти ближе к подруге.

– Сам прочитай, – капризным голосом возразила Тилли, однако никто не придал ее словам большого значения. Ребята уже и сами отвернулись от печальной картины погибшего города, и смотрели на замысловатые ворота, испещренные какими-то витиеватыми знаками.

«Мы, жители Раторберга, в 16 году от основания города, добровольно покинули город, дабы спасти жизни наших детей от смертельной угрозы. Как саранча, крысы набежали на наши огороды; сбившись в стаи, они уничтожали дома и нападали на людей. Мы расположились в трех кварталах, наиболее близких по расположению к их гнезду. Здесь мы испытывали различные яды, однако они оказались бесполезными в борьбе против этих чудовищ. Наверное, человек и вправду не приспособлен жить под водой, ибо здешняя среда слишком неблагоприятна и враждебна для него. Несколько лет мы безуспешно боролись против тварей, но, очевидно, преимущество на их стороне. Последнее, что мы можем сделать – заманить сюда крыс и поджечь наш квартал. Надеемся, таким образом удастся полностью искоренить заразу. Если кто-то найдет эту надпись, то знайте: мы уже мертвы. Надеемся также, что наши дети узнают об этом акте добровольного самопожертвования и не будут держать на нас обиду. Лучше, чтобы они покинули город и забыли все, что с ним связано, но мы, впрочем, уже не имеем права указывать им, как поступать, ибо они стали совершенно взрослыми».

Даниел Фук произносил вслух это мрачное послание, а его грустный голос еще более подчеркивал всю трагичность произошедшего. Перестав читать, он запнулся и жалостливо шмыгнул носом. Мальчик вдруг отчетливо вспомнил своих родителей, а также о том, как сильно он их любит.

– Они сами ушли сюда, чтобы защитить детей! – ахнула Диана.

– Тех, кто по своему поведению напоминает больше крыс, а не людей! – с глубочайшим презрением воскликнул Тод.

– Мы почти никого не знаем, чтобы судить. Мы общались только с Грызуном, Килем и Клоком. Про эту сомнительную компанию вопросов и так не возникает, – сухо возразила Диана. Ее серые глаза угрожающе вспыхнули, что явно указывало на то, что девушка вовсе не простила Тода за его недавнюю глупую выходку. Хотя, надо отметить, Диана сердилась не столько на него, сколько на саму себя. Собственно, именно из-за этого девушка не смогла сдержать эмоций и разрыдалась на глазах у всех, чего она в иной ситуации ни за что не допустила бы. Ей вдруг стало чрезвычайно обидно, что она сама, пусть даже косвенно, через Тода, навредила Артуру. И это при том, что Диана, без преувеличений, действительно с радостью пожертвовала бы ради друга своей жизнью. Наверное, счастливый юноша даже не подозревал всю силу привязанности, которую она испытывала по отношению к нему, как, впрочем, об этом не знал и никто другой.